Но я не хотела, не хотела, не хотела прощаться.

А он, как выяснилось, не хотел меня отпускать…

И хотя ещё мгновение назад казалось, что силы покинули его, он вцепился в меня. Не дал шанса разорвать поцелуй, который становился всё горячее.

И это не была лихорадка.

Я вновь почувствовала связь между нами. Почувствовала свет и тепло внутри. И делилась с ним беззаветно и отчаянно.

Я не заметила, когда хватка Девила стала сильнее, когда он уложил меня рядом с собой и запустил пальцы в волосы. У меня не было никакого желания вырываться.

Он целовал меня, прижимал к себе, кусал… и это в тот момент для меня это значило только одно — он всё ещё жив.

— Я не знаю как, — прошептал Девил мне в шею, — но ты меня спасла.

Пока император и его люди устраняли последствия магического взрыва, мы с Девилом разбирались с другими проблемами.

Я рассказала о странной реакции Чарли на малыша. О том, что Резергард почти вспомнил что-то.

Это заинтересовало дракона даже больше, чем я ожидала.

Как только он окончательно восстановился, мы отправились в крыло претенденток, чтобы забрать мальчиков и отвести их в детскую к подкидышу.

— Хорошо бы он имел отношение к моему брату, а не ко мне.

— Что ты имеешь в виду? — я выгнула бровь.

Он улыбнулся как-то странно.

— Ничего, идём, мышка.

Через несколько минут Резергард сидел на стуле у окна и пронзал нас скептическим взглядом. Чарли стоял рядом со мной, держался за подол платья и отчаянно не хотел подходить к детской кроватке.

— Он тебя не укусит, — сказала я, погладив дракошу по голове. — Он очень милый малыш. И он спит. Не хочешь посмотреть? Не так давно и вы с Поппи были такие же маленькие. Тебе не интересно?

— Нет, — ответил мальчик, — я не хочу. Лана, давай уйдём отсюда.

Тут к разговору подключился Девил. Он подошёл ближе и сказал:

— Чарли, я хочу, чтобы ты это сделал. Я твой дядя. Разве можно вести себя так рядом со мной?

Мальчик поджал губы, его большие невинные глаза наполнились слезами.

Мне стало не по себе. Резергард тоже не был в восторге.

— Что вы его мучаете? — рявкнул он.

— Малыш, я рядом, что может случиться? Не плачь, пожалуйста, — сказала я Чарли, а потом посмотрела на его старшего брата. — Это очень важно. Может быть, ты вспомнишь что-нибудь? Никогда раньше не слышал это имя? Санни.

Резергард вновь задумался, а Чарли напрягся.

— Что не так? — Девил присел, чтобы не возвышаться рядом с маленьким племянником скалой и внимательно на него посмотрел. — Ты уже видел где-то этого мальчика?

— Я назвал котёнка так, как мама звала его, — признался Чарли.

Мы с Девилом переглянулись.

— Наша мать? — вскочил Резергард со стула. — Ты не можешь её помнить! Я не помню…

— Я не помню лица, — нахмурился Чарли, — я помню, что она качала Санни. И Санни плакал. А она пела песню. Лана знает эту песню… Про медведей…

— Может быть, ты ещё скажешь, что она — наша мать?

— Резергард, — вмешался Девил, — не стоит возникать. Мы во всём разберёмся.

— Будете его слушать? Отлично!

Мальчик поспешил убраться из комнаты, Девил хотел его остановить, но я не дала.

— Я поговорю с ним! Останься с Чарли, пожалуйста.

— Хорошо.

Дракон отпустил меня, и я поспешила за Резергардом.

— Постой! Пожалуйста, я так за тобой не угонюсь…

— Ну что ещё? — он остановился за поворотом.

Мальчик, который ещё должен играть в игрушки и не думать о взрослых проблемах. Брошенный мальчик. Безумно красивый, но со взглядом исподлобья. С океаном боли в глазах.

— Резергард… — начала сбивчиво. — Мы хотим помочь тебе. Что плохого, если Чарли вспомнит что-нибудь о ваших родителях?

— Разве не понятно? — нахмурился он. — Если он правда что-то вспомнил, то почему он, а не я? Я старше. Но я не могу. Не могу просто взять и заглянуть за завесу этой тьмы. И я что… я должен поверить, что он может? А если он просто выдумывает?

— Я поняла…

— Да что ты могла понять, а?

— То, что ты не хочешь разочаровываться, — я положила ладонь на его плечо. — Ты не хочешь поверить ему, а потом узнать, что никаких воспоминаний не было. Что Чарли просто это придумал. Что мы никогда не найдём твоих родителей.

Резергард молчал. И это было ответом.

— Послушай… Ты прав.

— Да?

— Да, ты прав. У Чарли могут быть ложные воспоминания. На это очень много причин. И может оказаться, что мы зря копаемся во всём этом. Может быть, его поведение — это очередной ложный след в поисках твоих родителей, твоего прошлого.

— Тогда, может, хватит уже их искать?

— Резергард, — я сжала пальцы на его плече и заглянула в его глаза, — не верю, что это говорю, но тебе следует быть сильным. Сильнее, чем сейчас.

Он посмотрел в ответ озадаченно.

Я всегда была той, кто требовал относиться к детям, именно как к детям. И без разницы, какой они расы и кем должны стать, когда вырастут.

Мне было невыносимо жаль мальчишку, который оказался посреди нескончаемого кошмара.

Но я должна была стать жёстче, чтобы он смог из него выбраться.

— Ты боишься боли. И может быть, не зря. Может быть, мы никогда их не найдём. Но разве та боль, что ты можешь испытать, не стоит попытки? Что если это не детская фантазия? Что если твоему отцу нужна помощь? Ещё рано сдаваться. Мы должны быть сильными.

— Ты так говоришь, будто тебя это касается! Это моя семья!

— Твоя мать знала те же колыбельные, что и я. Она была из моего мира. Кому помогать, если не мне? Как ты не поймёшь, Резергард? Как бы ты ни был со мной груб, я привязалась к тебе и остальным. Мне не всё равно. И я не могу оставаться в стороне. Твой дядя едва не сошёл с ума, пытаясь найти ответы на свои вопросы. А ты, пожалуйста, просто не убегай.

Он стиснул зубы так, что по лицу заходили желваки. Несколько мгновений молчал, будто обдумывая мои слова. И лишь затем молча отправился назад в детскую комнату.

— Ты права, Лана, — сказал он, прежде чем войти туда, — как всегда. И это уже бесит…

Я улыбнулась, но уже через несколько мгновений улыбка сползла с лица. Девил держал плачущего Чарли над плачущим же малышом.

Я так и знала, что его нельзя было оставлять с детьми.

— Что ты делаешь!

Я взяла Чарли на руки, прижала к себе, принялась успокаивать.

— Всё хорошо, маленький, хорошо, тебе не больно? Девил, как ты мог?

— Это быстрее, — пояснил дракон, совершенно не стыдясь своего поступка.

— Женщина с красными волосами забрала Санни, — сказал Чарли сквозь слёзы.

— Женщина с красными волосами? — удивилась я.

— Постойте, — проговорил Резергард, — я помню кого-то… Ай… — он нахмурился, будто от головной боли. — Какая-то женщина привела нас сюда. Но я не помню лица.

— Кто это мог быть? — спросила я у Девила.

— Тот, кто входит в систему дома. Иначе кевлара просто не пропустила бы.

— Но если бы кто-то был причастен, разве древняя магия не считала бы злой умысел?

— Если сам человек думает, что действует во благо, то нет. Кевлара не читает мысли буквально и не смотрит на них с объективной стороны. Она считывает энергетику человека. Его собственное отношение к происходящему. Чувство вины, страх, злость. Эта женщина могла верить в то, что не нарушала никаких правил. И ещё она могла следовать приказам главы рода. Если бы сам Эдгар так захотел, это бы не привлекло внимание древней магии. Если бы ни у кого не возникало опасных противоречий.

— Да, я это помню. Нужно ещё раз опросить слуг. Теперь уже всех рыжих. И пусть мальчики будут присутствовать при этом.

Девил согласился и сразу же отправился допрашивать существ по энному кругу. Я видела, как сильно ему хотелось прийти хоть к какому-то завершению.

Испытания отбора сдвинули, мы с девочками и Цукером развлекали Поппи, Чарли, Резергарда и девочек ханум Офелии Рокэ. Их няня тоже пострадала, но она уже приходила в себя.