— Мне жаль, что тебе пришлось видеть это поведение Мел. То, что она сделала, непростительно.

— Алекс, да, но ты ей потакал! И это куда серьезнее. Ты не можешь сейчас возложить всю вину на нее.

— Я должен был четко обозначить границы нашего поведения друг с другом.

— Именно.

— Почему ты молчала о том, что тебя это смущает?

— А тебя самого это не смущало? Это для тебя в порядке вещей? — снова вспылила Эмма.

— Я… я не имел опыта серьезных отношений. Не хочу сказать, что меня это оправдывает, — хотя именно это я и пытался сделать сейчас. — Но, только со стороны, сейчас я понимаю: это было неправильно по отношению к тебе. Я хотел, чтобы у нас с тобой было все иначе, но сделал только хуже.

— У вас еще что-то было, кроме того, что она сказала сегодня?

— Нет.

Мы замолчали. Мне хотелось верить, что мы все обсудили. И я был бы даже рад, если бы она сама попросила меня не общаться с Мел больше, я сам этого хотел. Но она знала, что взамен я попрошу то же самое о ней с Макэвоем.

— Я хочу тебя спросить еще кое-о-чем, — вдруг нарушила тишину Эмма, — тогда на маскараде…

Я понял, о чем она, я тоже давно хотел ее спросить. И, похоже, время настало, раз сейчас мы так сбрасываем маски.

— Ты пришел с ней, — она поморщилась, явно намекая на Мел. — Я прождала тебя так долго. А ты пришел пьяный под ручку со своей подружкой и унизил меня. Что произошло тогда, Алекс? Ты специально меня пригласил, чтобы вот так выставить меня дурой, одной из многих, кто хотел быть с Алексом Вайлдером, но никогда не получит его?

— О боже, не делай из меня такого злодея, Эмма. Как я видел, ты сама не грустила и была уже в компании, когда я заявился туда, — смутные воспоминания всплывали перед глазами или я рисовал их сам.

— Алекс, ты издеваешься? — кажется, наш конфликт набирал обороты с новой силой. — Я ждала тебя весь вечер, я была так рада твоему приглашению!

— Но ты танцевала с другим! — выкрикнул я, злость на нее за тот поступок, которая долгая время сидела внутри, рвалась на волю.

— Да потому что ты меня унизил своей выходкой, я проревела в туалете полчаса, а потом этот парень, которого я облила колой после твоих слов, пригласил меня танцевать! И я нашла в себе силы сделать этот вечер не таким поганым.

— Ты не с ним пришла? — правый глаз предательски задергался.

Она вздохнула, встала и подошла прямо ко мне.

— Я никогда бы так не поступила с тобой, хотя ты всегда вел себя как полный козел по отношению ко мне, — она стояла достаточно близко, из-за чего ей приходилось смотреть снизу-вверх, но даже при этом мне было не по себе.

Слова ранили, открывая мне тот мой образ, который я создал для всех. И для нее тоже.

— Я напился тогда. Опять. И поругался в тот день с отцом. Опять. Я снова чувствовал себя ничтожеством, которое ничего не добьется в этой жизни. И прийти на вечеринку к тебе, такой успешной, с большими планами на эту жизнь и амбициями, — было выше моих сил. Я выбрал протоптанную дорожку. Но что именно я тебе сказал, я не помню, Эмма. Я так напился, господи, что все рассказали мне на следующий день только Сэм, Эйден и Мел. Я не помнил ничего.

—. И ты, конечно, снова поверил всем, кроме меня. Показательно, не правда ли?

— Похоже, я дважды совершил одну и ту же ошибку.

— Ладно, что я узнала правду сейчас, а не через пятьдесят лет, — она горько усмехнулась. — Мне очень жаль, что ты так плохо думаешь о себе, и что слово отца способно так выбить тебя из колеи. Это неправильно. Но и со мной ты тоже поступил неправильно, Алекс.

Я молчал. Я так сильно накосячил и даже не знал, можно ли это простить. И более того — боялся даже просить об этом.

— Эмма, все кончено? — наконец спросил я, разрезая тишину.

Я не хотел услышать ответ, но бесконечно долго ждать его, теряясь в догадках, тоже не мог.

— Думаю, да. Все кончено.

Я отвернулся в сторону.

Вот так. Первая девушка, с которой я захотел быть (действительно быть!) сейчас бросала меня. Это было не просто обидно. Нет. Это было словно по затянувшейся только-только ране снова провели острым ножом, и теперь из нее вновь заструилась кровь. Таким я ощущал свое сердце сейчас.

— С тем Алексом Вайлдером и той Эммой Харди, которыми мы оба были. И между которыми было столько недомолвок.

Я осторожно повернулся и взглянул на Эмму. И понял, что она имеет в виду, в сердце затеплилась надежда. Я решил рискнуть и продолжил:

— Начнем с чистого листа? Забудем про этого парня, который столько времени не замечал самую прекрасную девушку в мире и во многом вел себя как полный кретин, и забудем про …

— Ту девушку, которая страдала от неразделенной любви к красавчику-кретину и боялась заявить о себе, — закончила за мной Эмма.

Я улыбнулся и протянул ей руку:

— Привет. Я Алекс. И ты мне очень нравишься.

— Привет. Я Эмма. И ты мне тоже.

Я протянул ей мизинец, она протянула свой в ответ. Это то, что еще осталось в память о тех нас, которые когда-то нашли путь друг к другу. Наши пальцы едва коснулись, а потом я с силой сгреб ее в охапку и крепко обнял. Тело Эммы словно выдохнуло и расслабилось, оказавшись в моих крепких руках. Я обнимал ее, прижимая к себе сильно-сильно, чтобы она ни на секунду не засомневалась в моих намерениях в отношении нее. Лицом я зарылся в ее волосы и искренне надеялся, что ни одна волосинка не расскажет ей о том, что в этот момент я плакал. Плакал от напряжения, которое, наконец, было сброшено. От тайн, которых больше нет. От вопросов, которые больше меня не мучили. Я плакал, а слезы капля за каплей делали макушку Эммы немного влажной. Хорошо, что это можно списать на снег, который хлопьями оседал рядом.

Эмму явно уже знобило, по телу шла мелкая дрожь.

— Надо возвращаться, а то еще заболеешь, — сказал я, обнимая ее двумя руками и зацеловывая ее мокрое и соленое лицо.

Ее руки так естественно обнимали меня за талию, а шапка совсем съехала. Она отстранилась и посмотрела на меня, собираясь что-то сказать, но разговоров на сегодня было достаточно. И я накрыл ее губы полным страсти поцелуем, который, как я надеялся, был красноречивее всех сегодняшних слов. Но непокорная и такая своенравная, она снова отстранилась, явно вспомнив о чем-то.

— Алекс Вайлдер, считаешь ли ты правильным целоваться на первом свидании? — серьезно спросила она.

Я засмеялся:

— О, я и не такое вытворял … — начал было я, но осекся. — Да. Я не могу устоять, когда я рядом с тобой.

— Сочту за комплимент, — улыбнулась она, а потом протянула мне какую-то коробочку. — С днем рождения. Откроешь, когда будешь один. Думаю, сегодня подходящий момент для этого, и я не только о том, что именно сегодня твой день рождения.

Мне было интересно, что же там внутри. Но я убрал коробку в карман куртки, взял Эмму за руку, и мы пошли в корпус. Меня потряхивало то ли от напряжения, то ли от озноба. Мне хотелось закинуть свою девушку себе на плечо и унести ее в свою комнату, закрыться изнутри и вытворять всякое такое, от чего она заливалась бы румянцем. Я хотел доказать ей, что чувствую, хотел показать, как хочу ее, но все это было невозможно. На это требовалось время.

— Готовься, с завтрашнего дня ты официально девушка Алекса Вайлдера, а это будет очень непросто! — зачем-то сказал я.

— Готовься, Алекс Вайлдер, с завтрашнего дня ТЫ официально парень Эммы Харди. И это тоже будет ой как непросто! — парировала Эмма мне, и мы засмеялись.

Я знал, с завтрашнего дня начнутся большие перемены. И каким бы странным, взбалмошным и богатым на события ни был этот день, я рад, что, наконец, он завершился вот так, пусть и очень сложным и витиеватым путем. Но как я и планировал: с Эммой в моих объятиях.

Джеймс

Саундтрек: Ry X — YaYaYa

Похоже, я все же задремал. Как иначе объяснить то, что я проснулся в шесть утра с непонятным стояком и ощущением неудовлетворенности. Хотя вообще-то ничего не предвещало такого сна, но мне снилась Эмма. В том дико красивом платье на маскараде и в той сексуальной маске. Все было, как тогда. Вот только в моем сне мы так и не вышли из туалета, поддавшись порыву внезапной страсти и ощущению вседозволенности. Я взял ее прямо на подоконнике в школьном туалете. Господи, Джеймс... Я и не знал, что настолько одичал в своем воздержании. Я укоризненно взглянул на свои штаны, покачал головой и резко встал. Пора действительно сбросить напряжение. И пробежка — то, что нужно.