За завтраком его уже не было, и я выдохнул с облегчением. За столом были только я и Вики, мама хлопотала, собирая нам обед. Я смотрел на нее и думал, что же такого она нашла в отце, почему их отношения стали такими, и что она чувствует сейчас. Отец уезжал надолго, и всем нам надо немного выдохнуть. А у меня есть время все хорошо обдумать.

— Ты в порядке? — Вики выдернула меня из мыслей.

— М?

— Ковыряешь свой бекон уже пять минут. Обычно заглатываешь сразу, — прокомментировала сестра, закидывая в рот кусочек омлета.

— Да, что-то неделя напряженная. Не могу продохнуть.

— Что у тебя случилось с папой? — заговорщически прошептала она, беря тарелку и подсаживаясь рядом.

— Ты что, уши вчера грела? — набросился я на нее.

— Спустилась попить воды.

— Как же.

— Алекс, брось. Твои секреты — мои секреты, — она заглянула мне в глаза и ждала ответа.

— Вик, все сложно. Отец пытался взять с меня обещание, которое я не готов дать.

— Насчет Эммы? — не унималась сестра.

— Все-то ты знаешь! Что пристала тогда? — она выводила меня из себя.

— Она хорошая. Вроде. Но как-то не в твоем вкусе. И, наверное, папу это бесит, — она задумчиво покрутила вилкой в воздухе.

— Вы с отцом — два сапога пара. Ешь завтрак и сваливай, — пытался отмахнуться я, искренне надеясь, что моей сестре не придется повторять мой путь.

— А ты правда ее любишь? — она внимательно посмотрела на меня, а затем покачала головой, явно удивленная новостями, которые, видимо, прочла в моем красноречивом взгляде. — Ты, что, умеешь любить, брат?

На эти бесконечные разговоры о чувствах у меня уже нет сил.

— Вик, я пока сам ничего не понял. Хватит лезть ко мне в голову, эти ваши женские штучки меня достали. Отвали или я расскажу маме о том, что твоя новая подружка Саманта, с которой ты проводишь довольно много времени, это Сэм Монтгомери, который старше тебя на два года. Вот и посмотрим потом.

— Откуда ты…? — лицо сестры вытянулось от удивления.

— Я — Король школы, я знаю все. Забыла, что ли?

— Ты у меня теперь тоже как на ладони с твоими отношениями, Алекс, и всеми этими сплетнями. Но я никогда не скажу папе, что ты его ослушался. И ты это знаешь, я надеюсь.

Я промолчал, закинул последние кусочки завтрака в рот, поставил тарелку в раковину и ушел. Я был благодарен Вики за какой-то формат поддержки, но этих разговоров с меня достаточно. Сегодня я еще обещал Эмме объясниться, но сил на это у меня уже не оставалось. Вчера я получил от нее сообщение о том, все ли в порядке, но был так зол и расстроен, что не нашелся, что вообще ответить. Потому что, черт, я был не в порядке.

День тянулся долго, я никак не мог собраться с мыслями и постоянно отвечал невпопад, когда меня спрашивали. Мисс Линкорн, она ведет математику, так вообще спросила, здоров ли я. Какая забота. Эмма бросала на меня взгляды весь день, но я держался в стороне, притворяясь, будто у меня есть еще какие-то дела. В конце занятий мы должны были репетировать наш номер для концерта, но я сослался на плохое самочувствие, и Эмме ничего не оставалось, как отпустить меня и оставить в покое. Вот так повел себя Король школы, как трус.

Когда я вернулся домой, на часах только доходило пять, и отец был дома, я слышал его голос. Стараясь не шуметь, я шел по коридору в свою комнату, но вдруг услышал разговор родителей:

— Ты точно уверен, что это она, Уолтер?

— Да.

— И он не знает? — тихо спросила мама.

— Думаю, нет.

— Что будем делать?

— Я уже все сделал и поговорил с Ванессой. Она примет меры со своей стороны.

«Кто такая Ванесса? О чем вообще речь?» — подумал я и остановился, чтобы дослушать.

— Как думаешь, а девочка знает, что ты…

— Нет. Дело решено, отдай ему это, если вдруг что-то случится, Сара. Не забудь. Он должен узнать, когда придет время.

— Да, я помню.

Отец редко называл маму по имени. И это обычно был сигнал, что речь идет о чем-то действительно серьезном. Мама ничего не ответила, но я понял, что они обнялись на прощанье. Похоже, мне не понять этих отношений. Отец уже собрал вещи и вот-вот собирался ехать. Его не будет три месяца. Я тихонько пробрался в свою комнату и выдохнул, потому что встречаться с отцом до его отъезда еще раз я точно не планировал. Но все же я не мог выкинуть этот разговор из головы.

Эмма

Саундтрек : OneRepublic — Let`s Hurt Tonight

Поговорить с Алексом оказалось тем еще испытанием. Мне казалось, что «пострадавшей» в этой ситуации была я, но Алекс вел себя так, как будто избегает меня и вообще не хочет ни о чем разговаривать. И это мне было непонятно. Когда, наконец, я догнала его через день после нашего происшествия, назовем это так, он как раз шел домой.

— Нам надо поговорить, — выдохнула я.

— Давай поговорим, — коротко кивнул он, но в его тоне была настороженность.

Что-то изменилось. Я не могла разглядеть ту искру в нем, с которой он всегда шутил и тянул меня за руку к себе.

— Ты… Злишься на меня?

Он качнул головой.

— Нет. Просто… — он замялся, отвёл взгляд на снег у своих ботинок, — я всё ещё разбираюсь. В своих чувствах.

Я ждала продолжения, но он молчал. Губы были сомкнуты в тонкую полоску.

— Расскажи мне все, — я шагнула к нему. — Пожалуйста.

Мы остановились у небольшого дерева, хорошо присыпанного снегом так, что под ним можно было спрятаться ото всех. Вдруг он протянул ко мне руки и прижал к себе.

— Ты мне очень нравишься, Эмма. Это то, что я со стопроцентной уверенностью могу тебе сказать. Я хочу тебя целовать.

Он провел большим пальцем по моим губам. И я растаяла мгновенно, как мороженое в жаркий летний день.

— Хочу тебя касаться. Везде.

Он расстегнул мой пуховик, а рука скользнула под блузку и гладила меня по спине. Руки были обжигали, как будто Алекс держал их над костром пару секунд назад. Тело отозвалось моментально.

— Хочу проводить с тобой время. И…

Он сделал паузу и в это мгновение поцеловал меня так сильно и требовательно, как будто только я могла дать ему какие-то ответы или какое-то спасение.

— Хочу любить тебя. Я хочу этого. Но я не знаю, способен ли я на это. И поэтому я прошу у тебя времени в этом разобраться.

Это было похоже на поведение взрослого человека. А не того, кто сбежал тогда от меня, оставив меня в темной комнате, одну со всеми вопросами. И это вселяло в меня надежду. Но я не понимала, к чему он клонит, поэтому спросила напрямую:

— Алекс, ты же знаешь, что я не могу стоять в стороне и ждать, пока ты разберёшься сам. Разве мы не должны делать это вместе?

Он задумался:

— Может быть.

— Я не хочу, чтобы между нами было все так, как эти три дня. Я хочу по-прежнему, — сейчас уже я положила руки ему на плечи и сплела пальцы за шеей, показывая, что не принимаю его условий сейчас.

— Но я думал, что ты не хочешь иметь ничего общего со мной, пока не я не скажу тебе тех слов.

— Ты дурак! И это тебя еще считают одним из лучших учеников. Но ты ничего не смыслишь в отношениях, — я ухмыльнулась.

— Я и не утверждал обратного! — улыбка дрогнула и на его губах.

— Я тоже хочу всего того, что ты сказал. И я буду ждать, Алекс. Обещаю. Просто не будем торопиться.

Я дотянулась и поцеловала его, пытаясь вложить все возможные ответы в один единственный поцелуй. Я надеялась, что со временем мы разберемся со всем, а время у нас было.

На обратном пути я позвонила Джулс и поделилась с ней итогом нашего разговора. Она, как могла, пыталась меня поддержать, но я чувствовала, что Алекс не просто ей не нравится, ей вообще он непонятен. Поэтому, не услышав какого-то отзывчивого отклика, а только предостережения, я положила трубку и хмурая зашла домой. Мама приехала и как раз разбирала вещи.

— Привет! Как добралась? — я пыталась быть дружелюбной, но все еще не могла забыть все эти наши препирательства и ту ссору, поэтому теперь всегда была настороже с мамой.