Я знала, что Бенни потребуется время, чтобы «собрать воедино» мою подсказку, но в конце концов он поймет. Я поняла, однако, как только перечитала ту последнюю главу, что сделала ужасную ошибку. Поэтому я сунула записку в карман Бенни: «Встретимся сегодня вечером. Здесь. Ровно в 19:00. Это очень важно». Потому что он заслуживал услышать правду лично. Заслужил записать со мной то, что могло стать нашим последним эпизодом.

Но то, как он посмотрел на меня, когда я начала объяснять… Я не заслуживала такого взгляда, полного любви, после всех моих секретов. Я хотела этого, но не могла убедить себя, что заслуживаю.

Я не могу представить, через что он прошел за последние несколько дней.

— Думаешь, полиция уже сообщила Бенни, что со мной все в порядке? — спрашиваю я. — Что со мной все хорошо?

— Я уверена, что так и есть.

Надеюсь, она права. Мне нужно верить, что она права.

— Я всегда думала, что справлюсь с выживанием гораздо лучше, чем это.

— Ну, без своего меча тебе придется нелегко.

Я смеюсь, но тут же резко замолкаю. У меня голова идет кругом.

— Все в порядке, — говорит она. — Смеяться разрешается.

Это мило с ее стороны, но все равно кажется неправильным. Все так изменилось.

— Они написали тебе?

Она моргает, глядя на меня своими мягкими карими глазами.

— В полицию, — говорю я. — Ты сказала, что дала им свой адрес электронной почты. На случай, если у них будут новости.

— О. — Она качает головой. — Ничего. Обещаю, я дам тебе знать, если что-то услышу.

Я погружаюсь глубже в подушку.

— Не знаю, как тебя отблагодарить. Ты так добра ко мне.

— Это меньшее, что я могу сделать для моего любимого подкастера. Я польщена, что ты поделилась со мной своей историей. — Она сжимает мое колено. — Если тебе что-то понадобится, я буду в соседней комнате.

На улице невыносимая жара, и мои руки покрыты темной, суглинистой почвой. Потси лает на койота внизу по склону, пока мы с Карлоттой сажаем овощи в ее саду. Я выкапываю небольшую ямку, а она качает головой.

— Глубже.

Я копаю глубже и глубже, но она продолжает качать головой. Даже когда я ухожу в землю по пояс, она остается недовольной.

— Глубже, — говорит она.

Когда я просыпаюсь, я вся в поту. Мне требуется минута, чтобы понять, что я все еще в своей постели, в убежище, а не выкапываю яму размером с человека на дворе у соседки. Но даже после того, как пот высыхает, я все еще думаю о Карлотте.

Я ничего не знала о садоводстве, когда начала работать с ней в саду. Она научила меня основам pH почвы, опыления, дренажа, совместной посадки, обрезки. Она была хорошим учителем. Терпеливым. По-матерински заботливым.

— У тебя есть дети? — спросила я однажды. Я никогда не видела, чтобы кто-то приходил, но решила, что дети у нее должны быть.

— Нет. — Она отрезала коренастый зеленый огурец и положила его в свою сетчатую корзину. — Мы пытались, но нет.

Я повернулась к ней с помидорами в обеих руках, чтобы сказать, что понимаю. Но каким-то образом, когда я встретилась с ней взглядом, я почувствовала, что она уже знает.

— Мило с твоей стороны помогать мне с этим, — сказала она. — Эмиль любит совать свои руки куда угодно, но только не в землю.

Я тихо рассмеялась.

— Он действительно, кажется, много работает.

Она дважды постучала по своему носу.

— Это из-за рака. С тех пор как он вернулся, он поднапрягся и занялся подработкой. У меня есть пенсия, не такая большая, как могла бы быть, если бы я не вышла на пенсию досрочно, но ты знаешь, как это бывает. Даже с медицинской страховкой пять лет болезни начинают накапливаться.

— Понимаю, — сказала я с понимающим кивком. — Инстинкт Ксандера заботиться о семье тоже довольно силен.

— Хм. — Она изучала меня секунду. — Кстати, о разговорах, я все хотела спросить — Ксандер упоминал что-нибудь о проекте с Эмилем?

Я сорвала с ветки еще один помидор. Мужчины дружили уже несколько месяцев, с тех пор как Ксандер нанял Эмиля своим тренером, но я сказала ей «нет». Не то чтобы я знала.

— Почему?

Карлотта отмахнулась.

— Забудь. Наверное, я неправильно поняла Эмиля. Ты бы знала.

Я не была уверена, что это правда. Тем не менее, разговор был окончен. Она протянула мне корзину, наполненную до краев сегодняшним урожаем, и отправила меня домой.

Но я не забыла об этом. В последующие месяцы, по мере того как мой мир становился все меньше, я много думала об этом разговоре. Потому что оказалось, что у Ксандера и Эмиля действительно был проект.

Мы с Сарой сидим за кухонным столом с открытыми ноутбуками, недоеденные сэндвичи с арахисовым маслом и желе твердеют рядом с нами, а у наших ног лежат собаки. Снаружи над репортерами, выстроившимися вдоль тротуара, восходит луна.

— Когда я спросил Мэллори, почему она отдала Келлер пропавший эпизод, она сказала, что потому, что не знала, кому доверять. И, признаю, тогда это казалось правдой. Но что, если это было притворством? Что, если она намеренно пыталась сбить Келлер со следа?

Голова Сары откидывается назад.

— Ты думаешь, она убила собственного брата?

— Еще несколько часов назад я бы не поверил, что такое возможно. Но, может быть, так и есть. А может, она что-то скрывает от Куинн. — Я провожу руками по волосам. Одна из собак лижет мне ногу. — А что там с Эмилем? Куинн сказал, что после того дерьма с Тедом и Эмилем Ксандер пригрозил забрать деньги. Что это значит? Какое отношение к этому имеет Эмиль?

— Ты сказал, он продал Ксандеру MG?

— Да, но какое это имеет отношение к Теду?

— Понятия не имею. — Сара барабанит пальцами по столу. — Вернемся к Мэллори. Давай сузим круг. Что еще ей доступно?

— Всё — наши облачные файлы, наш сайт, наша бухгалтерия. Что угодно.

— Сайт, — повторяет Сара. — Когда ты в последний раз заходил на свой сайт?

— Мы передали все это детективам в… — Мне требуется секунда. — В четверг утром.

— Но у тебя все еще есть доступ к нему, верно?

Я киваю.

— Я просто подумала… ты сказал, она пыталась отговорить тебя выкладывать эпизод с просьбой о помощи.

Я прикусываю губу.

— Думаешь, она могла удалять зацепки?

Сара наблюдает, как я включаю свой ноутбук, перехожу на нашу домашнюю страницу и вхожу как администратор. Мы читаем пару дюжин подсказок, но почти сразу понимаем, что это бесполезно. Я понятия не имею, что мы ищем. Нет никакой возможности узнать, было ли что-то из этого изменено.

Потерпев поражение, я выхожу из системы. Рефлекторно я захожу на нашу страницу отправки материалов, где слушатели пишут свои истории. Я удивлен, увидев почти двести записей за последние пять дней, несмотря на все, что происходило. Пролистывая их, я просматриваю сообщения обо всем — от домов с привидениями до карстовых воронок. Где-то на две трети списка одно сообщение привлекает мое внимание.

Когда я открываю его, мои легкие наполняются воздухом.

Под заголовком «Я пережила насилие со стороны мужа» написано одно слово.

«Эййй», — гласит оно, а за ним следуют два поднятых больших пальца.

Мы с Сарой долго обнимаемся.

— Стоит сказать Келлер? — спрашивает она.

— Да. — Я отстраняюсь и вытираю лицо рукавом. — Нет. Да? А что, если это просто совпадение?

— Ты знаешь, что нет.

Она права. Мое сердце раздувается от надежды. Мне нужно, чтобы это была она. Это должна быть она. Но где она? И почему она прячется?

— Два больших пальца вверх, — говорит Келлер, когда я звоню ей.

— Фонзи, — говорю я. — Из «Счастливых дней». Он наш офисный талисман.

Келлер издает мычащий звук и говорит, что пришлет кого-нибудь, чтобы отследить IP как можно скорее.

— Но не ждите ничего. Скорее всего, это была не она. Если она в беде и каким-то образом имеет доступ к компьютеру, я сомневаюсь, что она будет передавать информацию через эмодзи.