Во-вторых, я чувствовала вину перед самим Алексом, потому что у него явно будут проблемы после моего «выступления» в качестве его адвоката. И присяжных на том слушании у него не будет. Я боялась, что мимолетным порывом могу испортить все, что было между нами. И то, чего еще даже не случилось.

Вот поэтому я молчала. Я думала, что Алекс тоже злится, и боялась спросить. Но все-таки начала первая:

— Мне стоит извиниться, Алекс. Похоже, ты слышал наш разговор. И я повела себя импульсивно. Я просто была расстроена и...

Но он перебил меня, не дав закончить, взял мою руку в свою и поцеловал.

— Ты — первая кто сказала ему что-то в мою защиту, Эмма. И кажется, он даже что-то услышал, но я в этом не сильно уверен, конечно. Не думаю, что это что-то изменит, но спасибо тебе.

— У тебя будут проблемы? — с опасением спросила я, закусив губу и глядя на него впервые за всю поездку.

Эти голубые глаза, такие родные, были полны тихой печали и боли, которая копилась внутри Алекса годами и которой не было выхода.

— Думаю, да. Но они и так были бы. Это просто был вопрос времени.

— Он узнал, что мы вместе.

— Да, — только и ответил Алекс. — И это тоже был вопрос времени.

И на несколько минут он погрузился в свои мысли, но мою руку так и не отпустил. Кажется, его что-то тяготило, помимо очередной ссоры с отцом, но мне не хотелось еще сильнее портить этот вечер.

Когда мы зашли ко мне домой, мне вдруг стало так неловко, словно я и вовсе не к себе домой пришла. У меня так давно не было каких-то гостей, кроме Джулс, которая была уже как родная, и кроме Джеймса. Но это была совсем другая ситуация. При мысли о Джеймсе я снова подумала о том, что должна задать Алексу вопрос. Я даже не заметила, как Алекс снял верхнюю одежду и подошел ко мне. Я в это время ставила чай. Забавно, но я совсем не думала, как мы будем проводить время, кроме того, чтобы… Ну в смысле, будем ли мы пить чай или кофе, или смотреть сериал, или разговаривать. У меня не было сценария, это мероприятие я не продумала как организатор. И теперь пожимала плоды, не понимая, чем себя занять.

— Чем-то помочь? — тихо спросил Алекс, словно боялся меня спугнуть.

Все было совсем не так, как я представляла. Этот инцидент в клубе не добавлял уверенности, которой и так было по крупицам набрать. Все было сплошной неловкостью, приправленной семейной драмой, стыдом и опасениями.

— А что мы будем делать? Ты знаешь, я вообще не подумала об этом, но эта ситуация в клубе еще сильнее выбила меня из колеи, — затараторила я, пытаясь сообразить нам две чашки и чайные пакетики в них. — Если хочешь, давай попьем чай, посмотрим сериал… Как-то отвлечемся...

Алекс почему-то хмыкнул, а потом обнял меня со спины:

— Только не чай и не сериал, пожалуйста, — голос его звучал решительно, несмотря на добавленное «пожалуйста».

По моим рукам и шее побежали мурашки. Было так приятно чувствовать его тепло, как будто он закрывал меня невидимым коконом от всего мира. Особенно сейчас я нуждалась в нем для понимания того, что я все сделала правильно. Мы оба так и остались в спортивной форме, и теперь его шепот разносился по открытым участкам моего тела волнами возбуждения и желания, а он словно весь горел, и я чувствовала это через футболку. Я даже не могла пошевелиться, замерла от напряжения и ожидания. Мы оба медленно сгорали, не решаясь переступить ту грань, обратного пути от которой уже не будет, но стремились к ней как мотыльки к свету, зная, что он может погубить. Его руки медленно начали гладить мою талию, а губы оставляли дорожки мокрых поцелуев на шее. Но от них не было холодно. За окном падал снег, там было морозно и ветрено. Но здесь — между нами двоими — была жаркая пустыня, и мне хотелось греться дальше в этих обжигающих солнечных лучах. Хотелось забыть обо всем и отдаться чувствам. Просто быть и не думать о том, кто что подумает.

Я положила свои руки на его и чуть повернула голову, чтобы поцеловать его в губы. Они находились в такой непосредственной близости от моих, что я удивлялась, как это было возможно при такой разнице в росте, но что еще сильнее волновало меня, так это то, почему его губы одновременно так близко и так далеко. Мне хотелось продолжения этих упоительных и нежных поцелуев. Его горячие пальцы ловко скользили по моему телу, забираясь под футболку и резинку шортов. Внутри нарастало уже знакомое ощущение, я как будто парила над землей, как будто была не здесь и не в этой реальности. Я была в раю. Даже тогда, когда моя футболка оказалась на полу, Алекс не спешил. Он прижимался ко мне телом сзади так, что я должна была отстраниться. Потому что это было настолько же волнующе, насколько и больно. Но это была сладкая пытка. Что может быть важнее того, чтобы чувствовать себя нужной и желанной?

Он изученным движением расстегнул топ, сжал мою грудь и, сорвав с моих губ еще один громкий стон, вдруг остановился. Я недоуменно распахнула глаза, страстно желая продолжения всего, чего он только мог мне предложить. Он поймал мой взгляд, а потом напоказ откровенно и очень сексуально облизал свой палец. Мое дыхание не поддавалось контролю, а биение сердца выстукивало его имя, пока его рука забиралась мне под шорты. Несколько часов назад я бы вообразить не могла, что именно мы будем делать, а сейчас мне хотелось всего и сразу. Когда он коснулся меня через уже мокрое белье, стон удовольствия сорвался уже с его губ. И это было наградой, удовлетворением, и мое тело моментально откликнулось на это, прижимаясь чувствительной точкой к его ладони.

Он аккуратно отодвинул трусики и принялся поглаживать меня, наращивая темп. Я рассыпалась на миллион осколков, растворяясь в каждой секунде этого блаженства. Мне хотелось большего, пожар внутри требовал тушения и утоления голода. Я взглянула на его словно нарисованные искусным художником красивые губы, которые были изящно приоткрыты и с которых срывалось частое дыхание, и, Алекс сразу понял намек. Он развернул меня к себе, и в тот момент, когда я уже интуитивно закрыла глаза и подняла подбородок для его прекрасных губ, он прошептал прямо в них:

— Где твоя комната, Эмма?

Я открыла глаза, словно проснувшись ото сна и осознала, что мы стоим посреди кухни при включенном свете и нас, должно быть, хорошо видно с улицы. Хорошо, что Алекс это учел, потому что мой мозг в его присутствии, похоже, отказывался нормально работать. Я взяла его за руку и быстро потянула за собой, попутно выключив свет в гостиной. В комнате он сразу прикрыл дверь, хотя в этом не было никакого смысла. Затем он подошел ко мне руки потянулись к моему лицу. Одна из них ловко потянула за резинку на волосах, распуская хвост, а вторая — поправила выпавшие пряди у лица. Почему его руки всегда такие горячие? Я прижалась к его ладони щекой и снова закрыла глаза.

— Ты очень красивая, — тихо сказал он.

Я нервно сглотнула, выработанная годами привычка сомневаться в себе, давала знать. Но это говорил самый прекрасный парень, как я могу теперь думать иначе?

— Ты сомневаешься, что я говорю искренне? — словно прочитав мысли, шепотом спросил Алекс.

— Да, не могу поверить в то, что происходит.

— Придется поверить, малышка. Потому что я тебе докажу, насколько ты красивая.

Эти слова, как и его руки, мгновенно обожгли мою кожу, заставляя щеки запылать и сознание — смутиться. Что он делал со мной? Что бы это ни было, я не хотела, чтобы это заканчивалось.

Он медленно снял с меня топ, оставляя на каждой груди отпечаток своих идеальных губ, мои соски затвердели и явно привлекли его внимание, потому что он вновь облизнул палец и сжал один из них, а губы взяли в себя второй. Я уже не скрывала своего желания, запрокинув голову назад и позволяя ему взять мою грудь глубже. Даже через шорты я чувствовала то, как он возбужден, и это пугало и восхищало одновременно. Мои пальцы сами нашли завязки на его штанах, и через секунду он отстранился, окончательно снимая их. Я сделала то же самое с шортами. Мы просто стояли друг напротив друга и смотрели. В комнате было темно, падал холодный свет уличного фонаря через окно. Но его жаркий взгляд и голубые глаза, которые пылали страстью, говорили больше слов. Он хотел меня. И я хотела его. Алекс рывком стянул с себя футболку. В свете фонаря он выглядел так, будто сошёл с афиши — сильный, уверенный, но в этот момент удивительно уязвимый. Мое внимание неожиданно привлек подаренный кулон ему на день рождения, который тихонько позвякивал. Серебристый, аккуратный, он красиво поблескивал на ключице Алекса. Он не сказал мне ничего тогда, когда я вручила ему его. Но на следующий же день надел и не снимал. Словно так и было задумано, лучи света подсветили его мышцы на руках, крепкий торс и плоский живот. У меня захватило дух. Я столько раз видела Алекса оголенным по пояс на плакатах перед лагерем, но вид в живую был совсем иным и еще сильнее завораживал. Я подумала о своем хотя и подтянутом, но не таком плоском животе, о том, что вообще сейчас Алексу видны все недостатки моего тела, которые я так тщательно старалась скрывать под одеждой, ведь я никогда не была худой, такой, каких обычно выбирал Алекс… Как бы отделаться от этих мыслей сейчас?..