Из-за плохого освещения и, возможно, потому, что именно эта камера даёт картинку худшего качества, чем остальные, ему приходится пересматривать запись много раз, прежде чем он замечает три момента, когда из ниоткуда возникают слабые бледные облачка и быстро рассеиваются. Несколько минут они ставят его в тупик, но как раз когда он уже готов списать их на сбои цифрового видеопотока, он вспоминает, что в морге поддерживается температура от тридцати четырёх до тридцати шести градусов по Фаренгейту. Эти облачка — выдохи воскресшего, который каким-то образом остаётся невидим для камеры.

Призраки не дышат. Как не бывает и невидимых людей.

Звонит телефон Калафаса. Это Хьюго Шуммер, один из агентов, которые изымают исследовательские файлы и надзирают за патологоанатомами, проводящими вскрытия. Все пятьдесят четыре тела опознаны. Единственный сотрудник проекта из дежурного списка, чьё местонахождение до сих пор не установлено, — начальник службы безопасности Майкл Мейс.

Облака сгущаются в серую равнину, которая местами складывается в узкие тектонические долины, где скопившаяся чернота постепенно набирает силу, способную расколоть небо и обрушить ливень. В нынешнем состоянии духа, когда мысли Майкла вновь и вновь возвращаются к Шелби Шрусберри и к безвременной гибели, постигшей этого хорошего человека, он думает: не предвещают ли нынешние знаки Армагеддона скорое наступление настоящего конца света. Он также думает, сможет ли своим даром отсрочить схождение этой окончательной тьмы. А может, наоборот, сам того не ведая, он станет орудием последней великой войны и последующего Апокалипсиса.

В Bentley Картера Вудбайна он едет на юг по Тихоокеанскому прибрежному шоссе. Элегантная машина ещё не внесена в список угнанных автомобилей Национального информационного центра по преступности, NCIC. Майкл установил триггер в компьютерной системе NCIC: как только номерной знак Bentley появится в реестре, он сразу получит сигнал, немедленно удалит запись оттуда, а затем пройдёт по цепочке назад и сотрёт её из файлов любого городского, окружного или штатного правоохранительного ведомства, которое передало эти данные в NCIC. Ни один патрульный и ни один дорожный полицейский не будут искать эту машину. К тому же вряд ли продажный адвокат заявит об угоне и рискнёт тем, что Майкл, если его задержат, объяснит, откуда у него взялись четыреста тысяч долларов наличными.

С тем же успехом Майкл может заменить имя Вудбайна на своё в записях Департамента автотранспорта, оформив машину на себя, если бы захотел. Будь его целью кража, он подчистил бы всю цепочку прав собственности: проник бы в базы автосалона, где был куплен Bentley, и заменил бы имя Вудбайна на своё в графе покупателя; после этого пришлось бы взломать файлы банка, через который адвокат оплатил покупку, и стереть следы этой операции. На всё это ушло бы несколько минут, но время тратить бессмысленно. Скоро Майкл уже не будет жить под своим именем — вместо него у него будет длинная череда фальшивых личностей, созданных с такой тщательностью, что опровергнуть их не получится. Bentley он всего лишь позаимствовал на день-два.

Справа от шоссе пустые парковки тянутся вдоль широкого безлюдного пляжа. Песок уходит вниз под углом всего в два-три градуса к морю, которое, как всегда, берёт цвет у неба, — теперь пепельно-серому, без обычной белой пены на волнах. С севера подул ветер, закручивая мелкий песок и бумажный мусор в бледных призраков в рясах и капюшонах, что бродят днём, словно духи монахов неведомой веры, и, петляя, тянутся к югу в своей неровной паломнической дороге.

Майкл едет дальше, в Ньюпорт-Бич, вдоль знаменитой яхтенной гавани: справа — рестораны с видом на воду, слева — салоны люксовых автомобилей и верфи. Ещё южнее, в районе Ньюпорта, известном как Корона-дель-Мар, в оживлённом квартале с бойкой торговлей, он сворачивает с прибрежного шоссе направо — в лабиринт обсаженных деревьями улиц, где уютные одноэтажные дома в основном уже уступили место крупным особнякам, выстроенным в архитектурном попурри.

Оушен-бульвар идёт по гребню высокого обрыва над общественным пляжем. Со стороны суши многомиллионные дома теснятся на узких участках. Со стороны моря травянистый парк то тут, то там прорезан подъездными дорожками к домам, пришпиленным к склону стальными конструкциями и бетонными опорами. К одному из таких домов Майкл и подводит Bentley — даже не заглядывая в навигацию седана.

Дом ультрасовременный, с улицы не слишком впечатляющий: тёмная сланцевая крыша, гладкая стена, облицованная плитами белого кварцита, сильно тонированные окна и трое гаражных ворот из шлифованной нержавеющей стали. Проникнув в компьютерные записи компании, которая по всему миру сдаёт частные дома в аренду туристам, Майкл знает, что хозяева этого дома, Фредерико и Джессика Колумбия, сейчас наслаждаются чьей-то просторной квартирой в Париже и пробудут там ещё месяц. Семья из Парижа, которая в данный момент отдыхает в Бразилии, прилетит сюда через шесть дней. Через пять дней клининговая служба подготовит дом к приезду французских гостей. Четыре дня это место будет для Майкла убежищем.

Он оставляет машину на подъездной дорожке, подходит к входной двери и открывает откидную крышку большого декоративного почтового ящика. Фредерико и Джессика оформили трёхнедельную приостановку доставки почты на время поездки. Майкл через интернет отменил эту заявку, и письма должны начать приносить уже сегодня. Пока ящик пуст.

Хотя он уверен, что дома никого нет, он звонит в дверь, ждёт и звонит снова.

Засов врезного замка здесь автоматический. Электронного ключа у Майкла нет, но рядом есть клавиатура, которой могут пользоваться родственники, домработницы и управляющие недвижимостью — каждому из них выдают личный код. Коды запрограммированы в компьютер охранной системы дома, который постоянно в сети и доступен для компании «Виджилант Игл», обслуживающей сигнализацию. Хорошенько поплавав в цифровом море данных «Виджилант Игл», Майкл знает эти коды. Он набирает пять цифр, закреплённых за управляющей компанией, — дверь отпирается, а охранная сигнализация одновременно отключается.

Дом имеет четыре уровня, уступами спускающиеся по склону обрыва. Майкл входит в поразительный вестибюль двадцать на двадцать футов, с полом из чёрного гранита и потолком из синего стекла. Пространство отделано панелями из нержавеющей стали, на которых вытравлена круговая лесная сцена — призрачные олени среди серебристых деревьев, — и освещено так искусно, что источник света невозможно увидеть напрямую.

На этом верхнем уровне, помимо вестибюля, есть ещё крытый бассейн — за скрытой дверью слева, — и гаражи, куда можно пройти по коридору за другой скрытой дверью справа. Прямо впереди двери лифта и дверь на лестницу встроены в ту же сновидческую лесную панораму.

Он идёт в гараж, где оставил Bentley перед первым машиноместом. Пульта у него нет, поэтому приходится поднимать ворота настенным выключателем. Он загоняет Bentley внутрь, опускает секционные ворота, возвращается в вестибюль и спускается на лифте на следующий уровень.

Верхний этаж дома стоит на твёрдой земле, а этаж под ним закреплён на склоне обрыва, поэтому из главных комнат открывается панорамный вид на Тихий океан. Лифт и винтовая лестница выходят в нишу при гостиной. Слева на этом уровне — столовая и кухня шеф-повара; справа — библиотека, два гостевых санузла и просторные апартаменты для гостей.

Остальные уровни ниже, на стороне обрыва, включают хозяйскую спальню, ещё три семейных спальни, полностью оборудованный спортзал и домашний кинотеатр на десять мест.

Здесь, на главном уровне, белая современная библиотека с отделкой из выбеленного платана включает бар с яркой подсвеченной стеной из художественного стекла. В холодильнике под стойкой — выбор пива и сыров. В одном винном шкафу стоят шардоне, пино-гриджо и шампанские, другой отведён под превосходные каберне-совиньоны. В шкафчиках бара он находит закуски — орехи в банках, крендельки, несколько видов крекеров, — а также бокалы, приборы, тарелки и разнообразные тканевые салфетки.