Пользуясь моментом, я перевел разговор на Эмму. Вики, конечно, давно рассказала мне об их встрече, и о том, какими были отношения Эммы с ее мамой сейчас. Об этом Мрачном типе она умолчала, а гордость не позволила мне спросить тогда. Но сейчас, когда даже до меня дошли слухи, я уже не сдержался.

— Она сказала, что они друзья, — пожала плечами Вики.

— А ты не заметила ничего странного? — мне нужны были подробности.

— Я не шпионю за ней, Алекс, у меня куча своих дел, — деловито ответила сестра.

— Но ты шпионишь за Джеем или как там его, — нет, принципиально никогда в жизни я не произнесу его имя правильно.

Вики скорчила рожицу, которая явно говорила о том, что я подловил ее. Еще бы она не знала, с кем встречается парень, на которого запала половина школы.

— Ну они всегда вместе, но не держатся за руки, не целуются, не обнимаются там. Не делают ничего такого, что делали вы с Эммой, когда встречались.

— Вот и хорошо, — не сдержался я и дал свой комментарий.

— Алекс, слушай, — начала Вики протест.

— Не надо.

— Нет, я скажу, — она была очень упряма, когда хотела — как и Эмма. — Она твоя сестра. Да, у вас было прошлое, но теперь все иначе, и тебе нужно забыть о ней. Отпусти ее.

— Я присматриваю за ней, — я задумчиво прикусил губу. — Типа как старший брат.

— Ага, — ни на секунду мне не поверив, произнесла Вик. — Как будто я не вижу. Заканчивай с этим, старший брат.

Подловила, чертовка. Я много думал об Эмме. Практически всегда, даже когда надо было заниматься действительно другими важными делами. И, конечно, я не мог примириться с мыслью, что она моя сестра. Господи, о чем мы говорим? Единственная девушка, которая вызвала во мне интерес, оказалась моей сестрой, где справедливость? И чем рутиннее становилась жизнь сейчас, когда все эти крышесносные события закончились, тем больше я думал о том, что произошло между нами с Эммой. Я испугался серьезных отношений и не был к ним готов, боялся делиться с ней своими чувствами и переживаниями об отце, хотя она была единственной, кто могла бы мне тогда помочь. Я так привык вариться в этом один, что не думал, что Эмма действительно готова помочь и выслушать. Я боялся, что она не поймет, что я отпугну ее своей слабостью… Вместо этого я снова связался с Мел и ходил на какие-то вечеринки — делал все привычное, потому что боялся нового. И сейчас, когда несколько месяцев мы практически не общались с Эммой, я осознал, как же я по ней скучаю и как много всего я сделал неправильно. Оказывается, Эмма и тут была права. Мне просто нужно было…время. Чтобы понять, что я совершил ошибку. А еще понять, что я люблю ее. Люблю. Но какой во всем этом толк теперь?

Четвертого мая у Эммы день рождения. Ей исполнится восемнадцать, и она сможет воспользоваться деньгами отца. Я искренне надеялся, что после всего, что наговорила ей мама, она съедет из их дома или выберет колледж в другом городе. Но вместе с этим я так не хотел ее отпускать… Но и быть для нее просто братом я не смогу, это издевательство над нашим прошлым. И все-таки что-то подарить я просто обязан, хотя в этот день она сможет купить себе практически все. Но не будет. Я ломал над этим голову несколько дней, периодически крутя в руках кулон, как будто он мог дать мне ответ. Мне хотелось, чтобы у нее была обо мне память, хоть она и не хочет продолжать со мной общаться, и я ее в этом не могу винить, но то, что было между нами — этого не изменить.

Я вспоминал эти несколько месяцев и улыбался: она дерзко вскидывает носик с вызовом спрашивая: “Так кто мы друг для друга, Алекс?”, а потом я ее целую, давая все ответы, вспоминаю ее ловкую отработку на мне на мастер-классе по самообороне, ее милый румянец каждый раз, когда я смотрел на нее за все эти годы, наши тайные переглядывания и переписки, когда у нас был свой маленький мир, наш неслучившийся первый раз у нее дома, ее неловкие, трепетные прикосновения ко мне и, конечно, нашу ссору в лагере, и примирение. И ответ пришел в мою голову именно при этом воспоминании.

Может, мы больше не можем быть вместе, но я не хочу, чтобы Эмма вспоминала наши отношения только через призму плохого, думая, что она не значит для меня ничего.

Еще я давно должен был сделать кое-что. И наконец, собрался с мыслями и встретился с Мел. Но теперь совсем по другой причине. Я должен был узнать правду.

Сначала мы говорили обо всем подряд, я поделился новостями о Скале и о том, что не собираюсь никуда поступать в этом году. О нашем внезапном родстве с Эммой, разумеется, я умолчал, а то об этом узнали бы все на этой земле. Мел же взахлеб рассказывала о сплетнях в школе, о Эйдене и Сэме, которые разочарованы во мне как в друге и были лучшего обо мне мнения. Конечно, она не забыла упомянуть о сплетнях о Джеймсе и Эмме, о том случае в кафе, явно не просто так, а чтобы посмотреть на мою реакцию. Я старался не подавать виду, что меня это хоть как-то волнует. И это был лучший момент.

— А ты веришь в эти сплетни, Мел? — спросил я как бы невзначай.

— Мне рассказала Джейн, у которой на глазах все и произошло. Чему тут не верить? — недоумевала подруга. — Алекс, у твоей бывшей девушки рыльце в пушку. Думаю, я все-таки была тогда права, она была и с тобой, и с ним.

Я стиснул зубы, но промолчал. Так было надо.

— А ты не такая? — спокойно спросил я.

Мелани удивленно уставилась на меня.

— Алекс, ты обалдел? Не тебе меня судить.

— Я просто пытаюсь разобраться, помоги мне, Мел. Ты встречалась с этим…Дареном, или как там его, осенью, да?

— Было дело.

— И рассталась с ним сразу после своего дня рождения, когда мы с тобой поцеловались.

Мел молчала, ожидая продолжения.

— То есть формально ты была с ним в отношениях, но была не против была со мной тоже провести время, да?

Я всегда относилась к тебе по-особенному, ты же знаешь, Алекс, — пыталась оправдаться Мел.

— Это не меняет сути. Ты тогда тоже та еще штучка, Мел. Но о тебе почему-то так никто не говорит в школе, а Эмму травили несколько месяцев, а, благодаря вам с Джейн, травля продолжается и сейчас, но по другому поводу. Что, если Эмма распустит такие слухи о тебе? Что скажут твои родители, которые верят, что ты святая? — я говорил холодно, кажется, у меня совсем не осталось к Мел никаких чувств. — Я вот думаю, мой отец тебе что-то заплатил, чтобы ты поцеловала меня тогда в день рождения, он ведь так хотел поженить нас и ему так не нравилась Эмма, как и тебе. Было такое?

— Нет! — выкрикнула Мел, ее чертовски разозлило то, что я считал ее с отцом в сговоре.

— Потому что, если он тебе заплатил или что-то пообещал, то, Мел, ты продалась! — я повысил голос, мне надо было на нее надавить.

— Нет! — наконец, прорвало ее. — Я сделала так, потому что это я так хотела, а твой отец ни при чем, он просто всегда хорошо ко мне относился. А я всегда хотела, чтобы ты был со мной. И подстроила все, чтобы ты расстался с Эммой.

А потом уже совсем тихо добавила:

— Я всегда тебя любила, Алекс.

Я встал, потому что из-за напряжения уже не мог сидеть. Подошел к окну.

— Что было на балу-маскараде? — тихо спросил я. — В прошлом году.

— О чем именно ты спрашиваешь? — уточнила Мел осторожно.

Я повернулся к ней, выглядела она замученной и очень расстроенной, такой, какой я не видел ее очень давно. Ее искренних и честных эмоций я так давно не видел.

— Я пришел на бал с тобой.

— Да.

— С кем была Эмма?

Пауза.

— Мел, от твоего ответа зависит буквально все. Ты была мне прекрасным другом какое-то время, но ты наломала так много дров. Если ты реально любишь меня, скажи мне правду.

Она вздохнула.

— Она стояла рядом с подружкой и ее парнем.

— Она пришла одна?

— Да. Ждала тебя, — Мел виновато опустила голову.

Господи, они втроем мне врали. Видимо, у каждого были свои мотивы избавиться от Эммы. Уже тогда.

— Ты знаешь, с кем она потом танцевала?

— Да. Макэвой.