Даже при всех источниках информации, доступных Майклу, он не может приписать ни одному из этих двоих скрупулёзно точное число убийств. К тому же общий счёт растёт безостановочно — в случае Сантаны ежемесячно, в случае Вудбайна еженедельно.

Достижения Делмана Харриса оценить проще. Майкл почти уверен, что мистер Харрис совершил от семи до десяти убийств — лишь малую долю тех смертей, в которых можно обвинить Вудбайна или Сантану. Возможно, эта всего лишь россыпь трупов за его спиной его смущает, заставляет чувствовать себя хуже этих двоих, и, вероятно, именно поэтому он, а не Сантана, не только выхватывает пистолет, но и безрассудно направляет его на Майкла, вытянув руку, держа палец на спуске, и требует:

— Ты, на хрен, кто такой?

— Никто.

Вудбайн негромко возражает:

— Нет, ты кто-то.

— Я не коп, — заверяет их Майкл.

— Не похож он на обычного уличного пацана, — говорит Сантана.

— Дерьмо какое-то, — говорит Харрис. — Выглядит как пижон.

— Ссыкло, — соглашается Сантана.

— Ты просто вошёл сюда, — говорит Вудбайн.

Майкл пожимает плечами.

— Вам бы пожаловаться своей охранной компании.

— Назад-то ты так просто не выйдешь, — обещает Харрис.

Сантана хмурится.

— Чего? Какая ещё охранная компания?

— Хватит. Без понтов, — говорит им Вудбайн, переходя на их жаргон. — Руди, проверь, правду ли он сказал, что пришёл один.

Руди Сантана смотрит на Майкла волком. Он в ярости, но держит себя в руках. Выходит из кухни — на поиски.

Харрис дёрганый. Ему хочется, чтобы Майкл посмотрел в ствол его пистолета и как следует об этом подумал. Рука с оружием у него чуть подрагивает. Дышит он слишком часто и слишком поверхностно.

Вудбайн спокоен, и это не игра. Стоит, сунув руки в карманы халата, и разглядывает незваного гостя. Он не выглядит встревоженным. С ним никогда в жизни не случалось ничего по-настоящему плохого, и потому он уверен, что и не случится. Мир, который перекраивается величайшей в истории концентрацией власти, всё больше становится миром, выращивающим нарциссов с бредом бессмертия — таких, каких человечество ещё не видело и, вероятно, не переживёт.

Отсутствие Сантаны нервирует Харриса, будто он боится, что напарник не вернётся.

— Тупой ты хрен, вломился сюда, требуешь отстегнуть тебе пол-ляма. Сколько ты снега в нос запихал?

— Подожди Руди, — говорит Вудбайн.

Три минуты проходят в молчании.

Сантана возвращается.

— Всё ровно. Квартира и офис чистые. Лифты заблокированы. Если этот говнюк пришёл не один, то его дружки внизу не торчат и приглашения не ждут.

— Обыщи его, — говорит Вудбайн.

Сантана предупреждает Майкла:

— Только дай повод.

— Я не пришёл причинять вреда, — напоминает Майкл и позволяет Сантане быстро, но тщательно проверить себя на оружие.

— Чисто, — говорит Сантана Вудбайну. — И документов нет.

До сих пор Майкл стоял у самой двери. Теперь он подходит к острову.

— Мистер Харрис, мне было бы спокойнее, если бы вы опустили пистолет. У вас тремор, а меня это нервирует.

— Куда сильнее тебя занервирует, — говорит Харрис, — сорок пятый калибр в цельнометаллической оболочке, в упор в рожу.

Вудбайн жестом велит Харрису опустить оружие и говорит Майклу:

— Этот разговор — между мной и тобой.

— Так будет лучше.

— Кто ты?

— Я уже сказал.

— Никто.

— Вот именно.

— Я могу снять твои отпечатки и пробить их.

— Ничего вам это не даст.

— Я серьёзно. Могу намазать тебе пальцы краской и через час получить отчёт из ФБР. Никто, кроме моего контакта там, не узнает, что я вообще запрашивал эти данные и что мне их прислали.

— Я знаю, что можете. В системе полно гнили, а вы гниль чуете носом. Но моих отпечатков ни у кого нет.

— У тебя же есть прошлое.

— Стёрто.

— Невозможно.

— Для вас, может быть.

— Останутся фотографии и досье, которые ты пропустил.

— Ничего не осталось.

— Мы можем подержать тебя здесь, пока будем искать.

— Только если убьёте меня.

— А почему бы нам этого не сделать?

— Я вам не позволю.

Харрис бормочет ругательство, Сантана презрительно фыркает.

Вудбайн выглядит скорее позабавленным, чем встревоженным. Он человек с запредельной уверенностью в себе.

— К чему ты клонишь?

— Я уже сказал.

— Полмиллиона долларов.

— Рад, что Альцгеймер до вас ещё не добрался.

— С чего бы мне давать тебе полмиллиона?

— У вас нет выбора.

— Чтобы ты не причинил мне вреда.

— Именно.

— Ты понимаешь, как это звучит?

— Безумно?

— Полностью.

— Просто положите мои деньги в дорожную сумку, а остальное оставьте себе.

— Твои деньги?

— Я бы не пришёл сюда, если бы они мне и правда не были нужны.

Сантана и Харрис ёрзают. Им хочется немного насилия — успокоить нервы.

Когда Вудбайн вынимает руки из карманов халата, видно, что они не знают тяжёлой работы и не покрыты старческими пятнами. Ногти у него ухоженные, с прозрачным лаком.

— Как ты узнал правду? — спрашивает он.

— О вас? Я волшебник по части исследований.

— Я осторожен. Я принимаю все меры.

— Можно объясню метафорой? Допустим, интернет — это густые джунгли информации, где триллионы подсказок ведут к миллиардам тайн. Каждый из вас оставляет след, стараетесь вы замести его или нет. Я прямо как у Киплинга.

— Редьярда Киплинга.

— Значит, чему-то в Гарварде вы всё-таки научились. Так вот, я в джунглях интернета ориентируюсь лучше, чем Маугли в настоящих. Для моего глаза вы оставили след шириной со стадо слонов.

— Хватит метафор. Дай пример.

Майкл показывает на Сантану и Харриса.

— С этими двумя придурками и другими вы пользуетесь одноразовыми телефонами.

— Я за год через пару сотен одноразовых трубок прохожу. Все уничтожаю. И покупаю не сам.

— Я знаю. Их покупает вам дядя мистера Сантаны, священник Игнасио, а Сантана передаёт вам вашу долю.

Сантана вскипает.

— Мой дядя — святой человек Божий. Не трогай Тио Игнасио, кусок дерьма.

Утихомиривая Сантану жестом, Вудбайн спрашивает Майкла:

— Как ты мог это знать?

— Когда говорите друг с другом, вы используете свои одноразовые телефоны с урезанными функциями. Но для переписки пользуетесь смартфонами.

— Наши сообщения зашифрованы. Очень серьёзно зашифрованы.

— Ага. Знаю. Лучшее шифрование в мире, разработано в Москве, им пользуется российский премьер-министр. Даже ЦРУ его не взломало.

— А ты взломал?

— Скажем так: я сделал бэкдор в компьютерной системе российского аналога ЦРУ и поставил руткит, чтобы заходить и выходить незаметно.

— Руткит?

— Хакерский жаргон. На самом деле я так не работаю. Я не хакер, просто хотел объяснить в терминах, которые вы поймёте.

— То есть каким-то образом ты подключаешься к нашим телефонам и читаешь наши сообщения, несмотря на шифрование. Поэтому и знал, что мы будем здесь и сейчас.

Майкл пожимает плечами.

— Ну так подайте на меня в суд.

— Ты хочешь, чтобы я поверил, будто ты оставил компромат какому-то своему дружку, и если не вернёшься, он отдаст его властям. Прямо как в кино.

— Нет, вовсе нет. И что бы мне это дало, если учесть, что вы можете купить политиков, судей, важных шишек в аппарате генпрокурора и нужных журналистов?

Вудбайн долго смотрит на него. Наконец говорит:

— Ты меня завораживаешь.

— Спасибо. Но это не дело моей жизни.

Он подтягивает к себе пустую дорожную сумку и начинает сгребать в неё пачки стодолларовых купюр.

Ища указаний, Сантана говорит:

— Картер, какого хрена?

Смартфон Харриса лежит во внутреннем кармане спортивного пиджака, смартфон Сантаны — в левом заднем кармане джинсов, смартфон Вудбайна — в кармане халата. Ни один из аппаратов не стоит на вибрации, но все три начинают трястись — в три раза сильнее, чем когда-либо прежде. Одновременно из телефонов вырывается жуткий вой — в три раза громче обычного, протяжный, пронзительный, похожий на яростный визг какого-то нечестивого чудовищного насекомого. Батареи мгновенно перегреваются. Трое мужчин так ошарашены, что на мгновение теряются. Сантана вскрикивает: «Что, что, что?» — Харрис ругается, Вудбайн, отшатнувшись от острова, выскакивает из тапочек, и все трое срывают с себя одежду, пытаясь избавиться от угрозы, внезапно возникшей прямо на них. За первые три секунды, пока Руди Сантана выдёргивает телефон из заднего кармана, обжигая пальцы — «Чёрт, чёрт, чёрт!» — Майкл бьёт его в лицо, ломая нос; Сантана падает; Майкл наступает ему на запястье руки с пистолетом; пальцы Сантаны судорожно разжимаются, и Майкл успевает наклониться и перехватить оружие за ствол. В следующие три секунды Майкл разворачивается к Харрису: тот уже положил свой .45 на остров и в панике стаскивает пиджак, который начал дымиться, — и Майкл бьёт его рукоятью пистолета Сантаны, ровно настолько сильно, чтобы вырубить на несколько минут.