Это тот же вопрос, который я задавал себе.

— Я уверен, что должна быть веская причина. Я постоянно прокручиваю это в голове. Все, что она сказала той ночью, — что ей нужно сказать мне кое-что важное и что ей нужен перерыв в подкасте. Возможно, она планировала рассказать мне о разводе, но что, если она пыталась сказать мне что-то другое? Мы не знаем, когда разбилось окно. Что, если какой-то незнакомец уже был в доме, когда я пришел? Что, если я мог бы помочь и даже не знал об этом, потому что моя голова была так далеко в собственной заднице?

— Не надо, — говорит Сара. — Не смей так с собой поступать. Я говорю о подсказках. Она попросила тебя прийти в определенное время. Запиской, засунутой в карман. А потом то сообщение о том, что нужно собрать кусочки для XYZ — зачем ей это делать?

— Потому что она боялась, что Ксандер что-то сделает, чтобы остановить ее.

— Верно. Но ты же не думаешь, что это было только ради защиты подкаста, правда?

Мимо проезжает старый дизельный BMW, из открытых окон доносится «Sweet Adeline» Эллиота Смита. Я опускаю взгляд на свои руки.

— Бенни, мы не говорили о том, почему Джой уходит от Ксандера. — Сара ерзает и прочищает горло. — Я знаю, последние несколько месяцев были бурными, но Джой казалась тебе нормальной… в остальном?

— Что ты имеешь в виду под «в остальном»?

— Она вела себя по-другому? Более напряженно или тревожно, чем обычно?

— Ну, да. Как ты сказала, было бурно.

— Она изолировала себя?

— Да. Но из-за сталкера.

— Ты всегда жалуешься на то, как Ксандер все контролирует. Он контролирует все деньги?

— У него нет полного контроля. У нас есть бухгалтеры и все такое. Но достаточно, чтобы было сложно его исключить. — Мое сердце неприятно колотится. — К чему ты клонишь?

— У Джой есть доступ к твоим финансам?

— Думаю, да. Я же говорил, что, по мнению Луны, миллион долларов мог перевести кто-то из них.

— Но перевод не прошел.

— Верно. Потому что Ксандер остановил его.

Она понимающе кивает, закусывая губу.

— О.

— Тебе не понравится мой следующий вопрос, но я должна его задать. — Она берет меня за руку. Сжимает. — Носила ли Джой в последнее время другую одежду? Шарфы? Водолазки? Длинные рукава, когда жарко?

Мой желудок падает так быстро, что мне кажется, будто меня сейчас стошнит.

— О боже.

— Черт. — Она обхватывает меня руками и прижимается щекой к моему плечу. — Мы ничего не знаем наверняка.

Мои глаза наполняются слезами. Я кладу голову поверх ее головы.

— Это нехорошо.

— Нет. Но что бы ни случилось, я здесь для нее, и я здесь для тебя, и мы сделаем все возможное, чтобы это исправить, хорошо?

— Спасибо, что приехала, — выдавливаю я.

— Ты правда думал, что я позволю тебе пройти через это одному?

Мы остаемся здесь, на той же лестнице, на которой мы с Джой сидели сотню раз, и смотрим, как жакаранды колышутся на ветру, пока на телефоне Сары не раздается уведомление. Она читает его и вздыхает.

— Поисковая группа начнет работу через тридцать минут.

Онлайн-посты не прекращались на протяжении всех праздников, с фотографиями меня в ресторанах, в продуктовых магазинах, на прогулках с Ксандером. Вы знаете это покалывающее чувство неловкости, когда за вами наблюдают? Я чувствовала его постоянно. Мой сталкер — к этому моменту я тоже приняла это слово — был одновременно нигде и везде. Мы документировали его действия, блокировали его и сообщали о нем, но он неизменно возвращался. Больше всего нас беспокоила его непоколебимая сосредоточенность на мне.

Я была настолько поглощена этими мыслями, что почти не расслышала, что сказал Бенни, когда мы записывались в начале января.

— Ты… прости, что? Что ты сказал?

Бенни взглянул на Ксандера, который стоял в дверях нашей спальни.

— Мы с Луной разводимся.

— Н-но вы же работали над отношениями. Мы только что получили вашу рождественскую открытку. — Они выглядели такими милыми, улыбаясь в своих уродливых свитерах с подписью «Эти свитера выглядят лучше, когда мы носим их вместе». Меня мучили уколы зависти несколько дней. — И ты говорил… ты говорил, что никакого Сан-Франциско.

Бенни потянулся к нашей счастливой статуэтке, но вместо того, чтобы погладить ее по голове, он поднял ее и положил себе на колени. Прижав большие пальцы к пальцам Фонзи, он сказал:

— Дело не в этом.

— Тогда в чем?

— Во многом. В ссорах, в этих детских вопросах. — Детские вопросы. Мое сердце сжалось, когда он несчастно пожал плечами. — Когда дело дошло до сути, мы не смогли найти достаточно причин, чтобы оставаться в браке.

— О, Бенни. — Я обошла стол и крепко обняла его. Запах его шампуня ударил мне в нос, и я поняла, как давно мы не прикасались друг к другу. — Мне так жаль.

Он посмотрел на Ксандера, возможно, ожидая подобного выражения сочувствия, но Ксандер только нахмурился.

Январь и февраль были отстойными. Бенни хандрил. Луна не отвечала на мои сообщения. Ксандер был в таком дурном расположении духа, что я пряталась от него, когда мы оставались наедине. Я спала днем, даже когда не хотела. Мне отчаянно хотелось выйти из дома, но я не могла этого сделать, потому что за мной следил мой невидимый сталкер. Поэтому я направила всю свою энергию на лучшего друга, подначивая его и умоляя открыться. Чем больше я допытывалась, тем больше он отталкивал меня.

— Ты все усложняешь, — сказал Ксандер. — Если он не готов говорить, значит, он не готов. Точка. Подожди, пока он сам к тебе придет.

Но я не собиралась снова попадаться на это.

И поэтому в марте я сделала две вещи.

Во-первых, я привезла Бенни посмотреть на дом в нескольких кварталах отсюда. Возможно, он не был готов, но я рассудила, что он никогда не будет готов. Ему нужен был толчок, а он был нужен мне поблизости, и к моему огромному облегчению он решил попробовать пожить в Маунт-Вашингтоне. Теперь Бенни будет в нескольких минутах ходьбы. 1528 шагов для него, 1600 для меня.

Во-вторых, я предложила добавить в команду сотрудника. Кого-то, кто послужит буфером в комнате, когда обстановка накалится. Не то чтобы я прямо сказала об этом, но суть была такова.

Что я сказала Ксандеру:

— Тебе нужен помощник.

Он самодовольно усмехнулся в зеркало, выщипывая выбивающийся волосок.

— Думаю, я справляюсь.

— Не в уходе за собой. Настоящий помощник. Продюсер. — Как наш единственный исполнительный продюсер, не связанный с творчеством, он управлял нашими исследователями, дистрибьюторами мерча, специалистами по социальным сетям, веб-мастером, рекламными партнерами, юристами, пиарщиками, бухгалтерами и бог знает кем и чем еще. Все удаленно. — Ты разрываешься. Ты это знаешь, я это знаю. Нам нужен кто-то в офисе. Кто-то, кто сможет интуитивно понять, что тебе нужно, именно тогда, когда это нужно. На самом деле, это нужно было сделать уже давно.

Он уставился на мое отражение.

— Ты так много работаешь, — сказала я, потирая ему спину.

Он вернул пинцет в свой туалетный набор и достал баночку с кремом для лица. Я смотрела, как он наносит по капельке на каждую щеку, надежда утекала с каждой секундой, пока он распределял увлажняющий крем нежными движениями вверх.

— Ладно.

— Ладно? — Это было слишком легко. — Серьезно?

— Вообще-то, это идеальное время.

— Да?

Он кивнул, встретившись со мной взглядом в зеркале.

— Моя сестра ищет работу.

И тут вступает Мэллори.

Как описать Мэллори? Мэллори благоразумна. Она тихая, красивая и внимательная к деталям. Ее жена, Куинн, печет вкусные кексы. И по неизвестным мне причинам она была готова переехать за четыреста миль, чтобы получить эту работу. Сначала я боялась, что переусердствовала. Что, если ничего не выйдет?