Шикарный птиц разбрасывал магические оранжевые искорки, казалось, что они могут сжечь дотла и ковёр, и постель, и шторы, но этого не происходило.

Но больше меня завораживал не его вид, а вид его средства передвижения… Феникс сидел на… единорожке? Хотя нет, стоп, у лошади не было рога, зато были невероятной красоты переливчатые светло-розовые крылья. Такого же оттенка грива. А сама она вся состояла будто бы из миллиона маленьких твёрдых элементов от чёрных, тёмно-синих и фиолетовых оттенков до голубых и зеленоватых.

Размером она была с обычную крупную лошадь. Целая лошадь с крыльями в моей спальне! А на ней огненный птиц…

Впрочем, чего я удивлялась, если в тот же миг меня за руку держал настоящий дракон-оборотень?

А это было только самое начало дня!

— Это она? — вдруг заговорила пегас. — Красивенькая, да. Только щуплая какая-то, не думаешь?

От неожиданности я едва не упала, но точно бы это сделала, если бы Девил не поддерживал меня.

Малыш не говорил. Фарах говорил. Чёрный котёнок не говорил. Пегас заговорила.

Как это работало вообще?

— Это Ума, — сказал Девил без особого энтузиазма, — куанта Поппи.

О, девочка вышла абсолютно нормальной драконицей, поэтому у неё было такое же сильное и разумное существо-помощник, как и у самого Девила.

Я вначале не подумала об этом, но и птиц и пегас были чем-то неуловимо похожи. Помимо того, что оба пернатые, конечно же.

— Драгар, у вас сменились вкусы? — подколола Ума. — Как-то вы уж слишком непостоянны для генерала…

Я опешила. Это он-то генерал? Он?

Нет, я понимала, что на него влияла связь. Но всё равно…

Конечно, я легко могла представить его на поле боя. Он сильный и смелый. В этом нет сомнений. Но как будто ему больше подошла бы роль какого-нибудь главы тайной канцелярии.

На удивление, Девил не только ей ответил, но и сделал это спокойно:

— Иногда нужно менять стратегию вместе со сменой обстоятельств.

— О, — хмыкнула она, — это теперь так называется? Хоть бы своего куанта предупредили о смене стратегии! Он плакался мне всю ночь, я не смогла заснуть!

— Это неправда, — ответил птиц, — я не умею плакать.

— Погодите, — решила я сменить тему, — ты есть у Поппи, Малыш у Резергарда. А есть ли кто-нибудь у Чарли?

Ума фыркнула. Так же, как делали и обычные лошади. А Фарах степенно пояснил:

— В мальчике пока вообще не раскрылась драконья сила. Поэтому к нему не пришёл его куант. Вообще-то мы думаем, что этого и не случится…

— Слишком много болтаете, — отрезал Девил. — Идёмте. Претендентка номер семь и без вас разберётся. Я вернусь через полчаса, позавтракаешь с детьми, раз уж я обещал, — сказал это мне и ушёл, выдворив всю честную компанию.

Правда, я успела услышать очередное ехидство Умы: «Слышал, как он её называет? «Претендентка номер семь… В постеле так же к ней обращается? Это же очень длинно…»

Дальше послышалось рычание и громкий цокот.

Пегас понеслась подальше. Вот нахалка! Вела она себя, словно была бессмертной.

Впрочем… ей, как куанте малышки Поппи, должно быть, позволено больше, чем остальным.

— Ты хотя бы не заговоришь? — спросила у котёнка. Он мяукнул в ответ.

Обычный на первый взгляд, короткошёрстный, худощавый, большеглазый. Таких по пять штук на каждый дворик в моём мире.

— А, знаешь, — решила я, — можно попробовать осчастливить и тебя и Чарли. Но для этого нужно принять ванну, провериться на блох и других паразитов. Понятно?

Котёночек в ответ только жалобно мяукнул.

Наверное, я уже начинала сходить с ума…

Я выглянула в коридор, поймала там совсем ещё молоденькую служанку и попросила её принести еды для котёнка. Желательно отварного мяса без специй.

Как всегда я не была уверена, что меня не отправят куда подальше с такими требованиями, но служанка в ответ лишь судорожно закивала и поспешила на кухню.

Видимо, даже претендентки на должность няни имели здесь какой-то вес.

Быть может, в глазах дракона я и была бесправным существом, но со стороны так не выглядело. Жила я в комнате, которая могла бы принадлежать какой-нибудь ханум. И смотрели на меня будто бы так же.

Кстати, нужно записать! Ещё вчера я приметила блокнот и перьевую ручку. Найдя письменные принадлежности, я написала:

Ханум — что-то вроде леди.

Куант — что-то вроде животного-помощника или фамильяра.

Я могла писать и говорить на местном языке, но трудности вызывали слова, у которых не было аналога в моём мире.

Вспомнив ещё одно такое, я написала:

Кевлара — странная статуя, которая тут всё решает.

Повторила новые слова пару раз про себя и отложила блокнот в сторону. Очень жаль, что тут не было никаких курсов по спец. подготовке попаданок к новой жизни. Но оно и понятно: такие как я — редкость.

А ещё нас весьма и весьма недолюбливали.

Ну и ладно. Кому нужно одобрение от драконов, которые дальше своего носа не видят? Даже не догадались сменить рацион для ребёнка, у которого болел живот! Точнее, наверняка догадывались, что это нужно было сделать. Просто упирались. Хотели побыстрее получить «нормального» дракона. Изверги!

Метка начала вновь неприятно ныть. Я дотянулась до неё пальцами, погладила, будто это могло унять боль. Затем подошла к зеркалу, окинула себя задумчивым взглядом.

Когда связь спадёт, дракон будет смотреть на меня с презрением, как это и должно было быть изначально?

Даже если я буду вести себя самым лучшим и приличным способом? Даже если буду идеальной няней для его племянников? Даже если мой моральный компас будет безупречно вести вперёд?

Что-то неприятное и холодное от этой мысли завозилось в подреберье.

Мне должно быть всё равно. И, наверное, будет. Ему будет отвратительно. А мне всё равно. Нужно только перетерпеть.

Я приказала себе не думать об этом.

Всё-таки странная сумятица в мыслях и чувствах из-за одного нахального мужчины — это низкая цена за новую жизнь, за здоровое тело и возможность помочь невинным детям.

На свету я стала просматривать шерстку котёнка на предмет блох. Каким-то чудом он оказался без пассажиров. Может быть, здесь даже у уличных животных это не так сильно распространено? Новость чудесная… но помыть бедолагу всё равно пришлось.

Подарок для малыша должен быть чистым, свежим и вкусно пахнуть.

Котёнок тоненько попискивал и первое время вырывался, но при этом умудрялся не царапать меня.

— Ну что ты боишься? Всё хорошо, я же держу тебя…

В конце концов, он даже перестал упираться и позволил себя искупать. Я вытерла его и дополнительно закутала в полотенце. Он, конечно же, сразу же выпутался из него, плюхнулся мокрой попой на кровать и принялся вылизываться.

У меня осталось немного времени, чтобы переодеться, умыться и заплести волосы в косу, но тут в дверь постучали. Служанка принесла еду для котёнка?

За принудительное купание он заслужил двойную порцию.

Я приоткрыла дверь, а вместе с ней и рот от удивления. Ведь за ней стоял не кто иной, как Йоко собственной персоной. Рыжеволосый, розовоглазый, ушастый, серьёзный и злой. Выглядел как обычно, в общем.

— Чем могу помочь? — спросила.

Ну не кошачью еду же он решил принести, в самом деле.

Вот только так и оказалось. Я открыла дверь пошире, не ожидая ничего дурного, и заметила что-то вроде паштета на серебряном блюде, которое он держал на ладони.

— Ты просила мясо, — его тон был обличительным, — всё-таки понадобилось, верно? Ну, где ты его прячешь! Думала, это пройдёт мимо меня? Хоть бы постаралась заказать его инкогнито! Думала, я не отреагирую на то, что противница мяса заказала мясо?!

Я ничего не понимала. А Йоко решил зря не терять времени, отодвинул меня в сторону, словно манекен, и прошёл в спальню.

Оглядел всё придирчивым взглядом. Заглянул даже в ванную комнату.

— И где же? — протянул раздражённо. — Где. Ты. Его. Прячешь?