Интересно, как много Вики знает обо мне и Алексе? Знает ли она о том, что произошло между нами?

— Я не думала, что ты захочешь общаться со мной. Я думала, ты такого же мнения, как и ваша мама, — я вспомнила ее поведение на суде.

— У мамы горе, она не в себе. Может, она все еще ревнует папу к твоей маме, я не знаю… Но я уверена, что ты встречалась с Алексом не из-за отца, — убежденно сказала Вики.

— Да, это так. Я любила Алекса и поддерживала его желание быть не таким, как отец. И я никогда не искала встречи с вашим отцом, потому, что по рассказам Алекса, он был, мягко говоря, не подарок.

— У Алекса сложные отношения с папой. Всегда были.

— Знаю…Но я, честное слово, понятия не имела. И мне не нужны деньги вашего отца, Вики, серьезно. Хочешь — забери их. Мне важнее мое имя. И чтобы Алекс не думал, что я…

— Нет-нет! — воскликнула Вики. — Он не думает так, он верит тебе. И это твои деньги, так хотел папа.

Я приятно удивилась, потому что мои слова Алекс всегда ставил под сомнения.

— Кстати, — тут она достала какой конверт. — Папа оставил для тебя еще кое-что, письмо.

Она протянула его мне, но я не торопилась его брать из рук, разглядывала свое имя, написанное непривычным и незнакомым почерком. Так вот, оказывается, как он писал мое имя… Что в письме может написать человек, который предал меня? Что там может написать человек, который разговаривал со мной, зная, что он мой отец, так холодно и брезгливо, ставя меня на место? Я не хочу этого знать. Я взяла конверт и решительно разорвала пополам.

— Господи, Эмма! Подожди, — спохватилась Вики. — Не торопись, пожалуйста, с решением. Подумай, может, ты захочешь его прочесть.

Может, когда-нибудь…Я гипнотизировала взглядом половинки письма.

— Ладно, — спустя минуту ответила я и сложила половинки конверта в сумку.

— А ты ведешь себя как Алекс вообще-то, — небрежно заметила Вики, явно успокоившись, что я не собираюсь рвать конверт на мелкие клочки, а потом пояснила. — Тоже собрался порвать.

— Вы читали свои письма уже?

— Я — да, Алекс — нет. Ждет момента, ему нужно время.

Я улыбнулась.

— Точно.

— Слушай, а что твоя мама думает обо всем? Я так поняла, она тоже не подарок, — сказала Вики.

И я рассказала ей все, что знала о маме и отце, в том числе новые подробности, услышанные совсем недавно. Вики очень эмоционально реагировала на почти каждое мое слово, видно было, что ей было грустно за меня. Она даже пересела ко мне поближе и приобняла.

Ничего, я справляюсь, — сказала я, смущаясь с непривычки от объятий почти незнакомого человека. — Но поддержка не лишняя, спасибо, Вики.

А про себя подумала, как же здорово все-таки иметь сестру, пусть мы и знакомы без году неделя. Даже этого оказалось достаточно, чтобы понять: мы — родственные души. Мы болтали без умолку, оставив позади все грустные разговоры. А мои семнадцать лет трудно уместить в один разговор. Да и не нужно. И внезапно сестра спросила меня о Джеймсе.

— Слушай, я понимаю, что мы мало знакомы, и ты не обязана говорить, но между вами что-то есть?

Я напряглась, потому что это было не ее делом, но она заметив мою реакцию, поспешила пояснить:

— Алекс просил меня разузнать.

Я тут же расплылась в улыбке.

— Хоть что-то неизменно, все еще подозревает, что у Джеймса ко мне чувства.

— В этом весь Алекс, он очень ревнивый. Но ты его сестра, теперь так, и, похоже, ему тяжело с этим смириться.

— А кому легко? Но у нас с Алексом проблемы начались задолго до этого, — я вздохнула. — Но, отвечая на твой вопрос, мы с Джеймсом прекрасные друзья.

— О вас говорят другое, — заметила Вики.

Я откинулась на спинку дивана и начала вспоминать. Вспомнила, как практически не обдумывая свой поступок, подошла к нему, как бессовестно села к нему на колени, как поцеловала губы так привычно, словно делала это миллион раз, как обнимала, трогая его мягкие темные кудрявые волосы, которые так успокаивали. Вспомнила, как его щеки залились румянцем. Я вспомнила, как он прижимал меня к себе за талию, словно боялся отпустить. Словно я была чем-то самым ценным в его жизни. Вспомнила его взгляд, который он думал я не замечаю. Вспомнила, как этот парень, который всегда хотел казаться резким и мрачным, смахнул снежинки, а руки были нежными-нежными, почти невесомыми. Вспомнила, как он обнимал меня и старался всегда быть рядом. Я вспомнила, что это он спас меня из бассейна. Я вспомнила это и вдруг все поняла.

— Люди всегда говорят, — ответила я Вики.

А про себя добавила: “Иногда они даже говорят правду.”

Алекс

Саундтрек: Sam Hunt — Break Up in a small town

Теперь, когда все документы были подписаны, я стал официально владельцем клуба до совершеннолетия Вики. Это был интересный опыт: иметь бизнес стоимостью несколько десятков миллионов долларов и одновременно заканчивать школу. И за эти трудные месяцы я настолько пропитался отторжением к Скале и альпинизму в принципе, этого стало так много в моей жизни, что меня буквально тошнило при мысли, что мне занимать эту должность еще очень долго. Сестре я старался этого не показывать, но она со своими дедуктивными навыками, которые присущи не только ей, а еще кое-кому, раскусила меня.

— Ты читал письмо? — спросила она, когда мы вместе ехали в школу: она на занятия, а я для написания тестов.

— Ты бы узнала первой, — ответил я, глядя в окно.

— Чем больше ты тянешь, тем сложнее будет прочитать. Я свое прочла.

Прошло полтора месяца, как я получил письмо. И я даже открыл его, но руки не слушались, я просто не мог себя заставить достать белую бумажку с его почерком. Не мог. Апрель уже близился к концу, я смотрел на жизнь, которая шла мимо меня, и осознавал, что время неумолимо быстро бежало. Кажется, вот был декабрь со всеми его потрясениями, хорошими и плохими событиями, радостью и горем, а теперь уже распустились листья и стало тепло. Вот бы проспать так все эти годы, чтобы потом начать жить своей жизнью.

— И что там? — спросил из вежливости я, хотя примерно понимал содержание письма.

— Ну… — замялась сестра. — Папа несколько раз написал о том, что любит меня, что доверяет мне альпклуб целиком и полностью вне зависимости от того, как я и ты им распорядимся. Желает мне найти свою любовь и не торопиться с выбором.

Любовь? Серьезно? Вообще не в духе отца. А вот “не торопиться с выбором” — явно камень в мой огород.

— Хочет, чтобы мы всегда поддерживали отношения с тобой, что бы ни случилось, потому что семья — это самое важное.

— Чертов лицемер, — не удержался я.

— Мы так и не знаем, что тогда произошло. Только то, что рассказала Эмме ее мама, — мягко остановила меня Вики.

— Так, погоди, — до меня долго доходило. — Я не ослышался, отец оставляет за нами право решать судьбу Скалы, так?

— Да, похоже, что так.

И мы оба на время ушли в свои мысли.

— Слушай, Алекс, — начала сестра вдруг. — Мы ведь так и не обсудили это…То, что ты чувствуешь относительно желания отца возглавлять альпклуб, пока я не стану совершеннолетней. Мне кажется, что это тебя тяготит. То, что ты должен бросить все, чтобы помогать мне.

Я закрыл глаза. Очень мне не нравился этот разговор, но сестре я не врал никогда.

— Да, Вик. Я никогда не горел желанием заниматься клубом, ты же знаешь. В этому году я только начал задумываться, кто я и чем хочу заниматься, благодаря…Эмме. И я ничего не решил на тот момент, когда все завертелось. Поэтому я не очень рад этому долгу и этим обязанностям, но и других планов у меня вроде как тоже не появилось.

— Еще довольно много времени ждать, пока я вырасту, Алекс.

— Ничего, мы справимся вместе, — успокоил я сестру и заткнул надоедливый голос в моей голове, который каждый день жалобно просил прекратить эту пытку с альпклубом.