На физкультуре я не мог оторвать взгляд от нее. Обычно мы делились на парней и девушек и занимались разным: девчонки могли бегать, играть в волейбол, настольный теннис, заниматься на тренажерах, а парни чаще отдавали предпочтение командным играм типа футбола или баскетбола. И я очень много лажал, потому что такой я видел Эмму редко. Со мной она явно раскрывалась. Спортивный топ шикарно очерчивал ее немаленькую грудь, от которой захватывало дыхание, ниже шла тонкая талия и округлые привлекательные бедра. Возбуждение разливалось по телу, как только я видел ее в этом топе. И как я мог этого не замечать раньше?! В горле пересыхало, но вода была не в силах мне помочь. Это была совершенно другая жажда. Другая потребность. Потребность касаться ее. Везде.

Но, знаете, что вырывало меня из этих приятных мыслей? Какой-нибудь удар по голове или около случайный толчок. И даже оборачиваться не надо было, чтобы понять, кто это сделал. Мрачный тип. Кажется, у нас было взаимосвязанное настроение, потому что, если в последнее время я был на седьмом небе, то этот тип — мрачнее тучи. Но сейчас снисходить до общения с ним мне не хотелось, я свое получил и получил даже еще больше, поэтому я однозначно чувствовал себя победителем в нашем негласном соревновании. И того, как Эмма смотрит на меня, мне было достаточно, чтобы понять: даже если у него есть к ней какие-то чувства, то они не взаимны.

Однажды, проводив Эмму до тренировки, я пошел в бар с друзьями. От бара осталось одно название, потому что теперь алкоголь был под строжайшим запретом дома. Сэм и Эйден, конечно, могли теперь улюлюкать и посмеиваться надо мной, называя «папенькиным сынком», но они даже близко не понимали, почему я не хотел бесить отца лишний раз. Но им было обидно, что виделись вне школы мы теперь редко. В этот раз Мел тоже решила к нам присоединиться. Никто из них не знал про мои отношения с Эммой, потому что они не были от нее в восторге, считая, что она ботанка, и только книжки ее и занимают. Да и я не мог их судить: сам был таким же несколько недель назад.

— Ты совсем перестал с нами тусоваться, бро! — недолго думая, с обидой сказал Сэм.

Он был полным рыжим парнем, который обожал фастфуд и боевики. Он все еще учился в школе, потому что его предки платили непомерные деньги за то, чтобы его не отчисляли. Сэм был единственным ребенком в семье, и его отец все никак не терял надежды, что тот продолжит его дело и станет адвокатом. Но Сэма это вообще не интересовало.

Эйден подошел позже всех и расположился рядом с Сэмом. Мел сидела рядом со мной, как и всегда. У Эйдена было больше амбиций в этой жизни: он хоть был не красавчик с этой кучей прыщей, но мозги у него были и довольно неплохие. В будущем он планировал стать финансовым консультантом и даже сейчас уделял значительное время изучению этого вопроса, но сильно об этом никому не распространялся. Он присоединился к беседе, сразу смекнув, о чем речь:

— Алекс в последнее время занят чем-то другим, судя по всему, — как я не любил факт наличия у Эйдена мозгов в такие моменты.

— Да, чувак, — парировал я, — Как я уже говорил много раз, я под пристальным вниманием, поэтому забить хотя бы на пару предметов я уже не могу. Не в этом году.

— Бро, мы всегда были вместе и мне не нравится, что наши субботние посиделки теперь прикрыл твой отец. Ты мог бы и приврать разок, чтобы не бросать своих друзей! — отозвался Сэм.

Сэм, как и я, похоже, чувствовал, что с каждым нашим общением у нас остается все меньше и меньше общего, но сильно противился этому, любые изменения всегда давались ему тяжело. Смириться с мыслью, что рано или поздно наши пути разойдутся, он точно бы не смог. Мел погладила меня по руке, и я замер, предчувствуя ее хитрую игру:

— Алекс, скажи честно, у тебя ведь кто-то есть? Не думаю, что твой отец — единственная причина твоего затворничества.

Я сглотнул. Ее лисьи глаза смотрели с усмешкой, но я знал, сейчас она прощупывает почву, и ей очень важен мой ответ.

— Что за ерунда? Вы же знаете, я никогда ни с кем не встречался. И не собираюсь, в этом году уж точно.

Она посмотрела на меня в течение нескольких бесконечно долгих секунд, а потом взяла бутылку с пивом, сделала глоток и тихо сказала:

— Помни, ты мне обещал, что я узнаю об этом первой, — и сделала глоток.

— Конечно, — и я сжал ее руку.

— О, слушай, — вдруг опомнился Эйден. — Что у вас с этим новичком? Макэвоем?

Он явно намекал на ту стычку и поход к директору.

— Да он решил, что раз новенький, то может диктовать тут свои правила почему-то. Я поставил его на место, — на ходу выдумал я стандартную причину, а расспрашивать дальше они не стали.

Весь остальной вечер шел как по маслу, напряженные моменты были преодолены и можно было расслабиться. Под пиво разговор шел бы легче, но что есть, то есть, хоть у друзей все оставалось по-прежнему. Сэм уже после первой бутылки отвалился на диван и сидел, почти не принимая участия в разговоре, лишь одобрительно кивая в такт нашей протекающей беседе, независимо от того, что мы обсуждали. А обсуждали мы какую-то ерунду, на самом деле. Сегодня я, как никогда раньше, чувствовал, что мне это не интересно. И говорить больше о девках, чьих-то сиськах, футбольных матчах, тупых преподах и прочем вовсе не хотелось. Мне хотелось бы в другом месте и с другим человеком.

Мел, по ощущениям, чувствовала это. Она все больше и больше подкатывала ко мне сегодня, пыталась чаще касаться меня, флиртовать, облизывала губы, когда наши взгляды пересекались. Она всегда была красивой. И я никогда не думал о том, чтобы ей отказать. Но сегодня это случилось. Впервые. Алекс, это что, верность? В конце вечера, она наклонилась ко мне, шепнув на ухо:

— Поедем ко мне, раз ты свободен? — рука ее медленно заскользила по моим джинсам от колена наверх, и тело стало отзываться на эти прикосновения.

— Мел, не сегодня, — я пытался сделать тон более мягким и накрыл ее руку, заставляя остановиться.

— Я скучаю, Алекс.

— Я тоже, — признался я, и это была правда: я скучал по ней и по ее ласкам, но что-то во мне сопротивлялось, — но сегодня никак, отец ждет дома.

Она убрала руку, недовольно поджала губы и уткнулась в телефон.

Когда я вышел из бара, было уже начало десятого. На улице было темно и очень прохладно. Часто ли я выходил отсюда с трезвой головой?

Я любил гулять пешком, это помогало держать себя в форме, а еще я мог спокойно думать. Сейчас я понимал, что скучаю по нашей компании, по прежним простым вечерам, когда не нужно было ничего решать, а можно было просто дурачиться. То время, похоже, прошло. Спустя минут сорок я добрался домой, заранее предвкушая, что меня снова ждет допрос с пристрастием. Но отца не было на своем привычном месте в гостиной, а мама уже ушла к себе. Я зашел в свою комнату и лег на кровать с единственной мыслью, написать Эмме, чтобы, наконец, поговорить о действительно важном и пофантазировать о той, кто теперь надежно сидела в каждой моей мысли.

Джеймс

Саундтрек: Isak Danielson — Power

Дни тянулись медленно, а в голове был такой кавардак, что собираться с мыслями и писать какие-то контрольные и тесты было неимоверно сложно. А еще я находился в активном поиске работы, потому что мое время на веселье истекло. Я дал себе неделю погоревать об отце, выпустить пар, а теперь пора было брать себя в руки, особенно после такого-то инцидента с Эммой и Тимом. Ладно, Тим. Что он там не видел, столько раз вытаскивал меня из передряг. Он был мне как второй отец, тот, который действительно заботился обо мне и воспитывал меня. Он, конечно, высказал все, что обо мне думает, но я не мог на него злиться, потому что получил за дело.

— Завязывай давай с этим и бери себя в руки, Джеймс, — отчеканил он, пока вез меня домой от Эммы.

— Есть, сэр, — отозвался я, сказать мне было больше нечего.

— Злишься на меня, что взял девчонку с собой? — голос наставника вдруг смягчился.