Все последующие дни были наполнены суетой и напряжением. В город прибыли дознаватели - трое суровых мужчин в темно‑зеленых мундирах с императорской эмблемой на груди в виде дракона.

Они методично опрашивали нас по очереди, записывали показания в толстые кожаные блокноты, задавали уточняющие вопросы и сверяли факты. Атмосфера в городке стала напряжена. Люди перешептывались на улицах, избегали лишних разговоров и старались не привлекать к себе внимания.

Вскоре вскрылись темные дела главы наемников. Оказалось, что он не просто руководил гильдией, он стоял за целой сетью преступных схем: контрабанда запрещенных артефактов, похищение людей, сговор с чужеземными правительствами, подкуп министров, а также несколько покушений на местных торговцев, отказавшихся платить им за защиту и покровительство. Когда доказательства были собраны, дело передали в императорский суд.

Итоги оказались неожиданными для многих. Эдвард удостоился официальной благодарности от императора – Адриана фон Вольштанса. Ему вручили 300 золотых монет. А Марку, которому изначально грозила темница за соучастие, разрешили беспрепятственно покинуть в течение двух дней нашу страну.

Я долго уговаривала Эда позволить мне попрощаться с Марком. Просила, умоляла, даже пыталась взывать к его сочувствию, но он сказал «нет».

- Марк сам не хочет этого, - из раза в раз повторял дракон. - Он ясно дал понять, что не хочет, чтобы прошлое тяжелым грузом тянула тебя за собою. Берта, не стоит бередить старые раны, просто возьми и отпусти.

Его слова звучали разумно, но сердце не хотело с ними никак соглашаться. Поняв тщетность попыток, я вроде бы смирилась внешне, но внутри все еще тосковала и не спала по ночам. Часто просыпалась от тяжелых снов и плакала, уткнувшись лицом в подушку.

Сердце ныло, а в памяти сами собой всплывали яркие картины юности, как мы с Марком бродили по лесу, собирали ягоду, смеялись над пустяками, как он учил меня ориентироваться по солнцу, который час. Эти воспоминания были одновременно и сладкими, и мучительными...

Через пару месяцев душевная рана понемногу стала затягиваться. Время, действительно, оказалось лучшим лекарем. Я вновь начала замечать то, что творится вокруг. На губах все чаще стала появляться улыбка, а тяжесть в груди постепенно рассеивалась.

Однажды вечером Эд заговорил о нашей женитьбе. Мы сидели у камина, он держал мою руку в своей и вдруг сказал:

- Знаешь, Берта, императорских денег хватит на скромную свадьбу. Мы могли бы обвенчаться в местном Храме, позвать только родных и близких друзей, устроить небольшой праздник… Я… - он замолчал.

Его глаза светились надеждой, и мне стало неловко. Я долго думала, прежде чем ответить:

- Давай отдадим эти деньги Алие. Ей нужней.

Эд удивленно поднял брови, но я продолжила:

- Уильям все спустил на бывшую жену, а Алия потратила все сбережения на выкуп его родового дома. Они сейчас в сложном положении, а скоро девушка станет матерью. Им деньги реально нужней. Давай сначала сыграем свадьбу им, а потом нашу. Чтобы их сын родился в законном браке, а не был бастардом. Ты же со мной согласен, Эд? Внук важней.

Но дракон молча встал, подошел к окну. Долго думал. А затем произнес:

- Это уже десятый раз, как я предлагаю сыграть нашу свадьбу, и каждый раз ты находишь причину, чтобы ее отложить. Я все понимаю, то у нас нет денег, то ты устала. Но я тоже устал… Я хочу остаток жизни провести рядом с тобой. И не просто так, а в статусе мужа и жены. Если и в этот раз откажешь мне, я даже не знаю…

Он стоял, ждал, но я не смогла ни слова произнести...

Развернулся и быстрым шагом ушел. Я долго смотрела вслед, сама не понимая, что хочет мое глупое сердце.

Сегодня я отправилась к Алии и Уильяму, чтобы помочь с обустройством детской для их будущего сына. Я звала с собой Эдварда, но он, как обычно в последнее время, сослался на неотложные дела. В итоге я поехала со старшей служанкой, она помогла донести покупки, подарки, да и просто скрасила дорогу, ведь вдвоем ехать куда веселее, чем одной.

Когда мы подъехали, я невольно залюбовалась открывшимся видом. Особняк выглядел ухоженным, появились клумбы с цветами, розы были даже на балконе в горшках.

Как только я вошла в дом, сразу поразилась той атмосфере тепла и уюта, которую удалось создать Алии за прошедшее время. Дом действительно выглядел как настоящее семейное гнездо.

Однако, несмотря на весь этот уют, по глазам Алии было видно, что она сильно тоскует. Взгляд ее иногда становился отсутствующим, словно она мысленно находилась где‑то от нас далеко.

Мы устроились в гостиной, разлили чай по чашкам с изящным голубым узором. Алия долго молчала, помешивая ложечкой сахар, а потом вдруг заговорила - тихо, будто боялась, что кто‑то подслушает нас:

- Знаешь, Берта. – доверительно произнесла она. - Я уже много лет не видела свою семью… И только сейчас, когда сама жду ребенка, поняла, как это тяжело - быть вдали от тех, кого любишь. А еще… я так виновата перед ними… столько по юности наворотила дел… Но самое ужасное, на днях на рынке я встретила бывшую подругу, которая и рассказала мне о бедах семьи. Отец серьезно заболел, почти не встает с постели. Мачеха целыми днями сидит возле него. Все сбережения ушли на зелья и снадобья, чтобы облегчить его страдания и муки. Из‑за этого младшая сестра осталась без приданого, все держится на старшем брате, который работает на двух работах, чтобы вытащить семью из долгов.

И тут Алия не сдержалась и зарыдала. А у меня у самой сердце защемило от ее слов. Я крепко сжала ее руку, приобняла и твердо сказала:

- Мы что‑нибудь придумаем. Я обязательно тебе помогу.

Попросила написать их имена, звания, место проживания и прочее. И тут Алия призналась, что мечтает перевезти их из Аргарии сюда. Она даже подала прошение на имя Императора, но ей отказали.

Так - то наша страна была открыла для переселенцев, однако дело осложнялось тем, что ее отец был Верховным магом и обладал огромнейшей магической силой. Алия была такой же магичкой, но за обман Императора была ее лишена.

Я собрала всю информация и решила еще раз попробовать, но обратиться не к Императору, а его жене – Императрице.

В этот момент в комнату вошел Уильям. Увидев наши расстроенные лица, он сразу все понял. Подошел, положил руку на живот жены и тихо сказал:

- Я постараюсь их привезти к нам, дорогая. Я обещаю.

А я смотрела на старшего сына Эда и подмечала, как хорошо повлияла на него Алия. Он остепенился, пошел работать к младшему брату и искренне попросил у него прощения за прежние ошибки. Брат не стал держать обид, великодушно простил.

И теперь Уилл старался изо всех сил, продвигал компанию брата в чужеземных странах. Поэтому Алия подолгу могла оставаться одна. Уилл хотел брать ее с собой в поездки по странам, но лекарь от этого отговорил. Мол срок большой, может негативно сказаться на сыне. А я видела, как нежно и с каким трепетом Уильям ждет рождение их малыша. Он действительно изменился - стал более ответственным, заботливым и внимательным.

Все-таки я оказалась права, Алия смогла усмирить свою гордость и подобрать ключ к сердцу Уилла. Они так мило смотрелись вместе, и это так приятно видеть, как у них только-только начинается их совместный жизненный путь...

Вернувшись в столицу, я сразу отправилась к императрице. Попросила чисто по – женски повлиять на Императора и разрешить семье Алии прибыть в нашу страну. Ведь война давно завершена, и маги больше нам не враги, а союзники. Лариса фон Вольштанс оказалась мудрой и сострадательной женщиной. Внимательно выслушала меня, задумчиво погладила край вышитого платка и пообещала помочь.

Довольная, я вернулась домой. Но Эд встретил меня сдержанно, было видно, что он недоволен.

- Зачем ты пошла к Императрице, почему не посоветовалась со мной? - спросил он.