— Рада, что столкнулась с вами, — говорит она; ее мягкие седые волосы развеваются на ветру. — Я только что собрала урожай — целую кучу, и мне нужно, чтобы вы взяли часть. Что вы любите? Фасоль? Ромэн? Баклажаны? Морковь?

— Все это звучит отлично, спасибо, — говорит Мэллори с осторожной улыбкой. — Но сначала — вы не видели Джой или Ксандера сегодня утром?

Карлотта засовывает перчатки в фартук и качает головой.

— Не могу сказать, что видела.

— А Потси? — добавляю я.

— Что-то случилось?

Я рассказываю про окно в ванной и звонки без ответа.

— Это нехорошо. — Она бросает взгляд на свой дом — зеленовато-коричневое деревянное здание, встроенное в склон холма, — а затем на дальнюю часть своего участка, которая без ограждения спускается в овраг. — Если подумать, я видела койота несколько раз, — она произносит это как два слога: кой-йот, — но Потси не видела. Может, они его выгуливают?

На заднем крыльце открывается сетчатая дверь, и появляется ее партнер с широкой улыбкой. Как и каждый раз, когда я с ним говорил, он щеголяет своим бронзовым прессом, не застегивая рубашку на все пуговицы. Единственные видимые волосы на его теле — на голове: седые, коротко стриженные, с глубокой залысиной.

— Эмиль, — подзывает его Карлотта. — Они ищут Джой и Ксандера.

Бывший голливудский каскадер, Эмиль теперь работает элитным персональным тренером и увлекается реставрацией старинных автомобилей — уникальное сочетание, которое позволяет ему претендовать на звание «мастера на все руки». По крайней мере, так написано на его визитке. Я предпочитаю не иметь с ним дела, но Ксандеру он, похоже, нравится: они тренируются вместе два раза в неделю. Я еще раз объясняю ситуацию, когда он присоединяется к нам у забора.

Он задумчиво выпячивает нижнюю губу.

— Нет, сегодня я их не видел.

— Кто-нибудь еще был на участке? Или ошивался поблизости? — Я вижу, что Карлотта понимает, почему я спрашиваю. Она переводит взгляд на Эмиля, и тот качает головой.

— А что с «MG»? — Если бы кто-то и заметил его поблизости, то это был бы Эмиль, ведь Ксандер купил его у него всего несколько месяцев назад. — Его нет в гараже.

— Ну так бы сразу и сказали! — Эмиль хлопает себя по голому животу со смехом. — А то вы меня уже начали беспокоить. Должно быть, укатили проветриться.

Он говорит так уверенно, что я не утруждаю себя повторением того факта, что они бы не стали так поступать перед записью.

— Он прав, — говорит Карлотта с твердым кивком. — Они взрослые люди. Я уверена, всему этому есть вполне разумное объяснение. А теперь идите-ка к воротам. — Она машет нам в сторону улицы, уже отступая назад. — Я скажу Эмилю, чтобы он встретил вас с парой коробок овощей.

Мы с Мэллори переглядываемся с недоумением, но делаем, как она велит.

Три часа спустя мы ни на шаг не приблизились к ответам. Мы обзвонили всех, до кого смогли додуматься, но никто не видел и не слышал ни Джой, ни Ксандера. Мы перепроверили наши соцсети. Мы даже объехали район на случай, если Джой вышла гулять с Потси одна — маловероятный сценарий, учитывая ее нынешнее нежелание покидать дом. Тем не менее мы проверили каждую тропинку, каждый тупик, каждый переулок, пока не смогли с относительной уверенностью сказать, что она не дремлет в какой-нибудь канаве. Исчерпав идеи на данный момент, мы с Мэллори решили, что меньшее, что мы можем сделать, — это помочь заколотить окно досками, чтобы, пока никого нет дома, туда не вселилась семья енотов.

В дальнем конце двора Джой стоит металлический сарай без окон. Я дергаю за веревку, и лампочка загорается. Пыль кое-где слежалась коркой; в других местах ее недавно сметали. В углу стоят старые банки из-под краски, которые предыдущие владельцы передали вместе с домом. У дальней стены, за тачкой, лежит куча деревянных обрезков.

Я отодвигаю тачку и начинаю откидывать в сторону старые доски и поддоны, чтобы добраться до куска фанеры в дальнем углу. Даже сквозь шум, который я поднимаю, я слышу, как Ричи лает наверху двора. Я кричу ему, чтобы замолчал, вытаскивая свою находку за дверь.

— Осторожно, занозы, — кричит Мэллори с близлежащего пня.

— Могла бы и помочь. — Я могу донести и сам, но не хочу. Я хочу, чтобы Джой вошла в калитку и объяснила, что потеряла телефон, или задремала в супермаркете, или ей наложили швы после того, как она порезалась о разбитое стекло.

Мэллори подходит к фанере, но прежде чем мы поднимаем ее, я говорю:

— Можно я тебе кое-что расскажу, а ты пообещаешь не делать поспешных выводов?

Она пристально смотрит на меня.

— Ты знаешь, что можешь, и ты знаешь, что я не могу.

Я взвешиваю варианты, понимаю, что продолжать — плохая идея, и все равно делаю это.

— Я был здесь прошлой ночью. После того, как мы записались.

Ее брови взлетают вверх.

— Ты обещала не делать поспешных выводов.

— Нет, не обещала. Ксандер был дома?

— Нет.

— Ладно, — тянет она. — И ты говоришь мне это, потому что…

— Потому что я не знаю, что и думать. Я пробыл здесь недолго. Она выставила меня почти сразу, как я пришел. — Я смотрю на сучок в фанере. — Но перед этим она кое-что сказала.

Ричи теперь завывает. Я снова кричу на него. Он снова игнорирует меня.

— Наверное, это койот, — говорит Мэллори, произнося это слово как судья Карлотта. — Что именно она сказала?

— Что она хочет сделать перерыв в подкасте.

— Перерыв, — повторяет Мэллори.

— Я, конечно, понимаю, — продолжаю я, чувствуя себя неловко. — Последние пару месяцев были непростыми. Нам стоит сделать перерыв. Но…

— Контракт.

— Мне даже говорить об этом неприятно. Это всего лишь деньги.

— Деньги, меняющие жизнь.

— Дело не в деньгах, — говорю я так твердо, как могу. — Просто… я думал, мы на одной волне. — Я морщусь, вспоминая выражение ее лица, когда она сказала мне уйти. То, что я наговорил. Я, наверное, никогда не перестану морщиться. — Так что я думал, может, у тебя есть… догадки. Которыми можно поделиться.

Вой Ричи теперь перемежается ноющим тявканьем. Я не могу прочесть выражение лица Мэллори.

— Есть? — спрашиваю я.

Она качает головой. Потом говорит:

— Ричи странно лает.

Я не хочу менять тему, раз уж мы заговорили об этом, но она права. Неохотно я следую за ней вокруг дома, и когда вижу, на что лает моя собака, бросаюсь бежать.

Потси стоит за воротами. Один.

Чего я не знала о Лос-Анджелесе, когда только переехала сюда:

Общественный транспорт — отстой. Актеров, борющихся за роль, здесь не меньше, чем говорят. Называть имена знаменитостей в разговоре — на удивление обычное дело. Здесь гораздо больше творческих людей на душу населения, чем в среднем городе. Здесь намного больше красоты на душу населения, чем в среднем городе. Можно зарабатывать более 200 000 долларов в год и все равно не иметь возможности купить дом. Граффити повсюду, как и мохнатые пальмы, которые имеют привычку сбрасывать свои листья, когда дует ветер. А ветрено здесь часто. Пробки такие же ужасные, как все говорят. Концерты в Hollywood Bowl волшебны, как и симфонические концерты в концертном зале Walt Disney. Можно зарабатывать более 300 000 долларов в год и все равно не иметь возможности купить дом. Если не живешь у океана, лето может быть адски жарким. Тихоокеанское побережье великолепно. Дожди идут редко. Людям на самом деле нравится, что дожди идут редко. Когда небеса все же разверзаются, они разверзаются по-библейски: с оползнями, наводнениями и героическими спасательными операциями по вызволению собак из реки Лос-Анджелес. А еще аварии: жители Лос-Анджелеса не умеют водить под дождем, хоть убей. Улицы часто перекрывают для съемок. Парковка на улице — кошмар. Машины — это символы статуса. Люди с энтузиазмом готовы говорить о политике. Деревья теряют листья в декабре и зацветают в январе. Есть лишь несколько пешеходных маршрутов с достаточной тенью. Можно зарабатывать более 400 000 долларов в год и все равно не иметь возможности купить «хороший» дом. Часто бывают дни, когда качество воздуха оставляет желать лучшего. Из-за твердых частиц, загрязняющих воздух, закаты здесь особенно красивы. Физическими упражнениями лучше всего заниматься публично: йога в парках, силовые тренировки в спортзалах с окнами от пола до потолка, велопрогулки на пляжах, пробежки по пыльным тропам. Уличные тако восхитительны. Хеллоуинский парад в Западном Голливуде не имеет себе равных. Землетрясения случаются редко. Сезон пожаров ужасает. Знаменитостей можно встретить часто. LAX[7] — это катастрофа. Если пойдешь на концерт одна, можешь встретить свою родственную душу.