Мы с Бенни с первого дня стали лучшими друзьями. После того как группа сыграла свою последнюю песню, он проводил меня до дома и ждал на улице, пока я благополучно не зашла внутрь. На следующий день после полудня он постучал в мою дверь.

— Просто хотел сказать привет.

Мы пошли за тако в мою любимую мексиканскую забегаловку за углом и проговорили четыре часа подряд о кино, искусстве, книгах и домашних питомцах из детства. Он был теплым и забавным, и мне нравилось, как он вглядывался в мое лицо, пока я говорила, словно пытаясь прочесть между строк. Я была уверена с первой же тарелки бездонных начос, что он оставит неизгладимый след в моей жизни.

Мы с Бенни тусовались на следующий день, и потом и на следующий. Он отвел меня в Художественный музей округа Лос-Анджелес, и мы петляли между 202 уличными фонарями масштабной скульптуры «Городской свет», наблюдая, как незнакомцы позируют для всевозможных постановочных и профессиональных фото.

— Как думаешь, в скольких селфи побывали эти фонари? — спросила я.

Бенни подтолкнул меня и указал на центр скульптуры, где мужчина стоял на одном колене, делая предложение своей девушке.

— Спорим, это не по-настоящему. — Я прищурилась на фотографов, которые были там, чтобы запечатлеть момент. — Наверное, для журнала.

Девушка сказала «да» — «Да, да!» — и обняла своего жениха.

— По мне, так выглядит вполне настоящим, — сказал Бенни, смахивая слезу.

Я опустила голову, чтобы скрыть улыбку. Я никогда не встречала человека, который бы так открыто демонстрировал свои чувства, как Бенни. Он мне нравился. Он был таким очаровательным со своими кудрями, густой бородой и внимательными зелеными глазами. Мы еще не обсуждали «слона в комнате», но с каждым днем он занимал все больше места в наших разговорах. Мы просто дружили или у нас были отношения?

Я подняла этот вопрос за ужином.

— Так, у меня есть как бы странный вопрос.

— Полагаю, тогда у меня есть как бы странный ответ на него.

Проводя пальцем по конденсату на стакане с водой, я сказала:

— Мы…? Я не хочу переступать черту и создавать неловкость, но я не была уверена, встречаемся ли мы… Я имею в виду, все совершенно нормально, если ты не воспринимаешь меня так, но я просто… гадала…

На случай, если из приведенной выше сцены с предложением не было очевидно: у Бенни непроницаемое лицо. До этого самого момента это было одной из моих любимых черт в нем.

— Ох, — сказал он.

У меня остановилось сердце. Я была идиоткой.

— Неважно, все нормально. Я поняла.

— Нет, нет, дело не в том… — Он посмотрел на свой недоеденный бургер.

Вокруг нас раздавались смех, музыка и звон посуды. Мне следовало подождать, пока мы закончим есть, чтобы спросить.

— Ты не обязан объяснять.

— Нет, обязан. Потому что ты мне нравишься. Очень. Просто я… У меня были кое-какие неприятности до переезда в Лос-Анджелес.

— В Тусоне?

Он кивнул.

Я знала только то, что он осел в Тусоне после того, как его мама погибла в автокатастрофе. Убитый горем, он несколько месяцев бесцельно колесил по Штатам и в конце концов поселился в пустыне с группой старых школьных друзей. Он рассказал мне об этом в первый же день, как ни в чем не бывало, словно пересказывал сюжет книги, так что, что бы он ни пытался сказать сейчас, это наверняка что-то плохое.

— Ты женат? У тебя есть жена и двое детей, о которых ты мне не рассказываешь?

Его брови взлетели вверх.

— Холодно.

— Ты убил кого-то?

— Все еще холодно.

— У тебя проблемы с законом?

Он слегка опустил голову и почесал бороду.

— Тепло.

Я прижалась спиной к дивану и скрестила руки на груди.

— Не заставляй меня гадать дальше.

— Меня арестовали за продажу пейота.

Я рассмеялась.

— Психоделики?

Он взял картошку фри. Положил обратно. Вздохнул.

— И еще за нападение.

Признаюсь, это меня удивило. Тем днем я с восхищением наблюдала, как Бенни пропустил перед нами целый автобус, набитый туристами, чтобы купить билеты. Он и глазом не моргнул. Этот человек не отличался вспыльчивостью.

— На кого ты напал?

Было очевидно, что он не хочет говорить; я жестом попросила его продолжать.

— Мне сказали, что я подрался с владельцем круглосуточного магазина из-за того, что у него не было «Cactus Cooler», — сказал он, глядя в тарелку.

Он не помнил. Это был неудачный приход, наркотики, добытые через друга друга. Этот опыт ужаснул его, и он поклялся, что никогда больше не будет этого делать, и его офицер по надзору, должно быть, поверила ему, потому что разрешила переехать в Лос-Анджелес на работу.

— Ничего себе. — Я дала этой информации улечься. Условно-досрочное освобождение. Он явно ждал, что я как-то обозначу свои чувства по этому поводу, поэтому я порылась в своих мыслях. — В детстве моей любимой газировкой был «Cactus Cooler».

Уголки его губ приподнялись.

— Так вот почему… — Я указала на его стакан с водой. В последние несколько раз, когда мы куда-то ходили, я считала его выбор в пользу воды, а не алкоголя, проявлением уверенности в себе, но теперь я увидела это в другом свете.

— Я хочу обрести равновесие. — Он взял меня за руку через стол. — Я усердно работаю, чтобы быть в хорошем месте. Просто… я думаю, ты, может быть, мой первый настоящий взрослый друг, и я не хочу все испортить.

У меня было тяжело на груди, но я выдавила широкую улыбку.

— Я тоже не хочу все испортить.

Итак. На случай, если вам интересно: я бы не упомянула о стычке Бенни с законом, если бы он сам уже не обсуждал это в подкасте. Я включаю эту конкретную историю только потому, что все, буквально все, спрашивают, были ли у нас романтические отношения. И ответ — нет. С этого дня мы были чем-то большим.

С Бенни моя жизнь обрела смысл. Слова слетали с моих губ в правильном порядке. Ко мне вернулось чувство юмора. Он научил меня есть суши и водил на показы классических фильмов на кладбище «Голливуд навсегда». Я купила ему высокие конверсы лимитированной серии, в которых он ходил каждый день. Он выбрал для меня первую и единственную татуировку: три восходящие буквы Z на внутренней стороне запястья, символ сна. Я помогла ему создать сайт для его бизнеса в сфере аудиоинжиниринга. Он отплатил мне рекомендациями клиентов, а я отблагодарила его тако. Мы вместе набирали вес, вместе худели, и уже через несколько месяцев я не представляла жизни без него.

Той зимой я присоединилась к его семье на Рождество в его детском доме в Форт-Коллинзе, Колорадо. Это была моя первая встреча с его отцом, Рональдом, и его сестрой, Сарой, которая приехала в гости из Коннектикута, где получала докторскую степень по клинической психологии. Шел снег, и все были такими милыми в своих фланелевых рубашках и толстых носках, и мы пили горячий шоколад, ели рагу и играли в кучу азартных настольных игр.

— Какая любимая игра у владельцев яхт? — спросил Рональд в разгар шумного раунда в кости.

— Пожалуйста, только не начинай с папиных шуток, — сказала Сара.

— «Яхт-зи»[8], - простонали мы с Бенни в унисон.

Я полюбила его семью как свою.

Позже, на кухне, его отец отвел меня в сторону.

— Я хочу поблагодарить тебя.

— Поблагодарить меня? — Я огляделась, словно старая электрическая плита или резная дубовая отделка шкафов могли бы объяснить, что он имел ввиду. Я не могла придумать ни одной причины, по которой он должен меня благодарить. За мытье посуды? За дурацкую безделушку с сердечком, которую я ему подарила? За брауни, которые мы с Бенни купили спонтанно во время последнего похода за продуктами?

— Бенни стал намного лучше с тех пор, как встретил тебя.

Оу. Я покраснела.

— Ну, я тоже стала лучше с тех пор, как встретила его.

Рональд задумчиво кивнул и мягко погладил свою седеющую щетину на подбородке. Как и у Бенни, у него была густая борода.