Включая Ксандера.

Особенно Ксандера.

— Я же сказал тебе не приезжать, — говорю я, обнимая сестру в тот же миг, как она оказывается внутри.

— И я услышала, что ты на самом деле имел в виду, очень ясно. — Сара целует мою мокрую щеку и удерживает меня на расстоянии вытянутой руки. — Ужасно выглядишь.

— Не могу поверить, что ты здесь.

— Не могу поверить, как жарко в Лос-Анджелесе в октябре. — Она кладет свою сумочку на диван, прежде чем раздеться до майки. Она набрала несколько фунтов с тех пор, как я видел ее в последний раз, и, глядя на ее красивое полное лицо в обрамлении густых каштановых волос, я вижу только нашу маму. Я снова чуть не плачу.

— Кофе? — выдавливаю я.

Она принимает мое предложение и следует за мной на кухню.

— Ничего себе, — говорит она, увидев дерево.

Я вздыхаю. Понимаю, что нужно кого-то вызвать, чтобы разобраться с ним, но это настолько второстепенная задача, что она даже не попала в список дел.

— Твой Дзен-Приют, — тихо говорит она.

Я отвожу взгляд, думая не о том, как Джой увидела это место в первый раз, а о том, как она увидела его в последний раз. Сара, которая знает всю историю, гладит меня по спине и больше ничего не говорит о сарае.

Кофе крепкий, и у меня нет сливок. Сара отмахивается от моих извинений и опускается на колени, чтобы погладить собак, которые почти не отходят от нее с тех пор, как она приехала. Как будто они знают, что она терапевт и спокойно проведет их через это трудное время.

Когда моя сестра приезжала в последний раз, у меня не было кроватей, диванов, посуды и я понятия не имел, как быть одному. Я пожертвовал всю свою мебель, когда переехал в полностью обставленный дом Луны, и даже если бы нет, я бы отдал ей всё. Что оставило меня на нуле. Сара провела меня через мучительные походы в IKEA и утомительные онлайн-покупки, она наполнила мою тележку в продуктовом магазине и напомнила мне, как продолжать ставить одну ногу перед другой. Она моя скала. Моя единственная оставшаяся семья.

— Итак, что ты думаешь? — спрашивает она, вставая.

— Честно?

— Как будто я приняла бы что-то другое.

— Я думаю, что с каждой минутой вероятность найти ее становится все меньше. И я никогда в жизни не был так напуган.

— Мы справимся с этим. — Она снова обнимает меня, затем ведет к дивану. — Рассказывай. Что нового?

Мы обнимаем подушки, и я рассказываю ей о визите Келлер, о переводе на миллион долларов и о том, как ужасно выглядел дом Джой после того, как с ним закончили техники. Я упоминаю ссору между Мэллори и Куинн и о том, что никто больше не находит это подозрительным. Я говорю ей, что родители Джой застряли где-то в средней Атлантике, а мой корпоративный юрист все спрашивает, как я хочу поступить с «Apex Plus», и что мой сосед Тед — тот еще кусок дерьма. К тому времени, когда я упоминаю поисковую группу, в которой мы должны участвовать через несколько часов, я вымотан.

Сара выдыхает тонкую струйку воздуха.

— Всё это случилось с нашего последнего разговора?

— И еще кое-что. — Она ждет, пока я достану ноутбук Джой. — Я не уверен, что прав, — говорю я, открывая папку XYZ на рабочем столе. Я объясняю свою теорию, что Джой поделилась ею как подсказкой, и жду, пока Сара скажет мне, что я глуп.

— И она скопировала ту же папку в ваше облако?

— Да. — Я киваю. — За несколько минут до того, как написала сообщение.

— О боже, — выдыхает она.

— Ты не думаешь, что я ошибаюсь?

— Это было бы слишком большим совпадением, не так ли?

Я испытываю такое облегчение, что мне почти больно. Мне так хочется помочь, найти цель прямо сейчас, что я уже начал переживать, что неверно истолковал намерения Джой.

— Но я не знаю, что искать.

— Что общего во всех трех эпизодах?

— Кроме выживания? — Чертова ирония.

— «Чердак», «Расчленения», «Приборы», — читает Сара, переключаясь между аудиофайлами. — Не лучшая работа с названиями.

— Это просто заглушки. Это сырые треки.

Сара хмурится, глядя на меня.

— Как думаешь, почему сырые треки? Почему не отредактированные эпизоды?

— Потому что… — Я понятия не имею.

— Думаешь, подсказка в том, что было вырезано?

Это хороший вопрос, который я хотел бы задать себе сам, хотя на самом деле мы обычно не вырезаем много материала. Только микрофонные сбои и неприятные телесные звуки. А иногда, как в случае с енотом на чердаке, чрезмерный смех. Но была одна заметная вырезка две недели назад в эпизоде о расчленениях. У нас была битва с какими-то жуками в середине записи, и я сказал Мэллори, чтобы она вырезала этот фрагмент. Я так и не удосужился проверить, сделала ли она это.

— Подожди, кажется, у меня есть идея. — Я открываю этот эпизод сейчас и проматываю до середины. Когда я наконец слышу, как я говорю: «Ты можешь вырезать это», я перематываю на несколько минут назад.

— Мне бы никогда не пришло в голову использовать резинки, чтобы остановить кровотечение, — говорит Джой.

— Думаю, это наиболее эффективно с пальцами.

— Фу.

— Я знаю.

— Нет, смотри, фу! — говорит Джой. — У двери. Их целая армия… О боже, фу. Откуда они берутся?

Слышен звук шаркающих шагов, когда Джой встает, чтобы посмотреть. Она уже на другом конце комнаты, когда ее голос слышен снова.

— Да ладно. Это так отвратительно.

— Что это было? — спрашивает Сара, пока суматоха на записи продолжается.

— Чешуйницы. — Я смотрю на осциллограмму, прокручивающуюся по экрану ноутбука. — Десятки. Лезут через щель под ее дверью.

Еще больше шаркающих звуков, когда мы с Джой удаляем жуков салфетками. Джой находится по крайней мере в десяти футах от микрофона, когда говорит:

— Помнишь, как плохо было с чешуйницами в Chez Moi?

— Только в твоей квартире. Должно быть, они любят тебя.

— Что ж, это взаимно. О, слушай, я забыла тебе сказать! Мы с Ксандером проезжали мимо того здания на днях по дороге к врачу. Они изменили название.

— Нет, не изменили. На что?

— Chez… блин.

— Звучит очень даже ничего.

Джой смеется.

— Вспомню.

Но она не вспомнила. Когда мы вернулись на свои места минутой позже, я увидел, что наши микрофоны все еще включены.

— Все еще записываем?

— Подумала, может, будет что-то, что стоит сохранить, — говорит Мэллори.

— Эх, можешь вырезать.

Я останавливаю воспроизведение и поворачиваюсь к Саре, которая явно не понимает, к чему я веду.

— Это Chez Moi. Наш старый многоквартирный дом. — Три упоминания за три недели. Что в противном случае могло бы не быть странным, но она не упоминала его целую вечность. А затем, три раза подряд, она вставляла это в разговор, пока мы записывали. Чердачный енот, старая посудомоечная машина и теперь это. Я объясняю всё это Саре.

Она сжимает мое предплечье.

— Думаешь, это пароль? Chez Moi?

Я пробую его, надежда растет с каждым нажатием пальца, а затем я тяжело выдыхаю. Неверно.

— Может быть, это новое название, — предполагает Сара.

Кивая, я ввожу адрес в Google Maps и переключаюсь в режим просмотра улиц. Вот оно: грязно-кремовая штукатурка с выцветшей мятно-зеленой отделкой, разделенная лестницей с открытыми ступенями. Должно быть, они сменили название с тех пор, как были сделаны эти снимки, потому что CHEZ MOI все еще выделяется мятно-зеленым курсивом под номером 710.

— Может быть, пароль — это адрес.

Я пробую и это. Снова неверно. Но я не сдаюсь. На самом деле меня переполняет новая надежда.

— Или, может быть…

— Что?

Я боюсь произнести это вслух, боясь, что это может оказаться неправдой. Я встаю.

— Не хочешь прокатиться?

Я часами репетировала в своей голове эту фразу.