Кто-то хватает меня за руку, и я вырываюсь.

— Это я. — Моя сестра сует мне в руку ключи. — Давай.

Я бегу к своей машине, собаки радостно скачут впереди. Они думают, что это игра, и счастливо запрыгивают через водительскую дверь. Операторы преследуют меня по всему району, напирая, когда я ускоряюсь, и нависая, когда замедляюсь. У дома Джой я нажимаю на тормоза и спешу к воротам, запирая засов в ту же секунду, как мы с собаками оказываемся в безопасности внутри.

Я уже на полпути к двери, когда замечаю у забора Мэллори и Карлотту. Мэллори сверлит меня взглядом, когда я поворачиваю к ним. Мой гнев — это живая, пульсирующая субстанция, и я не знаю, как с ним справиться. Мэллори столько лгала. Хранила столько секретов. Но самая ужасная реальность сегодняшнего дня — это то, что ее брат мертв.

— Мне жаль Ксандера, — говорю я, заставляя себя смотреть ей в глаза.

Мэллори фыркает.

— Да ни черта тебе не жаль.

Карлотта поплотнее закутывается в халат и смотрит на нас так, словно мы разыгрываем сценку специально для нее. Я пытаюсь сказать что-нибудь приятное, чтобы разрядить обстановку, но вместо этого выпаливаю:

— Ты ведешь себя нелепо. Я выражал соболезнования.

— Ага. И звучало это очень искренне.

Мы как дети на детской площадке. Я уже подумываю пойти пожаловаться учительнице, что Мэллори ведет себя плохо, но, к счастью, Карлотта вмешивается, чтобы спасти нас от самих себя.

— Это так грустно, — говорит она.

Ее успокаивающий тон смягчает мою настороженность. Я веду себя как придурок. Брат Мэллори мертв, Джой все еще не найдена, и в целом все просто ужасно. Неужели я проехал через толпу репортеров только для того, чтобы поспорить с Мэллори на глазах у соседки? Я опускаю плечи.

— Есть новости об аварии? Они сказали, что стало причиной?

Я спрашиваю это в качестве жеста примирения, нейтральной темы для разговора, но, когда Мэллори переводит взгляд на Карлотту, я понимаю, что ошибся.

— Полиция допрашивала Эмиля, если ты об этом спрашиваешь, — говорит Карлотта.

— Я не намекал… — быстро говорю я. Хотя, возможно, намекал. Прежде чем снова попасть впросак, я спрашиваю Мэллори, можем ли мы поговорить внутри.

Она говорит, что подойдет через минуту.

Я жду в гостиной и наблюдаю за ними через окно, пока они не заканчивают разговор. Когда Мэллори возвращается, видно, что она плакала. Она скрещивает руки на груди и сверлит меня взглядом, стоя в дверях.

— Ну?

— Мне жаль Ксандера.

Она издает горький смешок и выходит из комнаты.

Я нахожу ее на кухне, она наливает воду в кружку.

— Мне жаль, — говорю я. — Я тебе сочувствую.

— Давай уже дальше. — Она ставит кружку, расплескивая воду. — Ты же прорывался сквозь папарацци не для того, чтобы сказать мне это. Так что давай, говори. Что бы ты ни пришел сказать.

Я смотрю ей прямо в глаза.

— Я знаю, что ты шпионила за Джой.

Она скрещивает руки.

— Ты все неправильно понял.

— Я прочитал мемуары, Мэллори. Там все написано черным по белому. Ты шпионила за ней. Отчитывалась перед Ксандером, как какая-то подхалимка. Ты хоть раз задумалась, зачем он тебя об этом просил?

— Он сказал мне, что волнуется за нее.

— И это делало это правильным?

Ее ладони взлетают вверх.

— Я боялась, что ситуация вышла из-под контроля.

— Из-под контроля? Из-под контроля? Слушай, я знаю, что у вас с Ксандером странные отношения. Я понимаю, что он заботился о тебе, когда ты была больным ребенком. Я понимаю, что ты была ему предана…

— Тебе Куинн рассказала? Что еще она сказала?

Что-то изменилось.

— Что, по-твоему, она сказала?

Она качает головой.

— Он был хорошим братом для меня. Мне все равно, что думает Куинн.

— О, я уверен, он был отличным братом. — Мои слова сочатся сарказмом. — Но даже с твоими шорами на глазах ты, должно быть, знала, что он делал с Джой.

— Я же сказала, я боялась, что ситуация вышла из-под контроля.

— Но ты знала? — Когда она отводит взгляд, я нажимаю сильнее. — Знала? А Куинн? — Я оглядываюсь, с опозданием понимая, что ее, возможно, нет здесь.

— Куинн на работе, — говорит Мэллори, отвечая на мой незаданный вопрос.

На работе. Через день после того, как узнала, что брат ее жены мертв. Я делаю мысленную заметку обдумать это позже.

— Если ты знала, то зачем помогала ему? Зачем шпионила за нами? Ты правда думала, что я представляю какую-то угрозу? Потому что ты слышала запись. Я выставил себя дураком. А потом… — мне неприятно об этом говорить в свете того, что случилось. — То, что я сказал о Ксандере. Зачем ты отдала это Келлер?

— А что еще я должна была с этим делать?

— Может, не отдавать ей?

— Они задавали много вопросов. И вообще, зачем ты отдал ей мемуары? Не то чтобы это выставляло меня в хорошем свете. — Надо отдать ей должное, она выглядит довольно несчастной.

Но я не собираюсь позволять ей так легко отделаться.

— Я не понимаю, почему ты скрыла от меня запись. Ты знала, что я ищу ее. Почему не сказала мне, что она у тебя?

— Может, я не уверена, кому сейчас можно доверять, ладно?

Мы стоим в гнетущей тишине. Она снова берется за свою кружку.

— Если ты ничего не делал, тебе не о чем беспокоиться.

— Ничего себе. — Я прижимаю пальцы к векам. Я не знал, чего ожидать, но это не помогает.

В кармане начинает вибрировать телефон. Я достаю его. Показываю Мэллори.

— Ответь, — говорит она.

Я включаю громкую связь. В трубке раздается голос Келлер, искаженный помехами.

— Я у ворот. Откроете?

— Прямо сейчас?

— Нет, — говорит Келлер. — Через час.

Мэллори жестом показывает, что я могу идти. Операторы пытаются сделать несколько кадров, пока Келлер в серой рубашке и черных брюках, с сумкой через плечо, проходит через ворота. Из-за бугенвиллеи до нас доносятся голоса, но мы не обращаем на них внимания.

Келлер идет за мной в дом и оглядывается.

— Дом хорошо привели в порядок.

Она садится на стул в гостиной и ждет, пока мы присоединимся к ней на диване напротив. Мы сидели на тех же местах, когда Джой и Ксандер пропали четыре дня назад.

— Перейду сразу к делу. — Келлер достает свой блокнот из сумки. — Поступили предварительные результаты вскрытия.

Мое сердце колотится.

— Уже?

Мэллори издает сдавленный звук рядом со мной.

— Мне жаль, это, должно быть, тяжело. Я постараюсь быть как можно быстрее. — Келлер обмахивается, показывая влажное пятно под мышкой. Ничто в ее действиях не кричит о том, что она действует как можно быстрее. — Согласно предварительным отчетам, — она просматривает свои записи, — по-видимому, смерть Ксандера была вызвана травматической закрытой черепно-мозговой травмой. Кровоизлияние в мозг.

— Так… — говорю я после паузы. — От аварии? Он погиб в аварии?

— Судя по углу и расположению травмы, это маловероятно.

Мое зрение затуманивается, когда я вспоминаю то, что узнал в комнате для допросов. «Найден глубоко в лесу. Место не видно с дороги».

— И… до сих пор нет никаких признаков Джой? Мы все еще не знаем, была ли она с ним в машине?

Мэллори расширяет глаза, глядя на меня, и я понимаю, что невольно подставил свою лучшую подругу. Если Джой была в машине, это оставляет открытой возможность того, что именно она убила Ксандера. Эта возможность мельком приходила мне в голову, признаю. Но нет способа узнать, сколько людей изначально было в машине. И в любом случае, если она убила Ксандера, это, очевидно, было бы самообороной. В таком случае она пришла бы ко мне за помощью, не так ли? Она бы знала, что я помогу ей все исправить.

Вероятно, Келлер тоже это знает.

— Вы упомянули огнетушители в прошлый раз, — продолжаю я, нуждаясь в большем, но также и желая уйти от темы. — Машина загорелась?

— Это одна из причин, по которой я здесь. Вы сказали, что у Джой и Ксандера есть огнетушитель в офисе внизу. Не хотите показать мне, где?