— Алекс, — начала я, шумно вдохнув воздух и проваливаясь в море его голубых глаз. — Давно хочу спросить у тебя кое-что…

Но тут к нам подошел Джеймс с напитками. Я замолчала, и пока Джеймс ставил мне стакан с кофе царила гробовая тишина и напряжение.

— Ты теперь здесь работаешь? — слова Алекса разрезали воздух.

— Угу, — промычал тот, ставя бутылку с колой на возле него. — Эмма поручилась.

Ну, конечно, кто бы сомневался. Эти двое перебрасывались упоминаниями обо мне как бы невзначай. Я понимала, что Алекс — тот еще собственник, но Джеймс... Что ему с этого?

— Да, она хороший человек и друг, — снисходительно улыбнулся Алекс Джеймсу и… демонстративно положил руку поверх моей.

Джеймс перевел взгляд на наши руки, я только наблюдала и ждала, что последует. Я словно смотрела эту сцену со стороны. Моя рука мгновенно вспыхнула жаром. Внутри всё сжалось от неожиданности, а сердце застучало еще громче, чем музыка в кафе. Это было приятно и страшно одновременно. Приятно, потому что его прикосновение было таким долгожданным. Страшно, потому что я видела, как Джеймс перевёл взгляд на наши руки. И я даже сама не понимала, почему мне стало страшно. На несколько секунд я заметила во взгляде друга какую-то печаль вперемешку с тихой злостью, но это продлилось несколько мгновений. Потом его лицо стало словно непроницаемым. Ох эти маски, ох эти парни!

— Поздно же ты это заметил, — буркнул Джеймс и ушел.

Алекс сделал вид, что не услышал. И я тоже. Но собраться с духом второй раз и спросить его о маскараде я не решилась. Все же теперь у нас было хорошо. Кажется.

Оставшиеся полчаса до тренировки уже я рассказывала ему про настольный теннис. И мне было, чем поделиться, ведь в детстве я перепробовала разное. Мне в отличие от Алекса в этом всегда мама давала выбор. Я занималась несколько месяцев то одним, то другим, меняя секции. И это было довольно тяжело с точки зрения построения расписания, но это предоставляло мне классную возможность узнать, что нравится и осознанно остановить выбор на чем-то одном. И вот, спустя танцы, фигурное катание и гимнастику, я оказалась там, где я есть. И уже больше семи лет занималась настольным теннисом. Тренер, правда, заверил меня, что, приди я раньше в этот спорт, то могла бы метить в профессионалы, но спортивная карьера мне была неинтересна.

— Почему? Ты не хотела никогда поехать на Олимпийские игры? — решил уточнить Алекс, вклинившись в мой монолог.

Его рука так и продолжала лежать на моей руке. И я даже стала к этому привыкать, только изредка бросала на нее взгляды, словно сомневаясь, кажется моему телу или нет, что теперь кто-то заботится обо мне.

Я подумала над вопросом, а потом ответила так:

— Хотела, когда была совсем ребенком, но со временем изменила мнение. Олимпийские игры — звучит очень заманчиво, но это не только много труда, родительских финансовых вложений, но и завершение карьеры в довольно молодом возрасте. В тридцать тебя уже списывают со счетов, а я к этому не готова!

Я взяла стакан с кофе левой рукой.

— А ты почему не хочешь стать альпинистом? — спросила я у Алекса. — Как и отец…

И почти сразу пожалела. Ох, эта моя болтливость. Надо думать прежде, чем говорить.

— Вот тебе и ответ, — пожал Алекс плечами. — Я вообще-то не был бы против спортивной карьеры, я понимаю, что даже после ее завершения всегда можно найти место в спортивном мире, но идти по стопам отца не хотел никогда. Но, кстати, он этого и не требовал.

Наступила неловкая пауза, пришло время собираться.

— Хоть я и не профессионал, но в соревнованиях в этом году в составе сборной буду участвовать! — воодушевленно подытожила я. — И буду рада, если ты придешь на какую-то из моих игр.

— Ничего не смыслю в теннисе, но с удовольствием полюбуюсь на тебя в форме.

Я сморщилась. Его комплименты я не могла воспринимать всерьез. Я, вечно сомневающаяся в своей красоте, слышала лестные слова от самого прекрасного парня на свете и все равно им не верила.

Джеймс рассчитал нас молча и кивнул мне на прощанье. Мы вышли из кафе, не держась за руки, но пальцы были так близко, что, если бы Алекс мне не нравился, я бы точно посчитала это нарушением личных границ. Он проводил меня до спорткомплекса, и я, не рассчитывая ни на что, исходя из нашего уговора, повернулась и уже сделала несколько шагов, но он схватил меня за кисть, проскользил по ладони до кончиков пальцев и улыбнулся:

— Удачи, малышка.

По телу пробежал электрический разряд, а может, именно так и ощущаются взаимные чувства? Вместо того, чтобы побежать на тренировку, я долго смотрела ему вслед, все еще чувствуя его каждой клеточкой тела.

Эмма

Саундтрек: Amber - Simone — Strawberry Kisses

Наступил ноябрь. Самый противный месяц, потому что сочетал в себе и конец осени, и начало зимы. Теперь на улицах уже не было красивых красок, их заменили мрачная серость и синева. В конце месяца можно было надеяться даже на небольшой снег, если очень повезет. И вот его я ждала, обожала зиму! И в этот нерадостный, переходный между осенью и зимой, месяц наш поток обычно ходил в двухдневный поход. Не самое удачное время, но так уж повелось. И в этот год, хотя он и был последним и требовал больше концентрации на учебе, никто из учителей и родителей не рискнул отменить эту двухдневную передышку, боясь вызвать бунт среди порядком уставших школьников.

Подготовка к этому выездному мероприятию требовалась значительная. Нужно не только продумывать программу для этих двух дней, но и озаботиться вопросом еды, одежды и транспорта. И обычно над этим трудился весь актив школы. Мы с Джулс вместе входили в него. Благодаря этому я даже думала о том, что мы вполне могли бы связать свою жизнь с организацией мероприятий или с какой-то социально-общественной деятельностью, потому что нам это нравилось. Но, когда я говорила об этом маме, она только недовольно морщила лоб, как бы говоря: «Все это ерунда». А недавно, когда я обмолвилась ей о том, что нужно раз или два в неделю собираться для обсуждения нашего похода, она и вовсе вспылила:

— Я не могу понять, почему тебе это так важно в последний год? Нужно правильно расставлять приоритеты.

— Мне это всегда было важно, мам, — пыталась отстоять свое я.

— Я тебе говорила, чтобы ты посвятила этот год подготовке к экзаменам и выбору места для учебы. Уже ноябрь, а ты мне так ничего и не сказала.

— Я думаю, что могла бы быть организатором мероприятий, но я тебе уже говорила об этом, и ты мою идею не поддержала, — я явно оправдывалась.

— Это не работа.

— Каждая работа важна, каждая работа нужна.

— Я не для того положила на алтарь свою жизнь, чтобы ты развлекала других людей. Я хочу, чтобы ты занималась важным и полезным делом! — она сложила руки на груди, а взгляд стал таким, какой обычно означал, что спорить дальше точно не стоит.

Но мне нравилось спорить. Вообще. А когда я находила какие-то несостыковки, то тем более. За последние недели напряженного общения с мамой во мне разгоралось пламя несправедливости и бунта. И я на свой страх и риск произнесла:

— Я тебе очень благодарна за все, но сейчас, кажется, ты уже живешь своей жизнью. И мне бы хотелось самой решать, чем заниматься в своей.

В такие редкие моменты, когда я говорила слово против, у мамы все явно закипало внутри, и мне даже на миг становилось страшно, что она может перейти границы. Но она ни разу этого пока так и не сделала. А я, пользуясь этим, продолжала прощупывать их. Она медленно процедила сквозь зубы:

— Я стараюсь для тебя. Еще потом «спасибо» скажешь.

Продолжать точно не имело смысла, во всяком случае сегодня. Хотя мне зачастую казалось, что вообще никогда не стоит с ней спорить. Либо просто делать по-своему и понести потом наказание, либо беспрекословно слушаться, и, может быть, она действительно будет права. Но верилось в это с трудом. И все же я не унывала: может, удастся найти какой-то компромисс моей будущей профессии? Чтобы было и важное, полезное в понимании мамы занятие, и чтобы мне нравилось. Время еще было. В такие моменты я немного завидовала Джулс: у нее было куда больше свободы, родители относились к ее увлечениям более лояльно, старались поддерживать. У нас же в семье со взаимопониманием были большие проблемы. Однажды, как я надеялась, все изменится, и или я смогу найти к маме подход, или она наладит свою личную жизнь и чуть отпустит меня от себя.