– Руку дай.

– Ещё чего, – вскинулась девушка. – Знай своё место, ты говоришь с благородной йорой!

На бабку эти слова не произвели никакого впечатления, лишь взгляд из колючего сделался каким-то завораживающе-гипнотическим.

– Дай руку, – раздельно по слогам произнесла она.

Дилоя хотела было вскочить со скамьи и высказать этой старой сумасшедшей всё, что она о ней думает, но вместо этого послушно протянула вперёд правую руку. Люра же цепко схватила её, перевернув ладонью кверху, и принялась водить по ней узловатым пальцем. Так продолжалось около минуты, потом ведьма – а кто же ещё? – подняла на девушку глаза, в которых появилось какое-то новое странное выражение. Хмыкнув, она пробурчала:

– Сиди смирно, – резко выкинула вперёд руку и выдернула из головы девушки тонкую прядь волос. Было очень больно, на глазах Ди выступили слёзы, но не от боли, а от обиды, унижения и бессилия. Как девушка ни пыталась, она всё ещё не могла пошевелиться. Проклятая карга тем временем скрылась в своей каморке, чем-то там зашуршала. А через полчаса вернулась, сжимая в пальцах короткий волосяной браслет. По его буро-седому виду Ди поняла, что в основном он состоит из грязных волос старухи, но среди них чётко выделялась чёрная прядь. Бабка же приблизилась к ней, приговаривая:

– Раз так звёзды сошлись, так пусть хоть польза с вас будет.

Повязала браслет на руку Дилои, а затем снова уставилась ей в глаза и сказала:

– Браслет не снимай, покуда сам не спадёт.

А после протянула вперёд сморщенную ладонь и, кривляясь, запричитала:

– А позолоти ручку, девица милая-красная, себе на счастье, бабушке на хлебушек!

Ди, всё ещё скованная ведьмиными чарами, потянулась к кошельку и, отсчитав ровно десять золотых империалов – больше половины от того, что у них было, – отдала старухе. Та перестала кривляться, сгребла монеты в карман и вновь скрылась за дверью.

Вскоре девушка почувствовала, что, наконец, может пошевелиться. Раздиравшая её в первые минуты старухиных издевательств ярость сменилась холодной ненавистью, а потому Ди не бросилась и не забарабанила кулаками в дверь, как истеричная девчонка. Вместо этого она попыталась снять проклятый браслет, но не смогла. Рука не поднялась. Дилоя стиснула зубы, чувствуя, как её снова захлёстывает гнев, потянулась к перевязи с кинжалом, но в этот момент заскрипело крыльцо, и входная дверь также со скрипом отворилась, впуская Касима. Девушка тут же вскочила и чуть ли не прокричала:

– Эта старая ведьма заколдовала меня! Нацепила какую-то гадость, которую я не могу снять!

– Гадости тебе ещё хлебать-не нахлебаться! – раздалось из-за стены. – А не умолкнешь, так от себя добавлю!

– Следи за языком! – одёрнул хозяйку дома Касим. – И выйди сюда.

Люра, недовольно ворча, снова вернулась в комнату, явив гостям своё уродливое лицо.

– Что всё это значит? – строго спросил Касим.

– Это значит, что, коли вас Шил притащил к моему порогу, так пусть хоть польза мне с этого будет, – прошипела ведьма. – Да и ей мой подарочек лишним не будет, всё честь по чести.

– Честь по чести?! – вскинулась Дилоя, в глубине души чувствуя себя маленькой девочкой, которая жалуется взрослому на проделки хулиганов. – Да она у меня десять империалов забрала!

– И верно, продешевила, – огорчённо зацокала бессовестная карга. – Ты-то, небось, шкурку свою дороже ценишь.

У Ди от такой наглости просто пропал дар речи, Касим же несколько секунд постоял, переводя взгляд с одной спорщицы на другую, а после спокойно произнёс:

– Довольно. Йора Дилоя, не снимайте браслет. Он вам вреда не причинит, даю слово.

В душе Ди хотелось задушить треклятую бабку голыми руками, а затем выскочить наружу и подпалить эту вшивую халупу с четырёх концов. Но Касим… Он много лет был её наставником в обращении с метательным ножом и кинжалом, верховой езде и прочих вещах, которыми не брезговали заниматься баронские дочери. Края-то неспокойные. А ещё он был похож на отца. Такой же твёрдый и рассудительный. И главное, в этой ситуации он явно понимал больше неё, а раз так, ему видней, как правильней поступить. А потому Ди лишь глубоко вздохнула и досчитала про себя до десяти. К тому времени в комнате они с Касимом уже остались вдвоём и он, примостив на лавку второй, видимо, купленный в городе, дорожный мешок, уселся сам и проговорил:

– Лошадей я продал, корабль нашёл. Мы отплываем завтра на рассвете.

Ди ничего не ответила, а просто отвернулась к слюдяному окошку за которым не было видно ничего, кроме ночной мглы. На душе было горько и неспокойно.

* * *

Несколько следующих дней слились для Мерка в череду работы, еды, магических упражнений и сна. К счастью, Джереми больше не вспоминал про нового раба, и жизнь юноши протекала относительно спокойно. Из разговоров со слугами ему удалось узнать историю одержимости психованного графёнка.

Оказалось, что йор Джереми уже давно грезит магией. С тех самых пор, как один из друзей семьи, и по совместительству чародей, невзначай обмолвился о наличии у ребёнка зачаточного магического таланта. К огромному сожалению графини, отправить сына на обучение в магическую академию у неё не вышло. Принцип магов в этой области был прост – нет резерва – не ученик. А то, что заменяло Джереми резерв, больше смахивало на ошибку природы, нежели на талант. Наследник рода лен Трийск бился в истерике и всего влияния матушки не хватало на то, чтобы его успокоить. Достойного учителя найти было невозможно, ни один уважающий себя мэтр не взялся бы за подобный заказ. В конце концов у графини разыгрался приступ мигрени, и она скрылась в загородном имении, в надежде, что сынок перебесится.

Тогда избалованный, не привыкший к отказам дворянчик принялся изыскивать другие способы освоения недоступных знаний. Много чего было предпринято за последние три недели. Особняк посетило несколько шарлатанов, выкинутых взашей после того, как их изобличил мэтр Дант, служивший в графской охране. Он, к слову, наотрез отказался учить графа чему бы то ни было, после чего тот при любой удобной возможности стал дерзить ему и пытаться унизить. Попутно приобретались дорогостоящие учебники и даже артефакты, но от всего этого, понятное дело, не было никакого толку. Покупка магически одарённого раба была последней выходкой Джереми и больше он пока ничего не предпринимал.

Это и ещё многое другое о жизни графской семьи Мерк узнал во время вечерних посиделок на кухне. Вообще ему начинало казаться, что кухня является чем-то наподобие сердца дома. Как источник его силы стягивал к груди все энергетические каналы, так и в кухне сходилось множество дверей, ведущих в служебные переходы, которые, в свою очередь, как кровеносные сосуды расходились по всем уголкам особняка.

Спокойствие новой жизни казалось Мерку приятной передышкой. Не надо было куда-то бежать, беспокоиться о неопределённом будущем. А главное, с тех пор как он появился в особняке, ему ни разу не доводилось испытывать чувство голода. Вполне возможно, что прежнего Мерка, устроило бы такое сытое спокойное существование. Но Мерк нынешний, получивший несколько ударов судьбы за такое короткое время, познавший свою внутреннюю магию, и знакомый с духом тёмного колдуна… Нынешний Мерк чувствовал, что уже никогда его не устроит подобная жизнь. Да и осознание того, что он всё ещё может попасть в поле зрения сбрендившего дворянчика тоже вносило свою лепту в его стремление к переменам.

Вот уже четыре дня он провёл в особняке с того памятного утра, когда его выволокли из подвала на белый свет и отходили плетью. За это время ученик достиг всех задач, поставленных перед ним учителем. Его сила была полностью подконтрольна ему. По его приказу она стремительно перемещалась по организму, насыщая его энергией и возвращаясь обратно в источник.

Мерк в совершенстве изучил своё тело. Знал его сильные стороны и успешно прикрывал слабые. Он хотел стать быстрее и становился. Он желал видеть в темноте и видел. Закладки растворились в его организме без остатка.