Когда наконец колесико перестает крутиться, я открываю браузер, чтобы проверить электронную почту, и замираю, понимая, что у меня нет данных для входа. Автоматически сгенерированная комбинация из случайных букв, цифр и символов хранится в моем менеджере паролей, а он спрятан в блокноте, который я забыла взять с собой, когда торопилась уйти. Ничто из этого нельзя сбросить, потому что у меня нет телефона.

Я закрываю вкладку, охваченная неожиданным облегчением. Я действительно недосягаема.

Откинувшись на спинку стула, я скрещиваю руки на груди и запрокидываю голову, не зная, что делать дальше.

— Я почти закончила здесь, если этот не работает.

На одной из потолочных плиток виднеется темно-коричневое пятно от воды.

— Он нормально работает.

Проходит несколько мгновений, и я уже думаю, что разговор окончен. Но тут она выпаливает:

— Извините. Я знаю, что мне не следовало ничего говорить. Я и не собиралась. Но я должна сказать, что подписана на ваш подкаст. Я ваша большая поклонница.

Я возвращаю голову в прежнее положение, заново оценивая выражение ее лица, когда я вошла. Она прикусывает губу и ждет моей реакции. Я знаю, как выгляжу. Как все это выглядит.

— О, — это все, что я говорю.

— И я знаю, что я просто незнакомка для вас, но… эм…

— Я не хочу об этом говорить, — огрызаюсь я и тут же начинаю ненавидеть себя. — Извините, я просто… не хочу.

Она несколько раз кивает, явно разочарованная. И хотя у меня едва хватает сил говорить, я с раскаянием спрашиваю:

— Это твой первый раз здесь?

Она слегка опускает голову.

— Третий. — Ей не больше двадцати пяти. Я узнаю, что ее зовут Митали. У нее нет детей, но она надеется, что однажды у нее их будет много. — Мне просто нужно сначала кое-что решить. — Она говорит это решительно, но решимость не отражается в ее глазах. — Здесь есть матери с тремя, четырьмя маленькими детьми. Я не хочу закончить так же, как они. Я не хочу, чтобы мои дети видели это место.

У меня на языке вертится вопрос, который я не имею права задавать. Потому что это правда — она мне чужая. Но нас кое-что объединяет: одна и та же ужасная вещь, которая привела нас сюда. И почему-то мне нужно знать.

— Ты хочешь детей… от своего мужа?

Она несколько раз моргает. И уже тише отвечает:

— Да.

Печаль пронизывает все мое существо. Я изо всех сил стараюсь не реагировать.

— Как ты с ним познакомилась?

Ее плечи расслабляются; легкая улыбка играет на ее губах.

— Мои родители хотели, чтобы я вышла замуж за другого. За мужчину, который был на двадцать лет старше меня. Мы были незнакомцами, но он был богат. Моя мама сказала: «Деньги не могут купить тебе счастье, но они могут купить тебе дом».

Я знаю, что это правда.

— И?

— И я сказала «нет». Я переехала в Лос-Анджелес и встретила Артуро, который был недостаточно взрослым, чтобы годиться мне в отцы, или богатым, или даже индийцем. Кто-то может сказать, что в нем нет ничего особенного. Но он наполняет что-то внутри меня. — Она дотрагивается до своей груди. — И я понимаю, как это звучит, когда я нахожусь здесь и говорю такие вещи. Но он хороший человек. Ему просто нужно повзрослеть.

— Тебе помогает то, что ты здесь?

Она издает грустный смешок.

— Вы, должно быть, думаете, что я дура.

Я качаю головой, задаваясь вопросом, догадался ли кто-нибудь еще об их секрете. Такие ли у них отношения, которым завидуют в социальных сетях. Верит ли она, что счастлива.

— Я так не думаю.

— Я прихожу в убежище, чтобы дать ему передышку от самого себя. Когда я возвращаюсь, он становится намного лучше. — Отводя взгляд, она тихо добавляет: — Нам становится намного лучше.

Моя тошнота вернулась, и я не хочу, чтобы ей пришлось дальше объяснять, поэтому я просто говорю:

— Спасибо. За твою честность.

Кивая, она встает и потягивается, разгибая спину; она хрустит дважды.

— Мне пора. Было очень приятно познакомиться.

— Взаимно.

— Не забудьте очистить свои данные перед уходом.

В тихой комнате раздается жужжание компьютера. Оставшись в одиночестве, я думаю о Бенни. Он уже наверняка прочитал мемуары. Он знает секреты, которыми мне было стыдно с ним делиться. Я пока не готова говорить, мне нужно поспать. Но есть кое-что, что я могу сделать, чтобы дать ему понять, что со мной все в порядке. Я захожу на наш сайт, перехожу на страницу для отправки материалов и печатаю несколько слов.

Когда я нажимаю кнопку «Отправить», меня охватывает волнение. Я смотрю на экран, прижав кончики пальцев к губам. Поддавшись порыву, я открываю другую вкладку и ввожу свое имя. Значок загрузки крутится и крутится. Я уже готова сдаться, когда страница заполняется словами.

У меня тут же кружится голова.

Слова накатывают на меня волнами. Пропала. Мертв. Преступный умысел. Меня так трясет, что я едва могу нажать на первую ссылку. Перед глазами все плывет, я бегло просматриваю статью и закрываю браузер. Едва успеваю добраться до своей ванной комнаты, как меня выворачивает.

Когда я выхожу из спальни, уже почти полдень, хотя мне удалось поспать урывками всего несколько часов. В гостиной я направляюсь прямиком к окнам, выходящим на улицу.

— Все еще там, — говорит Сара, когда я выглядываю из-за штор.

Репортеров стало еще больше. Сейчас на улице припарковано не меньше дюжины машин. Мы пытались отогнать их этим утром, но это только раззадорило их.

Сара протягивает мне кружку кофе.

— Выглядишь как дерьмо.

— Спасибо. — Я делаю глоток и прижимаю ладонь ко лбу, где нарастает мигрень. — Есть новости?

Она качает головой.

— Как думаешь, камеры есть и у дома Джой?

— Мэллори говорит, что нет.

При упоминании Мэллори мои мышцы напрягаются.

— Ты говорила с ней?

Сара вглядывается в мое лицо.

— Я уверена, что в этой истории есть еще много чего, Бенни.

Я не могу выкинуть Келлер из головы с тех пор, как покинул участок. Это вырвано из контекста? Я продолжаю пытаться вспомнить, как это было, чтобы это не звучало так, будто я подозреваемый. Так, чтобы мне не было стыдно. Любит ли Джой вас в ответ? Так же сильно, как вы любите ее? Мне нужно, чтобы Мэллори рассказала мне всё, что она сказала.

— Она у Джой?

Сара кивает.

— Она не хочет оставлять дом без присмотра.

Я ставлю кружку на столик, расплескивая кофе через край.

— Бенни, — говорит она, пока я роюсь в миске у двери.

Я проверяю пол, обыскиваю ящики в консоли.

— Ты взяла мои ключи?

— Хотя бы прими душ.

— Ты взяла мои ключи?

— Бенни, ты устал, и ты расстроен, и эти идиоты снаружи набросятся на тебя. Ты не готов к этому.

— Где они? — Мы смотрим друг на друга. — Знаешь что, неважно. — Я хватаю поводки для собак. Они слышат звон застежек из другой комнаты и бегут ко мне — единственное приятное зрелище за весь день.

— Бенни, не…

Я захлопываю за собой дверь. Репортеры начинают кричать через секунду.

— Что вы можете сказать о смерти Ксандера?

— Где Джой, Бенни?

— Вы знаете, что случилось с Джой?

Я пытаюсь прорваться сквозь них, когда один голос перекрывает все остальные:

— Правда, что вы влюблены в нее, Бенни? Правда, что вы с Джой любите друг друга?

— Займись своим делом, — говорю я своему скользкому соседу, подкармливающему белок, пока он наводит камеру для удачного кадра.