Луна подталкивает меня локтем.

— Ты должен рассказать им о деньгах.

Я бросаю на нее взгляд.

— Что? У них могут быть идеи. Не то чтобы тебе было что скрывать.

Это не та информация, которой я готов делиться, по крайней мере, пока я не пойму лучше, что происходит. Но Луна права в одном — у них могут быть идеи. Я понижаю голос до шепота.

— Мэллори и Куинн только что ссорились.

Луна наклоняется ближе.

— Из-за чего?

Быстро я пересказываю то, что слышал.

— Что думаешь? Думаешь, Мэллори что-то знает?

Карлотта смотрит на Эмиля, который пожимает плечами. Я нетерпеливо жду, когда кто-нибудь вступится.

Наконец Луна говорит:

— Я не знаю, Бенни. Они могли ссориться из-за чего угодно.

— Она права. — Карлотта кивает. — Давай не будем придавать этому слишком большого значения. Сейчас все немного на взводе.

— Думаешь, я этого не знаю? — Я жалею о своих словах еще до того, как закрываю рот, но послушайте. Она судья. Она видела ужасные вещи в своем суде. Уж она-то должна понимать, почему я могу что-то подозревать. — Я просто говорю. Это не было похоже на бытовую ссору.

Никто из них не отвечает, и внезапно я чувствую себя совсем одиноким здесь. Как будто я все выдумываю. С горящим лицом я смотрю в землю, пока гулкая трель сверчков заполняет тишину.

Наши пробные выступления были относительно небольшими по некоторым меркам, но огромными для нас, новичков. Несколько сотен человек по будням в местных комедийных клубах. Если вы были среди присутствовавших на том первом шоу, вы знаете, как я нервничала. В тот момент, когда мы с Бенни вышли из-за занавеса, я начала хихикать как дурочка, потому что что мы, черт возьми, о себе возомнили? Как это вообще было нашей жизнью? Когда мы заняли свои места на сцене, я подумала, что смогу сохранять хладнокровие, но, к сожалению, я решила вести. Как оказалось, когда ты держишь в одной руке два листа с исследованиями, а в другой микрофон, невозможно скрыть дрожь.

Господи, помоги мне, я была любителем. У меня пересохло во рту. Мои губы прилипли к зубам. Из моего рта вырывались странные звуки, и чем чаще это случалось, тем больше я нервничала.

— Принесите Джой коктейль, — крикнул Бенни, прерывая меня.

Я хихикнула — снова хихикнула — и принялась обмахиваться распечатками.

— Может, мне лучше надеть подгузник.

— С этим я тебе помочь не могу. — Бенни ободряюще подмигнул мне, и я позволила себе на мгновение заглянуть ему в глаза. И нашла в них опору.

— Это напоминает мне о том, как я надела подгузник, когда мне было четырнадцать.

Бенни ни на секунду не растерялся.

— У меня так много вопросов.

— Я была в гостях у подруги, а ее старшая сестра заняла единственную ванную. И мы только что выпили, типа, целый литр Pepsi.

— Я весь во внимании.

— Знаешь тот научный эксперимент, когда бросаешь Mentos в газировку? Ты понимаешь, о чем я?

— Когда получается гейзер?

— Именно.

— Ты гейзер в этом сценарии?

— Именно.

Бенни рассмеялся.

— Ладно, проведи нас через это. Ты взяла подгузник и что дальше?

— Что ж. Здесь история усложняется.

Если кратко, друзья, не опорожняйте мочевой пузырь в детские подгузники, если вам больше двух лет.

Туалетный юмор. Никогда не устаревает. И в данном случае он спас меня от неминуемого провала.

После того как мы закончили шоу, меня разрывало от эмоций.

— Я никогда не смогу заснуть.

Бенни усмехнулся.

— Это лучше, чем наркотики.

— Но серьезно, я не думаю, что смогу заснуть.

Первый урок усвоен: не назначайте выступления на слишком позднее время. Будь проклята нарколепсия, ведь мне потребовались часы, чтобы отпустить этот кайф.

Следующий урок был еще сложнее: как путешествовать по стране с лучшим другом и мужем, чтобы никто никого не пригрозил убить.

Подкаст-туры — это нечто особенное. Когда-нибудь мы с Бенни посвятим целый выпуск бесчисленным историям, вытекающим из нашего грандиозного тура по девятнадцати городам. Например, тому, как Ксандер поехал вперед, чтобы убедиться, что наш зал в Портленде готов, а мы с Бенни сделали крюк в Voodoo Doughnut и так заблудились, что прибыли через пятнадцать минут после начала. Или ночи, когда мы втроем отравились жареной курицей из румсервиса в Чарльстоне. Или тому, как я уснула в метро между нашим Airbnb в Парк-Слоуп и залом в Сохо, и им пришлось выносить меня из поезда.

Чтобы я могла соблюдать график с учетом возможных непредвиденных обстоятельств (джетлаг, задержки рейсов, пищевые отравления), мы добавили дополнительные дни к каждому городу. Но и этого было «недостаточно» для Ксандера. Он хотел, чтобы была учтена каждая секунда. Каждая туристическая остановка, каждый заказ столика в ресторане, сны, перерывы в туалет, ну вы понимаете. Это было очень ответственно, и это надоело. Быстро.

К тому времени, когда мы приземлились в нашем двенадцатом городе, Саванне, атмосфера накалилась. Нам отчаянно нужно было мероприятие на сближение команды, и я решила, что тур с привидениями — это то, что нужно. Особенно с алкоголем. Из соображений осторожности я не выпила ни глотка с тех пор, как мы покинули Лос-Анджелес, и мне не помешало бы пиво. Всем нам не помешало бы. Я забронировала билеты без спроса и объявила об этом за ланчем.

— Верни деньги, — сказал Ксандер. — У нас проверка звука.

Бенни поднял бровь.

— Ты имеешь в виду, типа, раз-два-три? — Мы не проводили проверок звука. И эта предполагаемая проверка звука была более чем за двадцать четыре часа.

— Сказали, что это необходимо, — сказал Ксандер.

— Нельзя перенести? — спросила я.

— Слишком поздно. Я сказал, что мы будем.

Я попыталась не скривиться, но скривилась. Ксандер вел себя нелепо, а я хотела, чтобы Бенни был счастлив. Нуждалась в том, чтобы он был счастлив. Кроме того, я люблю истории о привидениях.

— Нам всем обязательно идти?

— В смысле? — Ксандер скрестил руки. Он знал, что я имею в виду.

— Если бы мы с Бенни пошли, это был бы хороший материал для нашего шоу.

Нам не нужно было разрешение. Не было смысла всем нам идти тыкать в микрофон. Но в этот момент дело было не в разуме. Мы ждали его ответа, как двое детей, выпрашивающих у родителей денег на мороженое.

— Идите тогда, — сказал Ксандер, удивив нас.

Так мы и сделали. Мы ехали на велосипедах под дождем, делая паузы между историями о повешениях и желтой лихорадке, чтобы выпить пива в проклятых тавернах и пабах с привидениями. Это было самое веселое время, которое мы провели вместе за долгое время. Мы были в прекрасной Саванне. Жизнь была хороша. Превосходна. Мы были самыми везучими людьми на свете. К тому времени, как мы вернулись в отель, промокшие, счастливые и чуточку пьяные, я была готова показать Ксандеру, как я благодарна ему за то, что он сделал все это возможным.

Но его не было в нашей комнате. Его не было ни в баре внизу, ни в бизнес-лаундже, ни в бассейне на крыше. Он также не брал трубку.

Я постучала в дверь Бенни, и он открыл в полотенце.

— О. Я думал, это обслуживание номеров.

— Это так ты открываешь дверь для румсервиса?

— А это разве не так открывают дверь для румсервиса?

Я оглядела его с ног до головы.

— Ты похудел?

— С тех пор, как ты видела меня десять минут назад?

— Ты знаешь, что я имею в виду. — Обычно он носил мешковатые футболки, поэтому, вероятно, я и не замечала, но он определенно был стройнее обычного.

Он пожал плечами.

— Пищевое отравление.

— У меня тоже было пищевое отравление. — Я драматично сжала свой жирок на боках. — От гастролей обычно толстеешь.

— Извини, я не получил должного уведомления об этих правилах. Может, попросишь Ксандера переслать?