Я предположил, что он имел в виду мою тайную встречу с Джой, но теперь я вижу эти слова в совершенно ином свете: ЧТО ТЫ НАТВОРИЛ?

— Прости, — говорю я, когда Луна говорит, что уже едет. — Я не знал, кому еще позвонить.

— Все нормально. Я уже была в этом районе.

— Но не из-за этого.

— Бенни, Джой моя подруга. Конечно, я хочу помочь. — Она вздыхает. Я узнаю этот вздох; услышав его, моя тревога уменьшается наполовину. — Не надо было мне так уходить. Я знаю, как это тяжело.

Мне приходится бороться со слезами.

— Мне не нужны твои извинения. Ты не должна извиняться.

— Что ж, а мне не нужны твои.

На заднем плане слышен гудок. Приглушенное ругательство. Я уже собираюсь спросить, не хочет ли она перезвонить мне, когда она говорит:

— С чем мы имеем дело?

Это «мы» почти меня добивает. Сквозь распухшее горло я объясняю, что произошло с нашего последнего разговора.

— Черт возьми, — бормочет она.

Она никогда не ругается. Никогда. Но вместо того, чтобы шокировать меня, эти два слова наполняют меня чувством справедливости. Я прижимаю телефон к уху, радуясь, что в моей команде есть человек, который меня понимает. Мы погружаемся в уютное молчание, и тут она говорит:

— Бенни, ты же говорил, что техническая команда закончила обработку?

— Да, так сказала Келлер.

Снова бормотание.

— Почему ты спрашиваешь?

— Потому что я поднимаюсь на холм, и в доме Джой есть люди.

— Комедийный подкаст о выживании, — сказала я, допивая маргариту. — И под выживанием ты подразумеваешь…

— Ну знаешь, — сказал Бенни, — способность не умереть.

— И это смешно, потому что…

Он наклонил голову, будто ответ был очевиден.

— Потому что это мы.

Мне понадобилась секунда.

— Прости, что? Ты хочешь, чтобы я сделала это с тобой?

— Это единственный способ, которым это можно сделать.

Я все еще не понимала, поэтому он объяснил мне, как пятилетней. Мы начнем с рассмотрения наихудших сценариев, с которыми, как думали наши молодые версии, наши взрослые версии будут сталкиваться на регулярной основе: зыбучие пески, удары молний, пчелы-убийцы, плотоядные бактерии и тому подобное. Каждый выпуск будет следовать основному формату: один из нас представляет смертельную угрозу дня, а другой выдает идеи, не проведя никакого исследования, о том, как он, столкнувшись с упомянутым сценарием, мог бы отреагировать. Мы будем импровизировать, как всегда, и когда у угадывающего закончатся идеи, ведущий выпуска раскроет лучшие тактики выживания.

В конце концов, если шоу приживется, мы создадим на нашем сайте страницу отправки материалов, чтобы использовать уникальные истории выживания наших слушателей. Никакие темы не будут отвергаться.

Я могла придумать тысячу причин, чтобы сказать «нет». У меня не было времени. У нас не было места для записи. Никто не будет слушать. Мы недостаточно смешны. И самая главная: Ксандер.

— Почему мы?

Он подался вперед, опираясь локтями на стол.

— Скажем, ты только что воссоединилась со своей лучшей подругой после трех мучительно долгих лет, и ты так отчаянно хочешь проводить с ней время, что придумываешь абсурдную идею для подкаста. Но дело в том, что она не абсурдна, и если она скажет «нет», ты, возможно, умрешь от разочарования. Что ты будешь делать? Встанешь на колени и будешь умолять?

Я покрутила свой бокал за ножку, и на моих щеках появился румянец. Лучшая подруга. Я все еще была его лучшей подругой.

— И как ты хочешь его назвать?

— «Эта история может спасти тебе жизнь».

Я моргнула.

— Может?

— Мы не можем давать никаких обещаний. — Он пожал плечами. — Эта история может быть смешной.

— Возможно, ты не умеешь давать названия подкастам.

Он расхохотался, запрокинув голову. Боже, как я скучала по этому звуку.

— Дай этому месяц, — сказал он. — Один месяц, и если никто не будет слушать, ничего страшного.

И так это началось.

Даже сейчас, оглядываясь назад, я поражаюсь, как быстро все произошло. Даже в самых смелых мечтах я не ожидала, что у нас все получится. Я согласилась только потому, что хотела постоянных встреч. Мы записали «Как пережить приступ нарколепсии» в доме Бенни и Луны на Голливудских холмах. Я выдала свои лучшие истории (расстройства сна не лишены преимуществ), мы дурачились и веселились, и Луне так понравилось, что она пересказала эту историю своей подруге-клиентке, которая недавно пережила развод. Этой подруге-клиентке, почти знаменитой телеактрисе, так понравилось, что она опубликовала восторженный отзыв в соцсетях. Несколько ее очень известных друзей поделились ее постом, и к концу недели наша дурацкая 45-минутная тирада дебютировала на третьем месте в рейтинге лучших комедийных эпизодов на iTunes.

Ксандер не мог в это поверить. Он годами играл в предпринимательскую лотерею с очень небольшим успехом, а тут мы, два идиота с посредственными голосами, случайно сорвали джекпот.

В течение нескольких месяцев у нас появилось так много удивительных слушателей (мы вас обожаем!), которые ставили оценки, писали отзывы, подписывались и, что самое важное, вносили свой вклад. Ваши истории. Восхищение. Так много историй, все мастерски рассказаны с ретроспективным чувством юмора. Вы все писатели. Меня поражает, со сколькими необыкновенными ситуациями вы столкнулись. Нападения медведей, аневризмы, неудачное лечение зубов, призраки, комы, ограбления. Я думала, что у нас закончатся темы, но, как оказалось, ужасам этого мира нет конца. Я преклоняюсь перед тем, что выживание — это общий знаменатель. Мы все выжили, чтобы рассказать свои истории. Мы все выживаем. Это вселяет в меня надежду.

Но я снова отвлеклась! Какими бы замечательными вы ни были, стремительный взлет нашего подкаста состоял не только из радуг и единорогов. С внезапной популярностью приходит внезапная ответственность. Мы с Бенни боролись с деловой стороной. Всего было слишком много. Сайт, планирование. Так много электронных писем, так много сообщений, на которые нужно ответить, так много бумажной волокиты со спонсорами рекламы, мерчем и бла-бла-бла. Мне становится скучно, значит, должно быть скучно и вам. Для краткости скажу, что у нас с Бенни оба полушария работают одинаково. И хотя в теории мы хотели справиться со всем сами, у нас ничего не получалось. Никто из нас еще не уволился с «настоящей» работы, а в сутках просто не хватало часов.

Именно поэтому, через полгода, Ксандер вызвался стать продюсером.

Мы перенесли нашу деятельность в мою квартиру в соответствии с моим графиком и только что закончили двадцать шестой выпуск. Бенни собирал свои вещи.

— Нет, приятель, у нас все в порядке. — Он не смотрел Ксандеру в глаза. На самом деле он не смотрел ему в глаза с тех пор, как мы пили маргариту. Хотя я уверена, что он хотел разборок, я умоляла его оставить это, объяснив, что Ксандер только пытался защитить меня, и да, он переступил границы, и да, я тоже зла на то, что мы потеряли последние три года. Очень зла. Но никому из нас не будет пользы ковырять общую рану. Мы должны были двигаться дальше, если хотели двигаться дальше вместе.

— Я понимаю, — сказал Ксандер. — Ты не хочешь, чтобы я был тебе нужен. Но дело в том, что я тебе нужен. Продюсированием занимаюсь я, а не ты. И ты знаешь, что никто другой не будет заботиться о Джой больше, чем я.

Бенни взглянул на меня, и я подняла плечи с болезненной улыбкой. «Я понимаю, ты не хочешь этого делать, но мы можем попробовать?» Он был загнан в угол. Он знал это, и Ксандер знал это, и оставалось только согласиться.

Для меня это был отличный компромисс. Это же не навсегда. У нас была полоса удачи, но она скоро закончится. Так мы могли продолжать в том же духе, и, возможно, работая вместе, мы все найдем способ пережить боль.