— Нормально. Ты где была?

Мама была не просто уставшей, она была напряжена, но я искренне думала, что причина не во мне, потому что она только-только приехала, а натворить что-то я еще вроде как не успела.

— На репетиции к концерту. Он через несколько дней.

Она молчала, а я напрягалась с каждой секундой все сильнее. Время шло, а мама так и молчала — я боялась шевельнутся. Наконец я спросила, зная ответ:

— Я опять под арестом? Почему?

— А ты не знаешь, Эмма?

В голове вихрем пронеслись куча мыслей, в основном, о возможным забытых Алексом вещах и найденных мамой, о том, что я оставила какие-то следы, о том, что отправила ей какие-то сообщения по ошибке и тому подобное. В этот момент я подумала о том, что как-то много у меня секретов, наверное. Но они на то и секреты, потому что поделиться ими с человеком ты не можешь, опасаясь последствий. А я опасалась еще как! Я просто смотрела на маму с недоумевающим видом. Когда она отвечала вопросом на вопрос, я всегда терялась, потому что приходилось перебирать в голове все, что мама могла бы счесть за какой-то проступок. И там всегда было, чему найтись. А уж сейчас, когда я завралась капитально…

— Расскажи-ка мне об Алексе.

Сердце рухнуло вниз с многоэтажки. Хотелось зажмуриться и закрыть уши, и кричать «я ничего не слышу, ничего не слышу», как в детстве, словно это спасло бы меня сейчас. Я прикрыла на секунду глаза, собираясь с мыслями, хотя понимала в глубине души, какой будет исход этого разговора.

— Он мой одногруппник… так называемый «Король школы», у него отличные мозги и он хороший парень, — я попыталась сформировать независимое мнение, но я понимала, к чему все идет.

— Кажется, ты забыла упомянуть, что он ТВОЙ парень. И вы довольно близки, как я узнала.

Откуда она знает? Что именно она знает? Я чувствовала себя загнанным в угол зверьком, которому совершенно некуда деться. Моя смелость куда-то резко испарилась. А врать сейчас было бы бессмысленно, потому что маме явно известно все или почти все.

— Да, — тихо сказала я, а потом затараторила. — Но он очень хороший, он вовсе не такой, каким его видят все, со мной он другой.

— Господи, ты себя слышишь? — У мамы в глазах появился какой-то опасный блеск, и ее эмоции резко набирали оборот. — О чем я тебя предупреждала?!

— Но мы не… — я осеклась.

— Это вопрос времени! Ты себя слышишь? — мама стояла в опасной близости. — Ты ведешь себя как влюбленная дурочка, которую куда помани, она туда и пойдет. Он тобой воспользуется, тем более он этот ваш Король школы! С чего бы ему вдруг быть с тобой другим, Эмма?

— А что, если он любит меня? И я люблю его?

— Эмма! — мама предостерегающе выставила палец. — Я думала, что твое будущее важно для тебя. Ты ведь сейчас в шаге от того, чтобы все испортить. Какая у вас может быть любовь, что ты несешь? Вы из разных миров!

— Ты говоришь как его отец, мама! Ты такая же, как он, — выкрикнула я. — Только маскируешь все это под заботу в отличие от него. Он хотя бы не лицемерит.

Но мама не обратила на мои слова никакого внимания. Она подошла ко мне, а я вжалась в стену настолько, насколько могла. И интуитивно опустила голову. Мне не выиграть в этой ссоре. Я не выигрывала никогда.

— У нас был уговор, — проговорила она ледяным тоном. — Ты его нарушила, делая все это за моей спиной. Ты потеряла всякое мое доверие, и ты его никогда не вернешь. Ты расстанешься с этим Алексом или я так тебе подслащу жизнь, что ты не увидишь ни тенниса, ни своих друзей, ни своего актива. Ни-че-го. И поступишь ты туда, куда выберу я. Хватит с меня этого фарса!

Я сглотнула не в силах сказать хоть слово. Моя жизнь рушилась как карточный домик. И кем? Моей собственной мамой. Она сказала, что потеряла всякое доверие ко мне, интересно, она хоть понимает, что это взаимно? И почему я ей не говорила обо всем?

— Мам… — начала было я, толком не зная, что скажу дальше.

— Еще слово, и ты получишь от меня по второй щеке. Заруби себе на носу, Эмма, я не допущу, чтобы ты повторила мою ошибку. И тем более с этим Алексом. Ни за что. И ради этого я пойду на все, ты меня знаешь.

Сильной быть не получается. Больше не получается. Слезы снова вырвались наружу. Мама окинула меня взглядом, в которым читалась и ненависть, и презрение, и обида, и слова «ошибка», «ошибка», «ошибка», а потом повернулась и скрылась в спальне. Ноги подкосились. Я опустилась на пол. Мы через столько прошли с Алексом, чтобы вот так встретить гнев своих родителей?

Как хотелось провалиться под землю, исчезнуть с нее или стать невидимкой, чтобы каждый новый день не приносил новых проблем. Как мне хотелось быть сейчас рядом с Алексом и услышать его слова поддержки, но Алексу самому была нужна поддержка. Каждый из нас тонул в водовороте своих событий и мыслей. Единственное, что нам оставалось, — держаться друг за друга. Пока такая возможность у нас еще была…

Эмма

Саундтрек : Sam Smith — Stay with me

Я проснулась не от будильника, а от того, что спина и шея ныли так, будто я провела ночь, свернувшись в чемодане. Кажется, так оно и было — прямо в коридоре, с головой на коленях. Лицо отекло, глаза резало. Я быстро умылась, взяла косметику и расческу с собой и, не позавтракав, пулей вылетела из дома. Дом перестал быть безопасным местом.

В школе было пусто, я никогда не приходила настолько рано. В туалете быстро привела себя в порядок: холодная вода, тональный крем, тушь, резинка на волосы. Всё автоматически, без мыслей, потому что от любой из них было слишком больно. Хотелось отключить чувства.

И именно в этот момент, когда я, наконец, вышла из туалета, на пустом коридоре появился он. Джеймс.

— Что ты тут делаешь? — выпалила я первой, чтобы не дать ему возможности задавать вопросы.

— Плохо спал, побегал и пришел раньше. Я теперь частенько прихожу первым. А вот что ты делаешь тут ни свет, ни заря?

— Тоже плохо спала.

И я не врала, просто не сказала всей правды. Не время и не место было сейчас объясняться с Джеймсом, но я почувствовала укол совести за то, что сейчас избегаю его.

— Эмма, ты в порядке? — ему явно было недостаточно моего ответа.

— Дааа, — замялась я. — Есть сложности дома. Ну это все ерунда, на самом деле.

— Мне жаль, — отозвался Джеймс, у которого проблемы явно похлеще моих были. — Если вдруг ты захочешь поговорить, а твой парень почему-то не окажется рядом, ты знаешь, где меня найти.

— Спасибо, — я погладила рукав его толстовки. — Правда, спасибо, Джеймс.

И мы разошлись в этом пустом коридоре в разные стороны.

За обедом я позвала Алекса прогуляться и рассказала ему все, что произошло вчера вечером. Он был удивлен и тоже задавался вопросом, откуда моя мама узнала о нас.

— Может, ты оставила телефон где-то или у вас камеры дома?

При этих словах у меня пробежал холодок по спине. Телефон я носила при себе, а вот мысль о камерах была жутковатой, потому что даже я, представляя себя на месте мамы, не хотела бы лицезреть то, что было в тот вечер у нас с Алексом. Но, если бы были камеры, то мама была бы в курсе о той ситуации с Джеймсом и точно бы не промолчала о ней. Не-по-нят-но.

Алекс в свою очередь шокировал меня своим разговором с отцом. Он признался, что не хотел мне говорить об этом, но теперь считает это важным, раз наши родители в равных отношениях настроены против нас с ним.

— Как будто сговорились, да?

— Это пугает. Такое совпадение.

— Думаешь, твой отец реально может мне причинить какой-то вред?

— Я не знаю, Эмма. Не думаю, что он до такого опуститься. Но нам надо быть осторожными. И, если ты поймешь, что не готова на такие жертвы ради нас, я пойму, — он ждал моего ответа. — Мне будет тяжело, но я пойму.

Как же все может поменяться за несколько дней. На дворе двадцать первый век, а наши родители все еще решают, с кем нам встречаться. И еще угрожают нам — своим детям.