– Погоди, не отправляй силу целенаправленно к нужному месту, а распусти по всем каналам.

– Зачем?

– Надо.

Исчерпывающий ответ. Мысленно пожав плечами, начинающий маг сделал то, чего от него хотел дух. Энергетические каналы вмиг наполнились ярко-рыжим свечением, но сила продолжала утекать непонятно куда, и он впервые в жизни почувствовал, как магический источник в его груди начал опустошаться. И было что-то ещё – плохо различимое, едва… видимое? Или слышимое? Мерк не знал, но чувствовал, что чья-то чужая воля аккуратно вмешивается в происходящие внутри его тела процессы, придавая им какой-то пока ещё непонятный смысл.

– Всё, прекращай, – немного напряжённо произнёс Брандеф. – На сегодня хватит.

Послушно перекрыв ток волшебной энергии, юноша заинтересованно уставился на самого себя. Большинство мягко переливавшихся нитей, составлявших основу его организма, слегка утолщились, став несколько более… внушительными, что ли?

– Нравится?

– Не то слово! Понять бы ещё, что именно мне нравится, вообще было бы замечательно.

– Шутник из тебя, как из вампира дудочник! 

– А что, вампиры плохие дудочники?

– Им клыки мешают. И вообще, эти безмозглые твари не в состоянии пользоваться какими-либо инструментами. Полагаются только на когти и уже упомянутые клыки.

– Приму к сведению. Так что ты, всё-таки, сделал?

– Произвёл небольшое улучшение.

– Модификацию?

– Модернизацию. Я расширил и расчистил твои энергетические каналы. В будущем нужно будет провести ещё несколько таких сеансов. Надеюсь, ты понимаешь зачем?

– Полагаю, раз в организме всё взаимосвязано, это увеличит мои физические возможности.

– Именно. А ещё живучесть, иммунитет, долголетие. Все маги, достигая определённого порога мастерства, преобразовывают своё тело подобным образом. Тебе до такого ещё расти и расти, но эти преимущества нужны нам уже сейчас, и я намереваюсь немного поторопить события.

– А это не опасно?

– Нет. За это я могу поручиться.

– Спасибо. Думаю, лишним это точно не будет.

– Не за что. Как-никак, ты мой ученик.

Закончив любоваться своим «модернизированным» телом, Мерк, наконец, занялся осмотром метки. Она располагалась где-то в районе макушки, а на лбу остался лёгкий остаточный след негативного вмешательства. Видимо, недоучка маг, используя прикосновение, просто облегчил себе задачу.

– Верно мыслишь, – послышался голос духа. – Очевидно способности этого, с позволения сказать, мэтра вполне под стать размерам его источника. В противном случае он нашёл бы себе более достойное занятие и не позволил бы какому-то высокородному щенку вытирать о себя ноги.

Сама метка представляла собой коричневатую дымку, расположенную непосредственно в мозгу.

– Мерзость какая!

– Ага, – подхватил учитель. – Какой маг, такого цвета и чары у него.

– Правда, что ли? – удивился Мерк.

– Не совсем. На самом деле цвета можно менять по желанию, но это совершенно дурацкая трата сил. А так, у каждого мага свой врождённый окрас – под цвет источника. У меня вот, к примеру, чёрный.

– Ясно. Слушай, а можно я от этой дряни избавлюсь?

– Даже не думай. Сейчас поработай с энергией, погоняй её туда-сюда. Это, как ты уже знаешь, помогает научиться контролировать магию. Вот освоишься с новыми возможностями организма, тогда и вернёмся к этой проблеме.

Позанимавшись ещё около часа, Мерк покинул слияние и почти сразу уснул.

* * *

В Дирмштайн Дилоя с Касимом прибыли спустя три дня. По словам люра, на том постоялом дворе, где они разминулись с преследователями, других свободных лошадей под седло не было, а, значит, им удалось выиграть пару суток форы. Городок Дилою особенно не впечатлил. Небольшой, всего с парой десятков двухэтажных домов в богатом квартале, до ужаса грязный и провонявший рыбой. Судя по всему, горожане жили в основном с рыбного промысла и речной торговли, а потому добрую шестую часть города занимал порт с доками и товарными складами. Внеся пошлину за въезд на воротах, Касим спешился и рукой подал знак девушке поступить также. Дилое не очень-то хотелось ступать на загаженную дощатую мостовую, но перечить наставнику она не стала. К удивлению девушки, люр повёл её в самую бедную часть Дирмштайна, где и гостиницы-то никакой не было. Видимо, он уже бывал здесь и знал, где можно остановиться так, чтобы преследователи не нашли их в первый же час своего пребывания в городе. Впрочем, особого результата такие предосторожности всё равно бы не дали. Встречные прохожие, как и стражники на воротах, с любопытством глазели на покрытого короткой чёрной шерстью люра, сжимавшего в когтистой ладони поводья лошади. Игравшие в грязи чумазые мальчишки вообще увязались за ними, кривляясь и тыкая пальцами. Один даже подобрал какую-то пакость с мостовой и замахнулся, чтобы бросить, но Касим так шикнул на него, что маленькая ладошка сама разжалась, и ребятёнок скрылся за спинами веселящихся товарищей. Однако, стоило им приблизиться к ветхому покосившемуся домику, как мелочь резко погрустнела и убралась восвояси.

Привязав поводья к редкой деревянной ограде, дружинник поднялся на крыльцо и постучал в дверь. Следовавшая за ним Дилоя отвлеклась на то, чтобы обойти сомнительного вида лужу, а когда подняла глаза и увидела хозяина дома, то чуть не отшатнулась обратно, лишь в последний миг заставив себя сдержаться.

Хозяин, а вернее, хозяйка, была люром, как и спутник Ди и, как и у всех люров, у неё отсутствовала шерсть на лице. О чём сейчас девушка искренне пожалела. Первым в глаза бросался задранный вверх и оттопыренный, будто свиной пятачок, нос, который к тому же, по-видимому, когда-то был сломан, а то и не один раз. Тонкие белёсые губы недовольно кривились на морщинистом усыпанном бородавками лице старухи и даже красивые, жёлтые, как и у всех люров, глаза смотрели с выражением колючей неприязни.

– Что, бедовый, к старости потянуло на девочек? – проскрипела бабка и хрипло захихикала.

– Не неси чепухи, – огрызнулся Касим. – На ночь мы останемся у тебя, а утром уйдём.

Старуха поморщилась и, молча развернувшись к нежданным гостям спиной, скрылась в доме.

Войдя внутрь, Ди окинула взглядом убогое убранство комнатушки – небольшой столик, пара скамей, почерневший, сто лет не чищенный, очаг, люк в подпол и множество верёвок, протянутых под потолком, на которых сушились пучки каких-то трав, коренья и ещё что-то, совсем уж непонятное. В доме было всего две комнаты, первая служила кухней, прихожей, а теперь, судя по всему, и гостиной. За дверью второй и исчезла вредная бабка, предоставив гостям размещаться самостоятельно.

Уже вечерело и Касим, забрав часть денег из кошеля, ушёл со двора, прихватив с собой лошадей. Дилое осталось только смахнуть пыль со скамьи, стоящей у маленького слюдяного окошка, расположиться на ней и наблюдать за тем, как здоровенный паук под потолком заматывает в паутину попавшуюся в его сети муху. Прошло уже несколько часов. Девушка успела перекусить остатками их припасов, которые они по пути в Дирмштайн пополняли в придорожных трактирах. С того самого момента, как она переступила порог этой лачуги, её не покидало ощущение тревоги. Что-то было не так. Дилоя изо всех сил пыталась понять, в чём же дело, пока её блуждающий взгляд не упёрся в стену над дверным косяком. И тут девушку осенило – над дверью не были вырезаны охранные руны, отгонявшие нечисть. За стеной забормотала старуха, до того не проронившая ни звука. Ди прислушалась, но разобрать что-либо из тарабарщины, несущейся из-за стены было невозможно. Вскоре голос за стеной стих, раздались шаркающие шаги и дверь приоткрылась. С неожиданной прытью старуха протиснулась в щель, резко закрыла за собой дверь так, как будто бы не хотела, чтобы Ди увидела, что находится в её комнате, и направилась прямиком к девушке. Дилоя напряглась, ничего хорошего от хозяйки дома она не ожидала. Та же остановилась в шаге от неё, и уставилась в упор своим неприязненным взглядом. Пожевала губами и требовательно вытянула вперёд когтистую ладонь: