Мы пошли в кино пешком, сразу после занятий. Сказать, что я нервничала — не сказать ничего. Сама затея Алекса была мне непонятна, я относилась к ней скептически. По пути мы обменивались ничего не значащими фразами о погоде, о преподах, об экзаменах, но избегали самых важных тем, на которые стоило бы поговорить в этой ситуации. Ни он, ни я не начинали этот разговор. И я точно не планировала начинать его первой. Я до последнего планирую сохранять маску непроницаемости, как будто мне вообще все равно, что я иду с Алексом в кино. Господи, Эмма, ты точно сошла с ума. Ну какое «все равно»?!

Между нами точно было и напряжение, и недосказанность. Алекс не был сейчас таким веселым, задорным, флиртующим напропалую, как это было всегда в школе — и это удивляло. Я шла, по большей части разглядывая опавшие с деревьев листья, не смотря в сторону Алекса. Мне нравилась осень. Не важно, был ли дождь или было солнце, мне нравилось то настроение, которое неизменно приносила с собой осень, а именно начавшийся октябрь. Это осеннее настроение царило и на душе. Холодный ветер путался в кварталах, налетая на прохожих с невероятной силой и пробирая до внутренностей. Листья были повсюду: они и мирно лежали на машинах, тротуарах, лавочках, но также и носились вихрем, подгоняемые ветром. Они были уже не ярко желтые, а пожухлые и хрустящие под ногами. Еще несколько недель и ветви деревьев станут совсем голыми и одинокими, а доживающие свои последние мгновения листья попадут в вечный круговорот природы…

Как бы мне хотелось вырваться из своего круговорота ненависти и любви. Как бы хотела ненавидеть Алекса, но у меня ничего не получалось. Я могла говорить что угодно, могла думать, что угодно, но мое сердце все еще учащало свое биение в его присутствии. Зря я пошла в это кино…

— Эмс, — вдруг произнес он после долгой паузы, когда все темы были уже обсуждены. — Что у вас с этим Джеем?

— С Джеймсом, — автоматически поправила я, а он промолчал.

— Мы друзья, — обозначила так я наши отношения.

Не знаю, как он относился ко мне, но мне казалось, что это будет самой подходящей формулировкой. И почему-то добавила еще:

— Мы просто друзья.

Можно было бы соврать, чтобы как-то «набить себе цену», накалить обстановку, привлечь внимание, но впутывать в это Джеймса сильнее, чем было сейчас, я не хотела. Да и вообще я сама не понимала, что хочу от этой нашей встречи с Алексом.

— Я хотел извиниться перед тобой за Эйдена, — продолжил он, замедляя шаг, и я навострилась. — Он не разобрался в ситуации и не имел право что-то тебе вообще говорить. Мне было стыдно за него, но он больше тебе ничего не скажет. Никто не скажет, Эмс.

— Спасибо. Он точно не имел права так говорить. По крайней мере, уж точно не мне.

Он задумался над сказанными мной словами, вглядываясь в меня, но голову я не повернула. А уточнять он не стал.

В кино мы не общались. Да и на сюжет мне было практически все равно. Я боролась со своими внутренними демонами, которые трепетали в настолько близком присутствии Алекса. Мне и хотелось, чтобы он положил руку рядом с моей, но в то же время я страшилась этого. Минуты тянулись невыносимо долго, весь фильм я почти не дышала, прокручивая в голове его вопрос о Джеймсе. Алекс же вовсе, казалось, не думал об этом, так как периодически что-то комментировал, наклонившись ко мне. И уж точно он не замечал то, как его шепот щекотал мою шею, а мой рассудок туманился, одурманенный запахом его парфюма. Но я все еще держала себя в руках, только сильнее вжимаясь в кресло и хватаясь за подлокотник. Я никогда, никогда больше не дам себя обидеть. Это было бы равносильно падению моей гордости с километровой высоты об асфальт.

Он не протянул руку. Когда фильм кончился, я достала телефон и увидела пропущенный от мамы, а точнее — три пропущенных, и краткое сообщение «Быстро домой!». Ой-ой. Я шумно вздохнула и скривилась, предвкушая разговор дома.

— Что случилось? — заинтересовался Алекс.

— Мама, — коротко обозначила я, но решила пояснить все же. — Она любит все контролировать, и ей не нравится, что я ушла куда-то. Ей вообще мало что нравится. Надо поспешить домой, иначе у меня будут проблемы. Она не хочет… чтобы я встречалась с парнями, — я осеклась. — Даже если просто пообщаться.

— Я понимаю, — на удивление ответил Алекс. — Мой отец тоже не из простых людей. Кажется, мы с тобой в чем-то похожи. Кто бы подумал, да?

Мое сердце, разорванное им же самим в клочья, с надеждой трепыхнулось. Яч не смела пошевелиться.

— Он не только любит контролировать все и всех, — продолжал Алекс, — но и переносит на меня свои ожидания, а я… Не уверен, что хочу их оправдать. И даже больше того, намерен сделать все совсем обратное.

Сегодня Алекс, видимо, решил совсем меня удивить. В тот момент, когда мне хотелось закрыть глаза, очутиться в своей комнате и больше никогда, никогда не вспоминать этот ужасный вечер, он решил открыться мне с новой стороны. И с чего бы вдруг? Странно, но так мы нашли точку соприкосновения, и разговор постепенно оживал, наполняясь личными подробностями. Нас ничего не связывало, мы были из разных миров, с разными увлечениями и статусом, но то малое, что оказалось общим, с каждым словом выстраивало мостик между нами. Наверное, каждому из нас хотелось довериться кому-то прямо сейчас. Мы говорили, а я узнавала столько нового об Алексе, как будто из всех дней за все эти годы наконец случилось взаимное доверие: без шуточек и подколов, без многозначительных улыбочек.

Мы сбросили маски. Точнее, ее сбросил Алекс. А я… У меня впервые появилась возможность рассказать ему что-то о себе наедине, показать себя настоящую. Не его одногруппницу, а просто девушку. И не так уже мне хотелось его ненавидеть, он теперь не был идеально черным или идеально белым, как раньше. Он был серым, как и любой нормальный человек со своими достоинствами и недостатками, со своими трудностями и сомнениями. А ведь раньше я думала, что у него нет серьезных мыслей в голове вовсе, что он способен только развлекаться да отшучиваться. Как же я ошибалась. И такой Алекс сильнее нравился мне. Он был каким-то объемным, живым. Оказывается, я так долго этого ждала — момента узнать, какой он, быть влюбленной не в оболочку и его образ в моей голове, а в реального человека, такого, какой он был. Он узнал о моей семейной драме, о том, что личность отца хранится под строжайшей охраной, и посочувствовал этому. А еще, несмотря на совсем разные характеры и жизненные ситуации, мы оба еще не понимали, где наше место в этой жизни, и тревожились из-за этого. И это тоже нас объединяло.

Я не дождалась от него признаний о том, что случилось на маскараде, но это уже не казалось таким важным сейчас. Что-то между нами изменилось, словно кто-то натянул до предела невидимую нитку, которая вот-вот должна была порваться, а потом... протянул между нами еще одну нить, а потом еще и еще.

Мы остановились за несколько домов до моего: я попросила, чтобы мама не увидела в окно. Он неловко замялся, что было вообще на него не похоже. Алекс и неловкость? И я, даже не обдумав свое решение, приподнялась на цыпочках и поцеловала его в щеку. Быстро, неловко, ничего не почувствовав, кроме быстрого касания его щетины с моей кожей. А потом повернулась и ушла, почти убежала, молясь, чтобы о моем опрометчивом поступке завтра не говорила вся школа.

Это все нужно было осмыслить. Возможно, я только что сама разрушила крепость, которую возводила с таким трудом, и пожалею об этом. А может, на ее месте появится что-то более прекрасное, чем просто каменная крепость?

Алекс

Саундтрек: NF — Happy

Я шел домой в приподнятом настроении. Давно я так легко себя не чувствовал. Я шел и думал, что вообще-то давно я так не делился ни с кем. Сэм и Эйден были далеки от моих проблем, они слушали мои вечные жалобы на отца, но не разделяли их. С Мел я такого никогда не обсуждал, особенно после того, как мы перестали быть стали спать вместе. Вот так и получается, что с друзьями я никогда не был по-настоящему близок. Это было печальное осознание. Я шел до дома примерно час абсолютно на автомате, обдумывая все, что произошло. А тут было, что обдумать. Как так получилось, что я так разоткровенничался? Я и сам не понял. Как будто мне нужно было давно высказаться, и, вот, нашелся слушатель. А Эмма была благодарным слушателем, к слову. Эмма. Не Эмс. Теперь нет. Как так получилось, что она за один день узнала обо мне то, что я так тщательно носил в себе эти годы? Может, это просто должно было случиться. Теперь, правда, я еще отвратительнее чувствовал себя за тот поступок на маскараде, но не сегодня было говорить об этом. А ведь я просто позвал ее в кино, чтобы понять, встречается она с этим парнем или нет. Ну и, конечно, хотел посмотреть на его реакцию, побесить лишний раз. Но все сложилось так, как я и вовсе не планировал. На месте ее поцелуя всю дорогу разливалось приятное тепло, и этот поцелуй в щеку был самым интимным и не похожим на те, которые у меня были. Простой поцелуй в щеку от девушки, которая теперь знает немного настоящего меня. А плохо это или хорошо — этого я не знал. А что я с этим буду делать дальше — тоже пока не представлял.