От переводчика

Перед вами перевод романа «После смерти» (After Death), опубликованного впервые в 2023 году. На февраль 2026 года официальных изданий на русском не было. Перевод создан в ознакомительных целях, чтобы русскоязычные читатели не теряли связь с автором в период длительного отсутствия изданий новых романов Дина Кунца на русском. При этом я надеюсь, что настанет время, когда данный роман будет издан официально и подобные любительские переводы (надеюсь, не по качеству, а по статусу) будут не нужны. Это временная культурная подпорка. При переводе использовалась генеративная модель, которая сокращает время перевода буквально на порядок, а Дин Кунц пишет много и нам приходится спешить, чтобы за ним угнаться. Это больше вынужденная мера. Но будет честным и правильным об этом прямо написать. При этом я слежу за качеством перевода, исправляю неудачные формулировки, некоторые улучшаю и постоянно уточняю промты, т.к. имеется значительный опыт «ручных» переводов и редактуры текстов в прошлом, и мне хочется держать качество переводов произведений любимого писателя на достойном уровне.

Ваши Goudron и ChatGPT 5.2 (Extended thinking)

Дин Кунц

После смерти

Дэвиду и Робин Гаулке,

с восхищением и любовью.

Итак стойте в свободе… и не подвергайтесь опять

игу рабства.

—Павел из Тарса

Звёзды погасли, и утонувшая луна плывёт прямо под поверхностью полупрозрачного озера облаков.

Крысы плодятся в кронах финиковых пальм — измученные блохами незваные гости, которые по большей части держатся у себя наверху и редко попадаются на глаза в этом блистательном сообществе, где хозяева искусства и индустрии живут затворниками в охраняемых поместьях, делая вид, будто никакой нечисти не существует.

В 3:10 ночи, когда Майкл Мейс быстрым шагом идёт по элегантному жилому кварталу, упитанная длиннохвостая крыса замирает, спускаясь по стволу пальмы; глаза у неё, как масляные капли, затянуты желтоватым отблеском фонаря. Он не представляет для неё угрозы, но она решает иначе и поспешно взмывает обратно в каскад листьев, из которого выбралась.

Меньше чем в десяти милях к югу улицы, когда-то столь же величавые, как эта, теперь опасны и для крыс, и для людей. Грязные тротуары и парки местами непроходимы: их загромождают убогие лагеря наркоманов и психически больных, из-за которых незаслуженно страдает репутация куда меньшего числа трезвых, вменяемых, по-настоящему бездомных людей, чьи нужды власти игнорируют. В тех дальних кварталах кишат одичавшие кошки, прекрасно знающие, где в изобилии водятся грызуны, тараканы и прочие лакомства.

В отличие от них, это богатое сообщество не терпит подобных унылых вакханалий. Городской совет недавно увеличил штат полиции в ответ на резкий рост преступности, которая перетекает через границы из соседних юрисдикций, где представители правящего класса считают себя образцово терпимыми и просвещёнными.

Dodge Charger — излюбленная машина здешней полиции — выруливает из-за угла в полуквартале отсюда. Тени расползаются, выгибаются дугой и снова сжимаются, когда фары скользят по проспекту, по которому когда-то в любой час шёл поток машин. Теперь полосы пусты. На тротуаре — лишь один пешеход.

Освещённый фарами, Майкл не ищет укрытия в тенях и не сбавляет шага. Впереди у него срочное дело — возможно, оно останется срочным до тех пор, пока он ходит по этой земле.

После полуночи одинокий мужчина, идущий пешком, неизбежно вызывает интерес у полиции в городе, так густо обросшем богатством. Однако световая балка на крыше патрульной машины остаётся тёмной. Автомобиль прибавляет скорость, приближаясь к нему.

Возможно, человек за рулём рассеян и клонится ко сну под конец смены. А может, он получил вызов и спешит на помощь другому офицеру. Когда машина проносится мимо, в свете бортового терминала и цифрового принтера для штрафных квитанций водитель кажется призраком — не столько человеком, сколько очертанием: бледный овал лица, призрачный, без черт.

Через два квартала Майкл входит в коммерческий район. Гул невидимых грузовиков и других машин поднимается и, странно отражаясь между рядами высоких зданий, звучит так, словно доносится от таинственных механизмов глубоко под землёй.

Здесь фонари не горят. Город получает электричество от региональной энергокомпании, которая в это время дефицита ограничила потребление и штрафами, и высокими тарифами. Ради сдерживания взломов и разбойных нападений на дома наружное освещение в основном оставлено жилым кварталам. На этих знаменитых улицах ресторанов и дорогих магазинов с товарами класса люкс заведения, которые когда-то сияли от сумерек до рассвета, теперь после закрытия стоят во тьме.

Волна налётов по схеме «разбей и хватай» была в значительной степени остановлена после того, как витрины и двери заменили на пуленепробиваемое стекло со скрытыми стальными ставнями с обратной стороны: если стекло начинает поддаваться удару, ставни с пневматической силой мгновенно падают вниз. Эти ставни выдерживают даже машины, используемые как тараны. Ещё на тротуаре потенциальных покупателей сканируют на оружие — пистолеты, ножи, молотки, что угодно, — пока они только подходят к дверям; а двери могут мгновенно блокироваться при обнаружении угрозы. Постоянные, ценные покупатели и клиенты не знают, что их распознают программы идентификации по лицу, и потому впускают без лишних объяснений, избавляя от унижения оправдываться, если они носят оружие для самообороны. Благодаря этим мерам магазины с самым дорогим товаром могут поддерживать иллюзию вневременного гламура и безрисковой привилегии.

Удивительно чистый мощёный кирпичом переулок выводит к дверям чёрных входов и помещений для приёмки товара; они защищены не хуже дверей складов боеприпасов и при этом оформлены с той простой элегантностью, какую редко встретишь в задних улицах торговых кварталов. Даже мусорные контейнеры здесь в отличном состоянии, свежевыкрашенные и неброские.

Во мраке, который скрытая облаками луна почти не рассеивает, Майкл — предпочитающий свет, но хорошо приспособленный к темноте — подходит к пятиэтажному кирпичному зданию справа. Одинарная дверь и широкие гаражные роллетные ворота матово-чёрные; на них нет ни номера, ни названия компании.

Ему нужно открыть электронный замок и удержать контур охранной системы, пока он входит в слабо освещённый вестибюль и тихо закрывает за собой дверь. Он ещё так недавно живёт этой жизнью и владеет своими способностями, что по-прежнему сам себе удивляется.

Юридическая фирма «Вудбайн, Кравиц, Бенедетто и Спакман» владеет этим зданием, занимает все пять надземных этажей и держит в штате шестьдесят одного сотрудника. Слева от Майкла — дверь, ведущая к двум подземным уровням парковки.

Он проходит через маятниковую дверь прямо перед собой и идёт по коридору первого этажа, мимо архивных комнат и кабинетов части сотрудников юридической поддержки. В конце коридора он проходит через ещё одну маятниковую дверь.

О богатстве и власти фирмы говорит уже сам непомерный объём бесполезного пространства, отведённого под вестибюль, который в этот поздний час освещён лишь мягким отражённым светом. Полы из чёрного гранита. Панели из анигре медового оттенка. Купольный, волнисто-лепестковый потолок, покрытый сусальным белым золотом. Большие, эффектные — и, по мнению Майкла, утомительные — полотна Джексона Поллока стоимостью в миллионы долларов представляют собой клубки бессмысленного цвета, отвлекающие от лощёной элегантности панелей, отполированных до рояльного блеска.