Вскоре в зал вошёл председатель собрания герцог Лермон, занял полагающееся ему место и, испросив у принцессы дозволения, открыл заседание. Он же, как это часто бывало, первым взял слово и выступил с такой речью:
– Уважаемые йоры! Сегодня я имею честь обратить ваше внимание на случай вопиющей некомпетентности, ставящий под угрозу жизни подданных империи и спокойствие нашей славной державы. Речь, как вы уже, наверное, догадались, пойдёт об ардраге Кацио, на которого император не так давно возложил задачу по усмирению взбунтовавшегося Кунтана. С чего же начать? Пожалуй, с того, что за то время, что Седьмая армия в праздности квартировала в окрестностях города Тажевы, ардраг весьма небрежно исполнял свои прямые обязанности, из-за чего солдаты и младший офицерский состав непозволительно распустились, а войсковое имущество оказалось частью в негодном состоянии, частью же попросту разворованным. Таким образом, армия оказалась не готова к походу, когда её командующий получил приказ о немедленном выдвижении в Кунтан. В мои руки попали документы, – герцог демонстративно взял с трибуны и показал собранию несколько листков бумаги, – подтверждающие, что на момент получения вышеозначенного приказа, Седьмая армия не досчитывалась не менее восьми сотен возов с припасами, необходимыми в походе, а также до полутора тысяч тягловых лошадей, из-за чего приказ о немедленном выступлении выполнить оказалось, естественно, невозможно. К этим документам прилагаются многочисленные жалобы горожан, у которых солдаты конфисковали недостающие повозки и лошадей, в течение двух дней с того момента, как ардраг должен был выступить в поход. Далее, как всем здесь присутствующим, конечно, известно, йор Кацио, вступив в пределы Кунтана, сразу же разделил войско на три неравные части, даже прежде, чем столкнулся с силами неприятеля. В результате, на театре военных действий образовалось три армии, перед каждой из которых стояла задача по усмирению отдельных частей провинции. Что же мы имеем в итоге? Центральная группировка, возглавляемая лично ардрагом, дошла уже почти до самого океана, не встречая серьёзного сопротивления и, как следствие, не имея возможности выполнить свою основную задачу, а именно – уничтожить мятежников. Восточная группировка завязла в болотах, а западная, которой главнокомандующий придал меньше всего магов, намертво застряла под крепостью Юфь и теперь страдает от эпидемий и постоянных вылазок обороняющихся. Мало того, такое распыление сил существенно повредило линиям снабжения, которые оказались перерезаны мятежниками. Итак, я, на основании имеющихся у меня сведений, выношу на голосование ходатайство перед его императорским величством о лишении йора Кацио звания ардрага и передаче его полномочий тысячнику, благородному йору Овару, состоящему сейчас при штабе центральной группировки войск.
Кейтане казалось, что от выспренных разглагольствований герцога у неё даже усилилась головная боль, однако, она прекрасно поняла, о чём идет речь в отличие от тех случаев, когда разговор заходил, например, о торговых пошлинах, и потому с большим интересом пронаблюдала за ходом голосования. Было ясно, как день, что покровительствуя некоему йору Овару, Лермон заботится не столько о благе империи, сколько о каких-то своих политических интересах, как, собственно, и всегда. Однако, на сей раз герцогу суждено было потерпеть неудачу. При двадцати девяти проголосовавших «против», двадцати четырёх высказавшихся «за» и трёх воздержавшихся, предложение о смене командующего в Кунтане было отклонено. Что было, в общем-то, неудивительно, поскольку тех оплошностей, которые допустил ардраг, было явно недостаточно для отстранения его от должности. В этом вопросе всё будет зависеть от того как дальше развернётся кампания по усмирению взбунтовавшейся провинции и, кто знает, возможно, йору Кацио еще предстоит покрыть себя неувядаемой славой. Хотя, какая тут слава, когда речь заходит о борьбе со взбунтовавшимся быдлом?
Пока принцесса предавалась этим раздумьям, слово успела взять йора, имени которой она не помнила, и по началу Кейтана к ней не прислушивалась, пока до неё не дошло, что именно предлагает ораторша.
– Уважаемые йоры, ваше высочество, – начала та и продолжила, нисколько не озаботившись тем, что принцесса её, похоже, не слушала. – Я бы хотела поднять один из тех вопросов, решение которых мало тревожит благородных аристократов, но который, однако же, крайне важен с точки зрения морали. Вопрос этот состоит в устройстве жизни и быта престарелых подданных императора, по той или иной причине лишившихся кормильцев. Работать они, в силу возраста, уже не способны, просить милостыню не могут, поскольку попрошайничество в империи строжайше запрещено. Но они вынуждены нарушать этот запрет и, таким образом, в соответствии с нашими законами, вскоре попадают в рабство. Однако, какой толк хозяину от раба, который не в состоянии трудиться и обеспечивать его благополучие? Верно, никакого. Вследствие чего, хозяева, а иногда и сами работорговцы, отчаявшись продать такого вот старика или старуху, просто перестают их кормить. Замаривают голодом ни в чём, отмечу это особо, не повинных подданных его императорского величества, и это им сходит с рук, поскольку они в своём праве. Я же считаю, что подобная практика аморальна, недопустима и даже вредна, так как честные разумные в нашем государстве живут в вечном страхе такой вот участи и от того питают меньшую любовь и доверие к власти, чем могли бы. Я взяла на себя труд составить законопроект о создании во всех крупных городах империи специальных домов старости, в которых одинокие старики могли бы доживать свой век за императорский счёт, так же, как сумасшедшие, содержащиеся в домах скорби.
В зале поднялся ропот. Кейтана переводила удивлённый взгляд с малознакомой йоры на опешившего от такой инициативы Лермона, но в это время заговорил маркиз Стафорд:
– В вашей инициативе, йора, сразу же прослеживается слабое место. Увы, чернь далеко не так благородна в своих намерениях, как вы и, если только дать ей возможность сбросить заботу о своих стариках на чьи-то чужие плечи, она, поверьте мне, ей воспользуется без раздумий.
– Вы опасаетесь, что малоимущие крестьяне и горожане могут начать отправлять в дома старости своих родственников, чтобы самим не кормить их? – спросила докладчица.
– Именно так.
– В таком случае, нужно законодательно обязать родственников заботиться о своих стариках. Тогда под императорскую опеку будут попадать лишь те, кому и вправду некуда больше идти.
– И кто же будет за этим следить? – опомнился председатель собрания. – Имперским чиновникам и без того есть чем заняться, не говоря уж о том, что ваша инициатива будет обременительна для казны и не принесёт при этом никакой пользы.
– О пользе моего предложения судить благородному собранию, – холодно ответила докладчица. – Предлагаю вынести вопрос на голосование.
Кейтана с недоумением глядела на эту женщину, столь решительно выступающую с очевидно провальным предложением. Подумаешь, умрёт с голоду десяток-другой стариков! В неурожайные годы порой целые деревни гибнут и ничего, стоит себе империя, не шатается. К тому же речь идёт о черни, да еще такой, какая уже не способна приносить пользу. И на это вот тратить деньги?
По счастью, большинство собравшихся разделяли мысли принцессы. Инициатива безымянной йоры не встретила никакой поддержки, хотя и было несколько человек, проголосовавших «за». В их числе оказался и йор Стафорд. Ну, с этого станется. Заседание продолжилось и шло своим чередом, один из докладчиков завёл речь о ходатайстве Монетного собрания, связанном с какой-то там монополией, и принцесса утратила интерес к обсуждению. С трудом дождавшись окончания этой изощрённой пытки, она покинула здание совета и вернулась обратно во дворец.
Переодевшись, она отобедала в компании пары десятков придворных, допущенных к трапезе её камердинером. Кое-кто из них явился, чтобы лишний раз напомнить о себе её высочеству, но у большинства были какие-то просьбы, адресованные либо лично ей, либо императору. Выслушав просителей и даже пообещав кое-кому из них переговорить с отцом, а также отдав должное роскошным блюдам, Кейтана вернулась в свою спальню и хотела было уже прилечь, в надежде прогнать навязчивую головную боль при помощи сна, но в этот момент камердинер объявил, что к ней явился йор Гарен.
