Резким движением я бросил руку вниз, выхватил из травы клинок, перехватил его обратным хватом и завел его за колено черного гиганта, после рванув на себя. Лезвие с легкостью вспороло плоть, словно масло.

По крыше разнесся рев боли, и хватка, державшая меня за волосы, ослабла.

Но Чужак даже не думал сдаваться: повалившись на одно колено, он тут же схватил мое запястье и сжал. Раздался мерзкий хруст, и мои пальцы безвольно разжались, выпустив клинок.

Сразу после этого его огромная ладонь сомкнулась на моем лице, и пальцы начали медленно сжиматься. Я слышал, как трещат кости черепа, но сделать ничего не мог. Мои попытки отбиться были для него не больше чем укус комара для носорога.

Неожиданно, сквозь черные пальцы, стискивающие мой череп, я увидел Тэ Гуна. Он бесшумно зашел гиганту за спину, резким движением выдернул меч из его груди, размахнулся и с яростью рубанул по шее. Сталь вгрызлась в плоть, прошла почти до конца — и вдруг застыла, не завершив работу.

— Да что ж ты, сука, такой живучий! — вырвалось у меня одновременно с ударом, что с силой отбросил Тэ Гуна на несколько метров. А я, застыв от ужаса, смотрел, как кожа Чужака взбугрилась. Чешуйки, покрывающие тело, двинулись наверх и медленно начали заполнять глубокий надрез, намертво прикрепляя голову обратно к телу.

Что-то пронеслось мимо, мелькнуло и впечаталось в тело чужака — один, второй, третий… Это были те странные обрывки бумаги, которые Тэ Гун развесил по крыше еще перед боем и о которых я совсем забыл.

Добравшись до его тела, они вспыхнули огнем, и ожившие узоры на теле чужака снова вернулись на его кожу, не дав этой образине залечить раны. Только этого было мало. Чужак, окончательно взбесившись от такого поворота, снова потянулся своей рукой в мою сторону.

Его пальцы уже почти сомкнулись на моей шее. И тут что-то снова пролетело в его сторону. На этот раз это были уже не лоскуты бумаги. Это был мой жабий помощник, который на всей скорости впечатался в лицо черного гиганта. В воздухе раздалось мелодичное кваканье. Он, видимо, решил отвлечь этого монстра, используя свою песню на себя.

С животной яростью Чужак сорвал его со своей морды и с чудовищной силой швырнул прямо в стену у входа на крышу. Я услышал только жуткий, глухой удар, словно окровавленный шматок мяса с хрустом врезался в камень. А затем — тяжелый шлепок. Маленькое тело безвольно упало на покрытую плиткой дорожку.

Интерес людаеда к Габу тут же угас. Его желтые, глаза снова направились на меня.

— Да какого хрена ты еще не сдох⁈ — выругался я, всеми силами отползая от него.

И тут моя рука наткнулась на что-то твердое и цилиндрическое. Я крепко схватил предмет и, мысленно поблагодарил Сэйрин за возвращенный талисман. Это были садовые ножницы — те самые, которые раздраженный садовник небрежно швырнул в траву.

Держа ножницы одной рукой, я изо всех сил вонзил широкое лезвие прямо в глаза Чужака. Он взвыл и тут же схватил меня за горло, и пальцы с немыслимой силой начали сдавливать шею. Воздух моментально перстал поступать в мои легкие, а в глазах начало быстро темнеть.

В этот миг появился Тэ Гун. Он держал меч обеими руками и едва стоял на ногах. Взмах — и сталь со свистом рассекла воздух. Голова людоеда окончательно оторвалась и с глухим стуком упала на землю.

И тут раздались легкие хлопки. Я повернул голову. Там, на краю крыши, стояла Ма Ри и аплодировала, словно только что посмотрела хорошее театральное представление. На этот раз на ней было надето какое-то странное, уж очень цветастое платье, где в причудливых узорах перемешивались красный, зеленый и желтый цвета, и отдавало оно африканскими нотками.

«Бесит», — пронеслось у меня в голове при виде этой самодовольной особы, что с интересом наблюдала, как нас чуть не прикончили. Правда, разумом я понимал: она просто не могла вмешаться, просто таков был уговор.

— Лиса, — повернулся в ее сторону Мао, который все это время стоял в том месте и, видимо, тоже прозевал ее появление. А может, она тут была всегда?

— Даос Мао, давно не виделись, — сказала она ему в ответ, даже не обидевшись за такое пренебрежительное отношение.

— Лучше бы так было и дальше, — сказал Мао, сделав большой глоток из своей фляжки, а потом посмотрел на меня. — Помни, у нас с тобой уговор.

— Ты знаешь, что с тобой будет, если с ним что-то случится, и даже твой ножик не сможет спасти тебя, — сказала она, и Мао в следующее мгновение просто растворился в воздухе.

— Жабья морда, хорош валяться, мы победили! — с трудом поднявшись, крикнул я лежащему на земле Габу, который так и продолжал лежать после удара чужака.

— Эй, ты там что, поспать… — замер я у крохотного тельца этого прилипалы, когда подошел поближе.

В луже крови лежал ошметок бесформенной плоти, в котором очень трудно было узнать моего земноводного помощника.

— Он еще жив, но это ненадолго. И не вздумай просить меня его спасти. Прости, Тэ Хо, но такие слуги мне ни к чему, — произнесла Ма Ри, подходя к Габу и задержав взгляд том что стало с ним.

— Вот же бессердечная… — не решился договорить свои слова Тэ Гун, тоже подойдя к изуродованному жабьему тельцу.

— Тебя забыла спросить, человек, — усмехнулась она от слов Тэ Гуна, даже не оборачиваясь в его сторону, будто он просто назойливый жук. И, скорее всего, для нее это так и было.

— И что, что я человек? Как будто в этом есть хоть что-то плохое! — не сдержался он, еле стоя на ногах.

— Нет, конечно, нет, глупый человек. Но я не вмешиваюсь в дела ваших властителей, не решаю, кому жить, а кому умереть. Не начинаю и не заканчиваю ваши людские войны. Потому что вы — это вы, а мы — это мы. Ты меня понял, человек?

— Но ты же можешь спасти его! Он же спас твоего слугу! — не сдавался Тэ Гун. Хотя, в отличие от меня, видел Габу буквально пару раз.

— Я могу. Но еще раз скажу: я этого делать не буду. Я просто не желаю, чтобы он становился моим слугой.

— А я могу?.. — сам собой вырвался у меня глупый вопрос. Чего я вообще могу? Со своей силой я не сильно отличаюсь от обычного человека, и таких способностей у меня просто нет.

— Ты, Тэ Хо, конечно, можешь. Можешь попробовать. Но с твоей силой это вряд ли получится. В итоге ты просто лишишься своей жизненной силы и умрешь. Так что не занимайся глупостями и просто дай этому существу спокойно уйти, — сказала Ма Ри.

— Что надо сделать? — спросил я.

— Какой же все таки глупый у меня подчиненный, — усмехнулась она, но, на удивление, не стала использовать слово «слуга», которое мне так не нравится.

— Я понял, — сказал я и посмотрел на Тэ Гуна, который так и не отпускал из руки меч.

— Чего? — спросил он, заметив мой взгляд, прикованный к его оружию.

— Одолжи меч, — сказал я, протянув руку.

— Ты что, решил его добить? Нет, вы все же…

— Вот же… — ругнулся я и, не дожидаясь, пока он поймет, махнул пальцем правой руки по лезвию, которое оказалось настолько острым, что я почувствовал, как оно врезалось в кость.

— Какого черта ты творишь⁈ — бросил Тэ Гун.

— Помолчи, — сказал я, уже вернувшись к лежащему на земле Габу. Я с трудом нашел в этом куске изувеченного мяса широкий рот и поднес указательный палец к его губам.

Одна капля, две капли.

— Ты же понимаешь, что можешь умереть? — спросила меня Ма Ри, и ее голос был и правда обеспокоенным.

— Ты сама сказала, что я могу, — ответил я, продолжая вливать свою кровь в рот Габу.

Три капли, четыре капли… Ровно двенадцать капель крови упало с моего пальца в рот Габу, и я отдернул руку. Вот только ничего не произошло, — так я подумал, как вдруг меня будто током ударило, а силы стали резко покидать меня, отчего я не удержался на ногах и рухнул на землю, даже не в силах пошевелиться.

— Эй, парнишка, ты чего? — посмотрел на меня Тэ Гун выпученными глазами, будто демона преисподней увидел.