— То было другое, и ты это знаешь, — раньше я бы не поняла, что она имеет в виду, но сейчас понимала.

— Ну так не тяни, говори уже! — Я была в нетерпении, и отчаянно потрясла ее за руку, чуть не подпрыгивая. — Что еще я не учла?

— Я не хочу рушить твои идеальные отношения сейчас, Эмма, но… понимаешь ли, Алекс был со многими десятками девушек, и я боюсь, что ты тоже окажешься среди них. А потом он просто перестанет с тобой общаться, получив желаемое.

Я выдохнула. Опять двадцать пять. Я-то уж подумала, что что-то действительно серьезное!

— Я же тебе столько раз рассказывала, что сейчас у нас все иначе. Он ни с кем не встречался так долго раньше, никому так не открывался…

— Да, я помню. Но это серьезный шаг. И ты его любишь, но, Эмма, он тебе хоть раз говорил об этом?

Я замолчала. Джулс поставила меня в тупик этим вопросом, который казался до жути очевидным и закономерным. Я начала злиться на нее, потому что этот вопрос задавала я себе сама, но признаться боялась.

Я остановилась, начала нервничать и снова кусать губы.

— Милая, мне жаль спускать тебя с небес на землю. Секс — это ведь акт любви. Подумай, готова ли ты заняться в первый раз любовью с человеком, который тебя не любит?

— Как он может не любить? — я спросила ее, а у самой глаза уже были на мокром месте от сомнений.

— Может, я все запутываю только, ты ведь тоже ему не признавалась, наверное, да? — попыталась смягчить наш разговор Джулс.

— Вроде… да, — неуверенно ответила я, но мысли были все там же.

— Слушай, просто разберитесь с этим на берегу. И тогда не о чем будет жалеть, если что-то пойдет не так в будущем.

Она обняла меня и в обнимку так мы и шли до развилки, Джулс, сказав наконец то, что ее беспокоило, переключилась на рассказ о программе курсов для поступления в Академию, и даже немного рассказала о Мэтте и его занятиях. Колледж сейчас казался мне какой-то далекой и недосягаемой историей, учитывая, сколько проблем было у меня сейчас.

Но Джулс была права. Кажется, это и пытался донести мне Джеймс, но я так однобоко все восприняла. И теперь мне было стыдно и хотелось узнать у Алекса о его чувствах ко мне. Я боялась того, что он может мне ответить, но с этим надо было разобраться, и лучше это было сделать как можно раньше. И стала думать о том, как это можно было бы устроить. Мама как раз собиралась в командировку снова через пару дней, правда, это выпадало на будние дни в середине декабря, как раз за неделю до нашего праздничного концерта в честь Рождества.

Я думала пригласить Алекса к себе. В этот день мы могли бы даже провести вместе весь вечер, сходить куда-то, раз мама не будет меня контролировать. После той пощечины, о которой я не сказала никому, она стала чуть мягче, более тщательно подбирала слова и старалась держать себя в руках. Хотя по ее красноречивому взгляду я уже научилась понимать, что она хотела бы мне сказать. Я перестала ходить к Джулс, перестала приглашать ее к себе. Я хотела, чтобы ко мне было минимум претензий, и, в таком случае, может быть, мне как-то удастся скрыть факт наличия парня в моей жизнь. Но я снова ходила по минному полю.

— Хочешь поехать со мной в Нью-Йорк, Эмма? Ты там не была, а перед Рождеством там очень красиво, — предложила она как-то, когда стало известно о командировке.

Мама, в свою очередь, летала в командировки часто, примерно раз в месяц. И это всегда звучало очень заманчиво, и мне часто хотелось поехать, но я почти всегда выбирала учебу.

— Это было бы круто! — начала было я. — Но у нас рождественский концерт и семестровые тесты. Не думаю, что это лучшая идея пропускать учебные дни в последний год учебы.

— Согласна. Поедем в другой раз.

Бабушка в будние дни к нам не приезжала, ссылаясь на оживленное движение машин на дороге, поэтому я ликовала: я буду совершенно одна! И это будут очень важные дни в моей жизни. Я могла бы пригласить Алекса. Я поймала себя на том, что сердце забилось быстрее. Это шанс. Всего пара вечеров, но без лишних глаз и ушей. Без сплетен. Без того, что постоянно нас сопровождает — чужих мнений, взглядов, слов.

Внутри всё дрожало от одного только воображения его руки в моей, его взгляда, когда мы останемся наедине. Я не знала, о чём мы будем говорить или… не говорить. Но знала, что этот вечер точно будет особенным.

Может, он изменит что-то между нами. А может, только закрепит то, что мы уже нашли. Я не знала ответа. Но теперь очень ждала этого момента.

Алекс

Саундтрек : Ex Habit, Omido — All I wanted was U

Когда Эмма пригласила меня к себе, я испытал невероятный восторг и, наконец, успокоился, потому что в последнее время я действительно был нервным. Нам надо было поговорить о сексе или же заняться им.

— Ты серьезно? — и я радостно притянул ее к себе в коридоре.

— Тсссс, только не здесь, — тихо сказала она. — Ты ведь знаешь, что нас и так обсуждают на каждом шагу.

— Знаю, знаю, маленькая зануда, — улыбнулся я.

— Ты невыносим, — но уголки её губ дрогнули, и я поймал этот момент.

Мне хотелось кружить ее и целовать, а еще вместе с этим подтрунивать над своей занудой-отличницей. Кажется, от прошлого Алекса Вайлдера все-таки что-то да осталось.

— Эй, я рад, — я наклонился и чмокнул ее в щеку.

— Алекс! — шикнула Эмма и напряглась, испуганно озираясь. — Там мисс Портер. Она и так меня недолюбливала в лучшие времена, а сейчас вообще проходу мне не дает, история превратилась в ад!

— Ладно, ладно, — я наклонился к ее уху и прошептал: — Просто она тайно влюблена в меня и расценивает тебя как соперницу!

— Дурак! Ей шестьдесят!

И мы оба засмеялись.

Я чувствовал, что для меня это важный шаг, если она действительно подразумевает под походом в гости то, о чем я думаю. Конечно, я расстроюсь, если мы просто будем пить чай и смотреть сериал… После ее приглашения я осознал, что заметно оживился, как будто все это время был в какой-то спячке. И я безумно сильно ждал завтрашнего дня. Я предложил Эмме отправиться сначала в альпклуб после занятий. Она удивилась, но согласилась. Я планировал показать ей наш клуб, снаряжение, залы и, может, если она захочет, я бы даже побыл для нее инструктором и помог забраться по стене для новичков. Мне казалось, это будет не только классным времяпрепровождением, позволить которое мы не могли раньше ввиду ограниченности во времени, но и это выступит в роли некоторой прелюдии к предстоящему вечеру. Ведь я планировал не только словесно ей помогать, но и физически, а это можно сделать весьма приятно.

Когда на следующий день занятия наконец закончились, я выдохнул, потому что на уроках совсем не соображал. Мы добрались до клуба, и я выдохнул дважды: отца не было, как и обычно по вторникам в этом время. Пока я доставал снаряжение для Эммы, она ходила по залу и разглядывала все. Обычно желающих позаниматься было много, но в середине декабря люди уже расслабляются, впадая в предпраздничный поток, и уезжают куда-то на отдых, а те, кто приходят, спокойно размещаются в других залах. Так что мы были одни в самом новом крутом зале с панорамными окнами. И посмотреть было на что! Что внутри помещения, что снаружи. Помимо стен с зацепами в виде имитаций гор и скал вокруг были атмосферные рисунки с природой и дикими животными и птицами. Потолок вечером переводился в режим звездного неба в реальном времени, а дополнительная подсветка на стенах давала красивый рельеф импровизированным скалам. За окном же был нереальный вид с двадцатого этажа на Ди-Си и Кафедральный собор. Клуб был в престижном районе Вэст-Энд Вашингтона, в лучших традициях отца: все дорого-богато. Мы переоделись, и я был в восторге, когда Эмма прихватила с собой тот чудесный топ с занятий по физкультуре. Дышать мне стало трудно, а в штанах вдруг перестало хватать места. А когда я надел на нее снаряжение и хорошенько затянул все ремни, попутно касаясь открытых участков кожи заранее согретыми руками, кажется, что я уже почти дошел до пика, не знаю, как Эмма. Видимо, так сказывалось длительное воздержание. Я был готов уложить ее прямо здесь на матах, прямо в этом снаряжении, потому что выглядело все это на ней весьма сексуально. Настолько, что я даже облизнулся. Я уже представил, как обхватил бы рукой ее шею, дав понять, кто здесь главный, целовал бы ее так, как еще не целовал, — и она была бы в восторге, я убежден. Мои руки танцевали бы на ее теле уже до боли известный танец, опускаясь все ниже и ниже к самой горячей, пульсирующей зоне, а потом, чуть потянув за один из ремней, я бы раздвинул ее ноги и ...