— Без рук, без ног, а ходить умеют.

— Муравьи?

— Почему муравьи, дурак, у них полно ног! Штук сорок!

— Нет, сорок у сороконожек…

— Магические камни-указатели? — предположил Кир.

— Неа. Без магии. Всё без магии.

— Без магии? — охнули дети.

— Часы, — протянула Леси лениво. — Это просто.

— Молодец, — улыбнулась я. — Один балл команде Леси. Дальше… Летом серый, зимой белый.

— Снег? Ой, снега нет летом… Хотя если маги-и-ический…

— Но это без магии.

— Без магии сложно!

— Заяц! — сказал Далтон.

— Верно! Балл команде Далтона. Хотите ещё?

— Да!

— Да!

— Конечно!

Так мы развлекались до ужина. Гномы успели вовремя и быстро раскидали тарелки по столам. Я убедилась, что всем всего хватает и все едят. Только после этого отправилась помогать есть своим малышам, желать приятного аппетита маленькой драконице и… да, попытаться успеть поесть самой.

Взгляд дракона становился всё пристальнее.

Меня это и по странному волновало и раздражало одновременно. Покормив малышей, что было не самой простой задачей, я всё-таки поднялась и подошла к окну, за которым виднелась его чёрная морда.

Положила ладонь на стекло.

Волна тепла прошлась по телу.

Дракон поддался вперёд.

Казалось, нас что-то притягивало друг к другу.

Дыхание перехватывало, глаза слезились, и тогда я сказала вкрадчиво:

— Господин…

В серебре его глаз появился нетерпеливый вопрос.

Желание услышать продолжение.

И я продолжила:

— Господин, пожалуйста, покормите кота.

Я кожей почувствовала, как Девил опешил.

В серебре его глаз сверкнули не слишком хорошие золотистые искры.

Он рыкнул, а я мило улыбнулась.

— Драгар… я буду очень признательна, — решила повторить, — если котёнку кто-то принесёт еду. Ведь это так ужасно… Оставаться в одиночестве, в неизвестности, да ещё и с пустым желудком.

Не то чтобы я хотела его в чём-то обвинить…

Но дракон дёрнулся, словно от оплеухи.

Рычание заставило дребезжать камни вокруг комнаты-коробки-дворца.

Я отступила на шаг. Не из-за страха, который, впрочем, тоже меня преследовал. Больше из-за притяжения.

Не хотелось в желании быть ближе влепиться в стекло или вовсе его разбить.

Если бы драгар Девил Рокэ знал изначально об этой побочной связи, он бы ни за что не провёл ритуал. И меня бы здесь не было.

Во взгляде дракона полыхала ненависть. Я уже подумала, что на его помощь рассчитывать не стоит. Но спустя долгое тяжёлое мгновение он взвился в небеса. Стекло от волны воздуха треснуло, но не разбилось.

Я пододвинула к нему шкафчик, чтобы никто не смог подойти слишком близко и пораниться.

И только после этого смогла вернуться к своей порции. Дети к этому времени были заняты своими десертами, пять минут их можно было не развлекать.

От голода кружилась голова и слегка мутило.

Ничего, ещё немного и я… Поем.

Или нет?

Поднос с моей едой стоял на том же месте, но… Он был пуст.

Я оглянулась. Рядом была только Пангея, что корчила гримасы и явно была чем-то недовольна.

— Милая, а что случилось?

— Ничего, — рыкнула она в ответ. В качестве аккомпанемента прорычал и её живот.

— Ты, — выдохнула я, — ты съела мою еду?

Она ухмыльнулась. У самой на тарелке было недоеденное мясо.

— А что? Тебе для меня жалко? Собралась объедать детей?

Я пошатнулась.

Присела рядом и погладила её по голове.

— О чём ты думала, Пангея? Это еда явно тебе не подходит. Теперь будет болеть живот.

В ответ она нашлась что сказать:

— Так это ты виновата, — и всхлипнула. — Не уследила за мной. Из-за тебя мне плохо. Наверное, стоит остановить испытание. Ты не справилась!

— Ты достаточно большая, чтобы понимать, что тебе можно есть, а что нельзя, — ответила я. — Достаточно большая, чтобы решать, кому быть няней Резергарда, не так ли?

Она осклабилась. Ровные белые маленькие зубки были угрожающе-острыми на вид.

— Ну же, — запрокинула голову Пангея, — древняя магия рода чёрных драконов собирается что-то делать? Вышвырнуть нерадивую человечку с отбора! Это подсказка. Так уж и быть.

И я почувствовала на себе внимание кевлары.

Так просто всё закончится?

Я продолжала чувствовать пристальный взгляд статуи. Он с лёгкостью проходил сквозь эти странные иллюзорные стены. Но древняя магия не торопилась вмешиваться. А маленькая драконица и вовсе не чувствовала того, что на нас обратили внимание. Она продолжила сосредоточенно пыхтеть и морщиться, вздыхать и кусать полные розовые губы.

Я решила не дожидаться решения кевлары и быть няней, пока мне это позволяли.

Просто быть няней.

— Дорогая, животик уже ведь не болит, не так ли? — сделала вывод, присмотревшись к девочке получше.

Скорее всего сразу же после жестокого уничтожения моей еды, Пангея почувствовала необычные неприятные ощущения. Видимо не слишком сильные. Не верилось мне, что драконов можно было пытать овощными супами, пусть и таких маленьких.

Вон даже мой бедный Чарли, маленький человеческий мальчик, и то мужественно терпел пытки сырым мясом и острыми специями.

Пангея преувеличила, а затем, когда всё прошло, стала хвататься за возможность выпнуть меня с этого испытания.

Начала притворяться.

К сожалению, я здесь уже насмотрелась на детей, которым действительно плохо.

И боль сыграть той, кто её явно не испытывал раньше, задачка не из простых…

И всё равно девочка была на удивление находчивой. Вот только применяла она это не во благо. И страшно было представить, какой она вырастет, если пойдёт этой дорожкой и дальше…

И ещё если станет женой моего строптивого Резергарда…

В общем-то, да, Пангея умела в свои года, которые можно было по пальцам пересчитать, произвести большое впечатление.

Пусть и по большей части отталкивающее.

— Болит! — запротестовала девочка. — Ещё как болит! Ты что издеваешься надо мной? Змея! У тебя знаешь что… Знаешь… — она схватила деревянную погремушку и швырнула её в меня. — Камень. Камень у тебя вместо сердца!

Я поймала «подарочек» и отложила в сторону.

— Во-первых, Пангея, ты сделала это специально, чтобы сорвать испытание. Это ведь не яд. Еда непривычная, и, скорее всего, даёт прилив энергии меньше, а потому хуже тебе подходит. Я верю, что тебе стало плохо, но вижу, что всё прошло. Иначе бы, конечно, жалела бы тебя несмотря на твои мотивы. Ты моя воспитанница здесь и сейчас. Такая же, как все остальные.

Пангея замотала головой.

— Откуда тебе разбираться в том, как устроены драконы, а? Ты же ничего не знаешь, глупая человечка, — она с удовольствием ухватилась за эту мысль, потёрла пальцы и продолжила. — Мне очень плохо из-за тебя! И я держусь из последних сил. И тебя скоро-скоро выгонят.

— Может быть, — вздохнула я, — и не разбираюсь в драконах так хорошо, как хотелось бы. Но я предположила, что драконицу из великого рода красных драконов не сразит наповал и не заставит испытывать боль водичка с овощами и каша. Или я только что наткнулась на вашу главную слабость и теперь знаю, как всех вас сразить, м?

А это было бы забавно! Можно было бы катапультировать в дома и дворцы драконов вёдра с овсяной кашей. А, обороняясь, выливать на них суп. Так, чтобы попало в пасть. И они падали, складывали руки на животе и хныкали, зовя свою маму, чтобы она погладила их по животикам…

Эх, если бы всё было так просто.

— Конечно же, это никакая не слабость! — тут же вспыхнула Пангея. — Драконы не слабые!

Я попыталась не усмехнуться.

Вот так. Именно слабость, сама возможность слабости, уязвляла любого дракона больше всего на свете. Таким был и Девил, и Резергард. А Пангея подтвердила, что это касается не только их прославленного рода чёрных драконов. Но и всех остальных.

Они все так боялись показаться слабыми, что в какой-то момент это и стало их слабостью…