Времени на расспросы не было, его в любой миг могли потащить на работу, и Мерк сосредоточился на том, что ему говорил наставник. Оперировать энергетикой тела он уже кое-как наловчился и, по счастью, успел закончить к тому моменту, как на него снова обратили внимание.

Один из слуг подошёл к столбу и принялся отвязывать от него раба. Второй уже скрылся в доме, предоставив товарищу выполнять поручение господина.

– Пошли за мной, – буркнул мучитель.

Мерк попытался было сделать шаг, но тут же пошатнулся и чуть не упал. Похоже, он где-то всё-таки напортачил. Боль почти не ощущалась, но и тело было как будто чужое.

– Шевелись давай, или, не обессудь, но придётся запороть тебя насмерть. Мы тут люди подневольные, так что не доводи до греха.

С этими словами ливрейный развернулся и пошёл в сторону небольшой пристройки, расположенной у стены особняка. Немного помешкав, Мерк последовал за ним. Пристройка оказалась обыкновенным сараем. Слуга достал из кармана ключ, отпер угрожающих размеров амбарный замок и распахнул двери.

Пока юноша шёл за своим провожатым он успел осмотреться вокруг и его выводы были неутешительны – задний двор представлял собой небольшой, примерно двадцать на двадцать шагов участок земли, окружённый с трёх сторон высокой каменной стеной. С четвёртой стороны этот каменный квадрат замыкала стена трёхэтажного дома, из которого Мерк и попал сюда. Выходов отсюда было всего два – дверь в кухню и прочная даже на вид калитка из толстых железных прутьев в одной из стен, на которой также висел замок. Похоже, она служила для выноса мусора и подвоза припасов. В центре двора находился колодец. Сарайчик, у которого они сейчас стояли, высокая поленница под навесом и колода для рубки дров довершали картину. И судя по топору, который протягивал Мерку вышедший из сарая слуга, именно поленница на ближайшее время становилась местом его работы. Заметив пристальный взгляд юноши, направленный на предложенный инструмент, слуга, прежде чем отдать его сказал:

– Не дури. Посмотри-ка вон туда.

Мерк обернулся, хотя и так уже прекрасно знал, что тот имеет в виду. На стене, к слову, довольно массивной, стоял часовой, вооружённый коротким мечом и арбалетом. И, судя по направлению его взгляда, следил он больше за тем, что происходит на вверенной ему территории, а не снаружи. Увидев, что Мерк смотрит на него, охранник открыто улыбнулся и похлопал рукой по прикладу арбалета. Вроде как пообещал ему не промахнуться. От этой мысли юношу передёрнуло. Ну и порядки у них тут! Под выжидающим взглядом слуги он подошёл к колоде и взял первое полено. Что ж дело не новое.

– Ты минут двадцать тут потрудись, а после я тебя заберу, – в голосе за его спиной мелькнуло нечто похожее на сочувствие.

Не отвечая, Мерк нанёс первый удар и демонстративно зашипел от боли, которая в этот момент должна была разорвать его спину. Слуга хмыкнул и ушёл по своим делам. Он ушёл, а огромная куча дров осталась. Но юношу не волновал размер предстоящей работы. Его охватил азарт. За две недели скитаний, плена и неудач он успел соскучиться по обычному незамысловатому труду. Сейчас всё было просто и понятно, как совсем недавно дома, в замке. Вся натура Мерка тянулась к чему-то спокойному и привычному, навевающему воспоминания о доме, где он в бытность свою слугой чем только ни занимался. Кстати, раб у них в замке был всего один, он был золотарём и относились к нему так же, как и к вольным слугам. Наверное, именно поэтому юношу так шокировала тёмная сторона рабской жизни. Неуклюжесть и онемение, сопутствовавшие процессу обезболивания постепенно начали проходить, и Мерку всё легче стали даваться отработанные до автоматизма движения. Одно полено на колоде сменяло другое, топор поднимался и опускался.

У Брома день не задался с самого утра. Сначала он попался на глаза юному господину и с ещё одним слугой пошёл за ним в подвал. Туда, где отлёживался невезучий парнишка, вызвавший хозяйский гнев. После короткой беседы тот ушёл, приказав слугам выпороть мальчишку и занять работой. Глупейший, по мнению Брома, приказ. Если так уж охота помучить человека, то можно сперва его к делу приставить, а уж опосля плёткой охаживать. Охаживал, к слову, не Бром. Этим делом с куда большей охотой занялся Олси. Его вообще хлебом не корми, дай кому-нибудь всыпать. И дело своё он знал хорошо – прошёлся легонько, хотя паренёк всё равно на втором ударе спёкся. После порки они немного поболтали, а затем Олси свалил, оставив Брома с мальчишкой наедине. Теперь ему пришлось стать нянькой.

Дав пацану простейшее задание и убедившись, что тот не бухнется в обморок и не отхватит сам себе ногу, Бром тоже направился в дом, намереваясь немного перекусить. Благо, с поварихой у него были довольно тёплые отношения. На кухне оказался ещё один отдыхающий слуга. Они разговорились. Слово за слово, и тот выудил из кармана карточную колоду.

Когда через час спохватившийся Бром вернулся к поленнице, он глазам своим не поверил. Куча заготовленных на несколько дней поленьев уменьшилась вдвое, а рядом с не прекращающим работу новичком громоздилась немалая горка чурбачков, которые можно было хоть сейчас пихать в печь.

– Эй! Ты это, прекращай уже! – воскликнул справившийся с удивлением Бром.

Лёгкие отголоски усталости только начинали тревожить Мерка, когда его окликнул давешний слуга. Увлёкшийся юноша не сразу понял, что тот хочет, чтобы он прекратил работу. Отдав удивлённо пялящемуся на него мужику топор, Мерк подошел к колодцу, привычными движениями спустил ведро, набрал воды, напился и умыл лицо. Пока он этим занимался слуга снова открыл сарай, положил туда топор и, выйдя оттуда, запер за собой дверь. Потом он подошёл к Мерку со словами:

– Ну и горазд же ты работать! Его сиятельство, конечно господин, ему видней, но по мне, так такого работника в могилу сводить последнее дело, – с этими словами он приятельски подмигнул Мерку.

Неопределённо хмыкнув, парень перевёл взгляд на заготовленные дрова. Действительно, результат впечатлял. И, кажется, он догадывался, кому теперь придётся всё это растаскивать.

– Ты уж не обессудь, но надо это дело теперь прибрать, – подтвердил его опасения слуга. – Треть дровишек снеси на кухню. Тебе скажут, где положить. Остальное сложи-ка под навес, а ну как дождь пойдёт. Да что я тебя учу! Ты, похоже, и сам всё не хуже меня знаешь.

Закончив перетаскивать чурбаки, Мерк вернулся на кухню, где его покормили. Потом всё тот же слуга выдал ему одежду и снова погнал на двор отмывать спину.

– Баню ради тебя топить не будут, сам понимаешь, – развёл он руками на недовольный взгляд Мерка. – Но то сейчас, а впредь будешь мыться с другими слугами. Да не зыркай ты на меня так! Для нашего брата плетей схлопотать обычное дело. Меня Бром звать, – с этими словами он протянул вперёд грубую мозолистую ладонь.

– Мерк, – ответил юноша, неохотно пожимая руку слуги.

Водные процедуры много времени не заняли, а после Бром отвёл его в людскую и указал на незанятую койку.

– Отлёживайся пока. На первый раз с тебя хватит.

Кивнув, Мерк осторожно устроился на животе и принялся взвешивать всё, что с ним сегодня произошло. В первую очередь его волновало чужеродное пятно, с недавних пор появившееся в его черепной коробке.

– Это гарантия того, что ты не убежишь из дома при первой возможности, – прорезался голос учителя. – Браслет же с тебя сняли. А теперь в случае попытки покинуть определённую территорию, или навредить определённым людям, наложенная на тебя магическая метка сработает. И ты умрёшь. На самом деле условия срабатывания и наказание редактируются при наложении чар, но тут всё будет именно так. 

– Но ведь теперь всё пропало!

– Не совсем. Метку на тебя наложил маг пятой ступени. Можно сказать, дилетант. Через несколько дней обучения ты в состоянии будешь незаметно снять её. А увидеть можешь уже сейчас. 

В очередной раз скользнув в слияние, Мерк первым делом снял обезболивание и внимательно обследовал собственную спину. Повреждения оказались не такими серьёзными, как можно было опасаться, и он уже собрался направить энергию на лечение, но был прерван словами наставника: