— У НАС НЕТ РЕБЕНКА.

— И, возможно, это к лучшему.

Я бросилась на него. Я хотела выцарапать ему глаза. Разорвать ему грудь. Выпить его кровь. «Посмотри на меня сейчас, — хотела сказать я. — Я похожа на беспомощную?» Но он повалил меня на спину раньше, чем я успела выдернуть у него из головы хоть один волосок.

— Перестань, — сказал он, удерживая меня. — Перестань бороться.

Я не перестала. Я боролась так сильно, так долго, что в конце концов потеряла сознание. Когда я пришла в себя, он прижимал прохладную влажную ткань к моей шее.

— Нуждаться в помощи — не стыдно, — тихо сказал он.

Он приготовил миску супа и набрал мне ванну.

— Прости, — прошептала я, пока он намыливал мне голову.

— Спасибо, — прошептала я, когда он укладывал меня в постель.

На следующий день после полудня Бенни пришел записывать подкаст. Ксандер, конечно, был дома, маячил поблизости, пока Бенни наполнял стакан водой и выпивал его двумя долгими глотками. Вытирая рот, он окинул меня взглядом.

— Почему ты это носишь? На улице девяносто восемь градусов. — Я чувствовала жар, исходящий от его кожи; его лоб был покрыт каплями пота.

— Что, бойз-бэнд? — Я потянула за рукава толстовки, остро ощущая на себе взгляд Ксандера. На завтрак он приготовил блинчики с ягодами, сливками и свежевыжатым апельсиновым соком. Я не была голодна, но все равно съела все до последней крошки. — Как тебе Коннектикут?

Бенни вытер лоб бумажным полотенцем.

— На тридцать градусов прохладнее. — Его сестра сводила его в несколько пивоварен. Они ели пиццу в Мистике. Провели день за покупками. — Сара настояла, что мне нужна новая обувь. — Он обращался ко мне, несмотря на то, что Ксандер стоял совсем рядом.

— Ты купил новую обувь?

Его бровь дернулась.

— Серьезно, почему ты в толстовке?

Я хотела рассказать ему. Я могла бы превратить это в шутку. «Послушай, что за безумие случилось прошлой ночью. Посмотри, как легко появляются синяки, когда кто-то удерживает тебя коленями. Разве не дико, как пальцы оставляют следы на коже, когда кто-то сжимает твои руки?» Вместо этого я посмотрела Бенни прямо в глаза и сказала, что у меня начались месячные.

Мне больно говорить, что были и другие подобные сцены. Другие ссоры. Другие толстовки в жаркие дни.

— Тебе повезло, что я так терпелив с тобой, — говорил Ксандер.

Каждый раз я обещала себе, что расскажу Бенни, что происходит, и каждый раз находила оправдание не делать этого. Они с Луной все еще работали над своим браком. Я не хотела нагружать его еще одной проблемой. Кроме того, рассказ Бенни только вынудил бы меня действовать, а какие у меня вообще были карты? Ксандер был неразрывно связан с каждым аспектом подкаста. С каждым аспектом моего существования. Это было так. Истощающе. Сложно.

Как умирающая звезда, я начала сжиматься внутрь себя. И, как всегда, Ксандер заботился обо мне. Кормил меня. Приносил мне таблетки. Сопровождал меня к врачам. Чтобы успокоить его, отблагодарить за заботу, я держала рот на замке.

Я знаю, о чем вы думаете. Знаю. Но это еще не самое худшее.

Мы попадаем в пробку. Движение начинается сразу после того, как мы въезжаем на шоссе, поэтому я меняю маршрут и сворачиваю на второстепенные дороги, как только мы проезжаем Элизиан-парк. К тому времени, как мы добираемся до моей старой улицы, уже середина утра, и мне приходится ждать, пока самосвал закончит опрокидывать линию мусорных баков, прежде чем занять единственное свободное место у обочины.

Джой была права. Здание больше не называется Chez Moi.

— Chez Nous? — говорит Сара.

От «моего дома» к «нашему дому». Его тоже перекрасили. Тот же кремовый, та же мята, но чище. Свежее.

— Попробуй. — Я указываю на ноутбук Джой на коленях у Сары и задерживаю дыхание.

Она вводит пароль. Снова неверно. Я почему-то не удивлен.

— Что теперь? — спрашивает Сара.

— Не уверен. — Я жду, пока проедет Mini Cooper, и выхожу из машины. Я по-прежнему думаю, что мы здесь не просто так. Как и сказала Сара, иначе это было бы слишком большим совпадением. Я подхожу к зданию, а Сара идет рядом со мной. Жакаранды, похожие на папоротники, отбрасывают тень на потрескавшийся тротуар.

Сара указывает на нижнюю квартиру слева.

— Это была твоя, да?

Я киваю, глядя на старые окна со стальными рамами над моей квартирой. Когда Джой жила здесь, она повесила прозрачные желтые занавески, которые пропускали свет и одновременно наполняли комнату сиянием. Теперь на окнах вообще ничего нет. Сара подталкивает меня и указывает на табличку, висящую на стене в коридоре под лестницей: «СДАЕТСЯ СОБСТВЕННИКОМ».

У меня перехватывает дыхание.

— Неужели…

Либо квартира вот-вот будет сдаваться, либо ее недавно сняли. И самая вероятная из четырех квартир, которые я вижу от главного входа в Chez Moi — Chez Nous — это квартира Джой. Та самая квартира с чешуйницами, енотами и сломанной посудомоечной машиной. Мое сердце колотится в горле. Если Джой здесь… Я почти не хочу позволять себе думать об этом. Мне все равно, что мне нужно сделать, чтобы помочь ей все исправить. Если она здесь, клянусь богом, я сделаю все возможное, чтобы никогда, никогда больше не потерять ее. Я подхожу к лестнице, и внезапно я уже у ее двери.

Запах блинов. Стук тарелок. Здесь кто-то есть. Здесь точно кто-то есть. Сара стоит позади меня, нежно положив руку мне на спину, пока я стучусь.

Внутри тихо. Я наклоняюсь вперед, уставившись на свои кроссовки Converse, и напрягаю слух, пытаясь уловить звук шагов. Но сейчас тихо. Коврика у двери нет. На стене нет обуви или пакетов, как в квартире напротив. Я начинаю беспокоиться, что мне почудились запахи и звуки, когда щелкает замок. Дверь приоткрывается.

— Чем я могу вам помочь? — женский голос.

У меня внутри все сжимается, а когда я вижу лицо женщины, мне становится еще хуже. Круглые щеки, встревоженные карие глаза. Это не Джой.

— Я искал свою подругу. Я думал, она может быть… — Я слишком разочарован, чтобы продолжать.

— Вы не видели здесь эту женщину? — Сара показывает фотографию Джой на своем телефоне.

Женщина открывает дверь шире и щурится, глядя на экран. Маленькая девочка с растрепанными черными кудряшками и в розовой пижамке с пинетками подходит ближе, обнимает женщину за ногу и сосет большой палец, с любопытством глядя на меня. Женщина качает головой.

— Не видела. Она пропала?

Я киваю, и она сочувственно хмурится.

— Мне жаль, хотела бы я помочь.

— Там была квартира, которую сдавали, — говорит Сара, прежде чем женщина успевает захлопнуть дверь. — Это была она? — Она указывает на скудно обставленное пространство, видневшееся сквозь щель. Простой серый диван. На ковре, который знавал лучшие времена, разбросаны пластиковые игрушки.

— Переехали только вчера, — говорит женщина. Маленькая девочка протягивает пухлые ручонки, и женщина поднимает ее. Целует в лоб. — Надеюсь, вы найдете свою подругу.

Через дорогу открывается дверь противоположной квартиры. Мужчина примерно моего возраста в утепленных шортах, шлеме и рюкзаке выкатывает шоссейный велосипед на лестничную площадку. Мы представляемся и показываем ему фотографию Джой.

— Извини, приятель. — Он поднимает велосипед над головой. — Хотел бы помочь.

Мы спускаемся за ним. Когда он уезжает, мы пытаемся постучать в квартиры на первом этаже, но всё не то. Теперь я знаю, что ошибался, и я не удивлен, когда никто не открывает.

Опустившись на одну из открытых лестниц, я провожу рукой по лицу, злясь на себя за то, что позволил себе надеяться. Конечно, Джой здесь нет. Я ужасный друг. Если она действительно оставляла подсказки, я явно не смог их разгадать.

Сара садится рядом со мной.

— Что происходит у тебя в голове?

— Я правда думал, что она пыталась мне что-то сказать.

— Может быть, и пыталась. Но, Бенни, я думаю, нам нужно поговорить о том, почему. Почему именно так?