Всё, что осталось, — найти комнату, куда они отступили. Риск будет невелик, если он сыграет по своим правилам, а не по тем, которым учат инструкторы АВБ. Запасных магазинов у него достаточно, патронов — более чем: можно всадить по несколько выстрелов в каждую дверь и отскочить в сторону, чтобы понять, что последует в ответ — крик, ответная стрельба или тишина.

Но как раз когда он собирается начать, его внимание привлекает в неподвижности коридора таинственный, раскачивающийся предмет. Тонкая зелёная штука, заканчивающаяся более крупной зелёной формой. Качается из стороны в сторону, как маятник часов. Отсчитывает время до конца игры. По мере того как он приближается к предмету, размах качания уменьшается. Даже слабейшего сквозняка нет. Что-то, случившееся раньше, привело эту штуку в движение. Тот грохот, что раздался несколько секунд назад и заманил его сюда. Это верёвка, продетая через шарик и завязанная на нём узлом. Как медальон на цепочке, свисающий из руки гипнотизёра, она манит завораживающим вниманием. Он берёт шарик в руку и сжимает. Резина. Он едва различает на гипсокартоне потолка линии, очерчивающие размер и форму люка на чердак.

* * *

Иногда — на каком-нибудь участке своего дежурства в соседском дозоре — Хуан и Уолтер включают радио и слушают популярное ток-шоу, где обсуждают выходы из тела, гостей из иных измерений, теневых людей, самовозгорания, невероятные исчезновения в Бермудском треугольнике и в других местах, призраков, путешественников во времени, предсказания экстрасенсов и пророков, сценарии конца света и космических пришельцев. Ни во что из этого — кроме одного — они не верят. Слушают передачу главным образом ради развлечения. Единственное исключение — космические пришельцы.

Ни Хуана, ни Уолтера не похищали инопланетяне и не утаскивали на борт материнского корабля. Они никогда не видели тех лысых, большеглазых Серых с пальцами-лопатками, о которых рассказывают столь многие жертвы похищений. Они не наблюдали в небе никаких странных, необъяснимых объектов. На протяжении детства и юности такие сериалы, как «Сумеречная зона» и «За гранью возможного», а также десятки фильмов вроде «Захватчиков с Марса» и «Вторжения похитителей тел» практически запрограммировали их безоговорочно верить во внеземной разум. Это их слегка смущает, ведь за долгие годы карьеры они оставались трезвомыслящими деловыми людьми. Однако они сходятся на том, что лучше уж верить в НЛО, чем быть вместо этого оболваненным любой из ядовитых идей, которыми разные политики отравили умы когда-то счастливых людей, прежде способных рассуждать разумно. И вот теперь, внезапно, в присутствии инопланетных машин, всякая неловкость сгорает — её выжигает восторг первого контакта, чувство чуда, тайны и сдержанный страх перед неизвестным.

Роботы быстры и проворны — почти скользят по открытой местности со скоростью от четырнадцати до шестнадцати миль в час. В лунном свете их искусно спроектированные тела так серебрятся и кажутся почти текучими, словно это формы из цельной ртути.

Хотя Ford F-150 способен на куда большую скорость, чем сейчас развивает их добыча, Уолтер говорит:

— Не упусти их.

— Я их не упущу, — заявляет Хуан.

— Наверное, разведчики.

— Да. Я надеюсь, они выведут нас на корабль.

— Это хорошо? — недоумевает Уолтер.

— А почему это не должно быть хорошо?

— А вдруг пришельцы злые?

— Они не злые.

— И откуда тебе это знать? — спрашивает Уолтер.

— Я скорее за Спилберга, чем за Ридли Скотта.

— Значит, для тебя это вопрос веры?

— Нет. Логики. Инопланетяне в «Чужом» были просто жуками. Они не могли строить роботов, космические корабли. Инопланетяне с космическими кораблями уже выше насилия.

На вершине холма роботы останавливаются, разворачиваются и встают на задние конечности — в свете фар, как богомолы, — и что-то в их позе наводит на мысль, что они могут быть вооружены.

* * *

На тёмном, без единого огонька, чердаке — Нина и Джон слева от него, сам он сидит спиной к стене — Майкл Мейс перехватывает управление Гогом и Магогом там, в ночи, и одновременно входит в универсальную служебную сеть, которую совместно используют все телеком-компании. Он находит оператора, обслуживающего Хуана Луиса Гайнсу, которого ранее определил по данным Департамента автотранспорта как владельца Ford F-150.

Возможно, потому что она сидит плечом к плечу с Майклом, Нина чувствует, как он отреагировал на кризис.

— Что случилось? — шепчет она.

— Сохраняй спокойствие, — бормочет он. — Мне нужно сделать звонок. Потом объясню.

Получив номер Хуана Гайнсы, он за шесть секунд определяет производителя телефона. Apple. Он уже бывал там. В их систему войти проще простого. Из океана данных Apple он выкачивает код транспондера, встроенный в конкретный iPhone. Он покидает Apple и батутом перепрыгивает из интернета к навигационному спутнику на орбите, откуда ищет текущее местоположение сигнала, который излучает телефон Гайнсы. Он находит его, по микроволновому каналу спускается в устройство и включает его. Помня, что Калафас обыскивает дом под ними, он держит голос настолько низким, насколько может, не переходя на шёпот, но всё же звуча властно.

— Хуан Гайнса, остановитесь.

* * *

Похоже, откидную чердачную лестницу убрали наверх. Калафас не настолько глуп, чтобы опустить её и полезть по ней. Шум их насторожит. Мейс займёт самую выгодную позицию, какую только можно найти. Калафас не сможет быстро взобраться по крутой лестнице, держа винтовку обеими руками. Никто не сможет. Невозможно. Это голливудский экшен. Он не Джон Уик, не Джейсон Борн и не Гарри Каллахан. Да и Киану Ривз, и Мэтт Деймон, и Клинт Иствуд тоже не были ими — по-настоящему. Бенни накачали его. Он так туго закручен яростью, что у него звенит в ушах. Он чувствует, как пульсируют артерии на шее. Во рту привкус крови — он в досаде прокусил губу, до такой степени ему нужно действие. Но когда те, на чердаке, поймут, что он уже почти наверху, они возьмут его на прицел хотя бы одним лучом света. Скорее всего — двумя. Наведут их женщина и мальчик, и, возможно, ни тот ни другая не окажутся даже близко к Мейсу. Если Калафас надел прибор ночного видения, усиленный свет его ослепит. Если он его не надел, он может не увидеть, где в тени притаилась его главная цель. В любом случае Мейс не замешкается: он будет бить в голову.

Калафас стоит и смотрит на люк. Мысли мчатся — химически разогнанные. Благодаря бенни он не чувствует усталости. Голова ясная, и каждая мысль остра, как клинок, вспыхивающий на оселке. Он точно знает, что делать.

* * *

Роботы останавливаются, разворачиваются и встают на задние конечности.

Хуан тормозит до полной остановки — ярдах в десяти от них, на полпути к вершине холма.

— Ты всё ещё по-спилберговски на это настроен? — спрашивает Уолтер.

— Нам тут надо быть осторожными, — говорит Хуан. — Сделаем что-нибудь не то, нас неправильно поймут — и это может решить судьбу человечества.

— Как в «Дне, когда остановилась Земля».

— Может быть. Хотя фильм был так себе.

— Так себе, — соглашается Уолтер.

Телефон Хуана закреплён в держателе WeatherTech, который вставляется в подстаканник. Экран загорается, показывая знакомую фотографию его очень любимого — и недавно умершего — золотистого ретривера Джаспера. Телефон не звонит и не вибрирует, но из него раздаётся мужской голос:

— Хуан Гайнса, остановитесь. Заглушите двигатель. Вы случайно заехали на полевые испытания Министерства обороны.

— Чёрт, — говорит Уолтер.

— Оставайтесь на месте. Мы подъедем и возьмём у вас показания.

— Нас арестуют? — спрашивает Хуан.

Когда экран гаснет, он говорит Уолтеру:

— Анджелина меня убьёт, если меня арестуют.

— Они нас не арестуют, — уверяет его Уолтер.

— А почему бы им не арестовать? — спрашивает Хуан, заглушив двигатель.

— Как он сказал, это вышло случайно.

В свете фар роботы ещё миг стоят, наблюдая за ними. Потом машины опускаются на все четыре, крадутся по гребню холма — и исчезают в ночи.