Король мертв и теперь… Теперь кто-то должен занять его место.

Только рассвело, а я уже сижу за маленьким столиком у зеркала в своей комнате, расчесывая волосы и наблюдая, как Мира заправляет постель. Этой ночью я практически не спала. Вчерашние события крутятся в голове, как вихрь, который я не могу погасить. Король мертв. Ровен Эрдан, грозный правитель Веларрона, просто подавился куском мяса. «Так бывает», сказал лекарь, но я не верю. Все выглядело не так, как должно. Он задыхался, хватался за стол и пытался что-то сказать. Адарис смотрел на это все слишком спокойно. Это можно объяснить тем, что я охладила его, но тогда почему Дариан взорвался эмоциями — отчаянием за отца и злостью на брата?

Мира заканчивает с постелью и подходит ближе, чтобы убрать со стола испачканный в крови платок. Эта хрупкая девушка знает многое о дворе, и мне нужно расспросить ее обо всем, пока есть возможность.

— Мира, — начинаю я мягко, откладывая щетку и поворачиваясь к ней. — Расскажи мне о предыдущей хладнице Дариана. Почему ему вдруг потребовалась новая? Что случилось с той, что была до Далии?

Служанка замирает с платком в руках и бросает быстрый взгляд на дверь, боясь, что нас подслушают.

— Ее звали Амелия, госпожа, — произносит Мира шепотом, и пальцы ее непроизвольно сжимают платок так, что ткань мнется сильнее. — Она шесть лет служила его Высочеству. Хорошая была эрида, спокойная, преданная, и все говорили, что она ему подходила. Но однажды ночью она исчезла. Говорят, сбежала сама, хотя принц Дариан всегда относился к ней по-доброму, никогда даже голоса не повысил, руку не поднимал. Он вообще мягкий, госпожа, не как другие. Когда Амелия ушла, он был очень опечален и долго не решался взять новую хладницу. Говорили, что его Высочество винил себя. Но в конце концов король настоял на том, что наследнику нужна тень.

— Сбежала? — повторяю я, не веря своим ушам. — Просто так, без причины? После шести лет службы?

Я смотрю на Миру, ожидая продолжения, и вижу, как она колеблется стоит ли продолжать говорить дальше.

— Не знаю точно, госпожа, — шепчет она наконец, опуская глаза. — Никто не видел, как она уходила. Просто утром ее покои оказались пустыми. Некоторые слуги шептались, что она не выдержала… ну, вы понимаете, службы при принце. Но его Высочество никогда не был жестоким. Он даже позволял ей гулять в своем саду больше положенного. А после ее исчезновения он изменился, стал тише и задумчивей. Король разозлился, сказал, что это позор для династии, и велел найти замену. Но принц тянул, пока не прошло полгода. Только тогда объявили об обряде избрания.

Я киваю, переваривая ее слова.

— Спасибо, Мира. А теперь расскажи мне об Адарисе. Почему о нем никто не знал за пределами замка?

— Госпожа, — произносит она, и голос у нее дрожит так, что мне приходится сделать вид, что я этого не замечаю. — О принце Адарисе не говорят вслух. Это запрещено.

Она замолкает, испугавшись сказанного, и быстро оглядывается на дверь. Я слышу, как в коридоре кто-то проходит мимо, и Мира вздрагивает, прижимая руки к фартуку. Ей хочется остановиться, я вижу это по тому, как она сжимает губы, но молчание сейчас только усилит мои подозрения.

— Продолжай, — говорю я спокойно.

Мира делает неровный вдох и наконец сдается.

— Его скрывали, да, но не совсем. Он участвовал в делах короны. Принц Адарис подавлял бунты в провинциях и даже участвовал в войне с Ксарией три года назад. А принц Дариан был здесь, во дворце, он обучался при совете, изучал законы, дипломатию, все то, что нужно будущему королю. А принца Адариса отправляли на военное дело, но его всегда представляли как Дариана — говорили, что это наследник воюет, чтобы укрепить репутацию. Никто за пределами замка не знал правды.

Я моргаю, переваривая это. Значит, пока Дариан нежился во дворце, читая книги, Адарис рисковал жизнью на поле боя. И если бы он погиб, ничего страшного не случилось бы, ведь главный наследник всегда оставался в безопасности у трона, готовый занять место.

— Почему такой разброс среди братьев? Почему один — дипломат, а другой — воин? Это же близнецы.

Мира качает головой, так, что ее коса слегка качается.

— Скорее всего, именно из-за того, что они близнецы, — шепчет она, оглядываясь на дверь. — Хотели, чтобы был только один наследник — принц Дариан. Понимали, что рано или поздно между братьями будет битва за корону и трон, поэтому изначально выделили одного, а из второго…

— …сделали оружие, — заканчиваю я за нее, чувствуя, как слова повисают в воздухе. Это объясняет эту смесь ярости и одиночества, которую я чувствую в его имфирионе. Адарис был тенью, которую использовали, но никогда не признавали.

Бросаю взгляд на Миру, и в ее глазах мелькает страх, она сказала слишком много, но я не останавливаюсь.

— А что теперь? После смерти короля, кто займет трон? Дариан или…

— Не знаю, госпожа, — Мира пожимает плечами. — Принц Дариан официальный наследник, но принц Адарис… он сильный, и теперь, когда короля нет, все может измениться.

Я медленно киваю. Король мертв, и трон висит в воздухе, как трофей, который вот-вот упадет в чьи-то руки. Посмеет ли Адарис заявить свои права? Он всегда был тенью, но теперь, без отца, который его прятал и использовал, он может выйти на свет. Дариан мягкий, рассудительный, но Адарис — огонь, который может спалить все. Если он заявит права, дворец расколется, и я окажусь в центре бури, его хладницей, вынужденной гасить пламя, которое, возможно, поглотит меня первой. Но если он уступит… нет, он не уступит. Я понимаю это по его вчерашнему взгляду, по тому, как он смотрел на тело отца без слез. Трон зовет его, и он ответит.

Я продолжаю смотреть на Миру, пока внутри поднимается новый вопрос.

— Так все-таки… почему никто не знал о нем вне замка? Если слуги знают, то слухи должны были разойтись.

— Потому что никто и никогда не покидает замок, госпожа, — отвечает она, и в ее словах сквозит страх. — Слуги, что сюда пришли, никогда не выходят. Нас берут из города или деревень, обещают хорошую плату и еду, но как только переступаем порог — все. Двери закрываются навсегда. Мы живем здесь, работаем, но если кто-то попробует уйти… ну, вы понимаете. Король строго следил за этим — стража, наказания, иногда даже хуже. Никто не рискует.

Я сглатываю, стараясь сохранить спокойствие. Никто не выходит? Навсегда?

— Но я ведь могу выйти, если Адарис… он же иногда покидает замок.

— Он покидает замок только во время чрезвычайных ситуаций, госпожа, когда военное положение, восстание в провинциях или выезд к границе.

— Тогда я ведь смогу поехать с ним, — настаиваю я, цепляясь за эту мысль, как за соломинку. — Как его хладница, я должна быть рядом.

Мира тяжело вздыхает и смотрит на меня с такой жалостью, что мне становится не по себе.

— Нет, госпожа, не сможете. В таких случаях принц Адарис всегда выходит под видом Дариана — они же близнецы, никто не отличит. А когда наследник представит свою хладницу народу в день слияния, Адарис не сможет появляться на людях с другой. Это разоблачит тайну. Король так устроил, чтобы секреты не выносились наружу, и теперь, после его смерти, ничего не изменится. Вы не покинете этих стен, как и все слуги.

Я смотрю на Миру, но не вижу ее — вижу только стены своей комнаты и замка, эти бесконечные коридоры, которые теперь стали клеткой. Навсегда. Не выйти. Но я ведь видела Адариса на рынке. Он выходил, значит, и я смогу. Если только… он делал это тайно.

По словам Миры, Адарис покидает замок только в официальных случаях, под видом Дариана, с охраной и под предлогом государственных дел. Но на рынок он выбрался один, в капюшоне, скрываясь в толпе, без свиты. И если даже он, второй наследник, вынужден красться, чтобы вдохнуть воздух свободы, то что остается мне? Его хладнице, которая должна быть невидимой всегда.

Воздух в комнате становится густым и тяжелым. Свобода, о которой я мечтала даже в Ордонансе, даже под строгим взглядом Рейлин, теперь кажется миражом. А Сарен… он обещал забрать меня, показать тот большой мир за пределами этих стен. Обещал показать мне море о котором я так давно мечтала. И теперь… все это так и останется в мечтах.