Старые предательства и обиды, давно загнанные вглубь, вырвались наружу, как дикие звери из клетки. Я вспомнила тот злополучный день, когда проснулась одна. Первая брачная ночь… холод простыни, который будто пробрался внутрь и заморозил сердце.

Потом долгие годы попыток забыть, склеить себя заново, научиться доверять. Новая привязанность, долгожданный ребенок и опять одиночество и разбитое сердце. И вот в моей жизни случился Эд...

Он появился, как лучик света, показал, что можно снова любить. С головой растворяясь в любви, млея от счастья. А теперь снова боль. Когда от меня отказались, не дав ни единого шанса оправдаться, да просто не выслушав и не поговорив!

Тишину разорвал треск сухой ветки под чьим‑то осторожным шагом. Слишком близко. Слишком опасно. Я замерла, затаила дыхание, пытаясь уловить еще хоть какой‑то звук, и только сейчас осознав, какую ошибку я совершила, в одиночестве ночью спрятавшись в глухой подворотне…

Резко выпрямилась в полный рост. Стала вытирать слезы, надеясь и умоляя, чтобы это был Марк или Эд.

Шаги приближались. Сквозь мокрые ресницы смогла различить силуэт застывшего рядом со мной человека. И в следующую секунду я оказалась в его больших и сильных руках. Они сомкнулись вокруг меня уверенно, без колебаний. Прижали к твердой мужской груди, так, что я услышала, как гулко, часто бьется его сердце. И этот звук говорил больше слов… Я закрыла глаза и впервые позволила себе побыть слабой…

Весь день я провел, корча из себя влюбленного идиота, который позарился на сомнительные прелести жены сына. Каждое слово, каждое галантное движение мне давались с трудом.

К вечеру, Анетта, похоже, прониклась моей игрой. Пару раз будто ненароком коснулась моего рукава, чуть дольше, чем нужно, задержала руку. Несколько раз соблазнительно облизала губы, стреляя в меня томным взглядом из‑под ресниц.

Как же было противно на это смотреть… А разговаривать с ней - еще хуже. Она же, кроме обсуждения шмоток и сплетен больше ни о чем не могла поговорить. Ни интереса к политике, ни тяги к искусству, ни даже банального любопытства к хозяйству и делам мужа. Ничего. Пустота, прикрытая дорогим платьем.

И как моего дурака сына угораздило жениться на ней? О чем он только думал, когда делал ей предложение?!

Я бы еще понял, если бы это была любовь. Которая порой превращает дракона в пещерную ящерку, лишает разума, заставляет совершать безумства. Так ведь нет! Он надеялся, что она поможет возродить его земли и выиграть мой уговор. М‑да… Все‑таки не зря я передал титул младшему сыну. Старший явно не готов к ответственности и самостоятельно вести дела.

Когда стало совсем невмоготу, Анетта сама, под предлогом, что приболел ее отец, тоже живущий в этом городе, куда‑то ушла. Я проводил ее радостным взглядом. А когда за ней закрылась дверь, облегченно выдохнул, будто сбросил с плеч тяжелый мешок.

Убедившись, что девица покинула дом, я первым же делом отправился проведать мою Берту. Мне так хотелось ее обнять, поцеловать, заодно помочь сбросить еще пару лет…

Я так скучал по моей истинной! В груди ныло от тоски, а в голове крутились мысли о том, как она улыбнется, увидев меня, как бросится мне навстречу.

Но когда я зашел в наш дом меня смутила подозрительная тишина. Я открыл дверь в каждую комнату на обоих этажах, но любимой нигде не было видно.

Куда она могла пойти? В такое время? Без предупреждения? Тревога начала разрастаться внутри, сдавливая грудь. Я замер посреди спальни, пытаясь сообразить, что делать дальше. И тут мое внимание упало на подзорную трубу, что лежала возле окна.

А что, если Берта увидела что‑то интересное и пошла проверить?

Я подошел ближе, поднял трубу, провел пальцем по прохладному металлу. Я начал усиленно думать, кто же мог ее заинтересовать. Слуг в доме сына не было. Из дома выходила только Анетта. Неужели Берта пошла следом за ней?

Она всегда была любопытной, бесстрашной…слишком бесстрашной. Я занервничал. Надо было действовать быстро. Главное, понять, куда они обе ушли.

Бросив последний взгляд на комнату, я направился к выходу. Нехорошее предчувствие сжимало горло, но я гнал его прочь. Сейчас главное - найти Берту. И убедиться, что с ней все в порядке.

Я взял с собой кинжал и вышел на улицу, заодно связавшись по своим каналам, чтобы узнать, где живет отец снохи, которого Анетта пошла навестить.

Каково было мое удивление, когда оказалось, что ее отец умер. Причем давно. Тогда вопрос – куда и зачем эта девка пошла?!

Не зная, как унять бешено колотящееся сердце, я побрел к центральной площади, ведь в этом городе все пути в основном ведут именно туда. Около часа бродил, пытался отыскать хоть какой-нибудь след или зацепку.

Мой дракон твердил, что он не чувствует страха, а это значит, что Берте ничего не грозит. Только это одно меня успокаивало.

Но вскоре зверь заворочался, зарычал. А это могло значить одно, он что-то почуял или почувствовал. Я попытался сосредоточиться, настроиться на нашу истинную связь. Моя внутренняя магия вела меня в опасный квартал на окраине города.

Неужели моя Берта пошла за Анеттой туда? Я разволновался так, что в висках застучало. И только собрался туда пойти, как услышал шорох и чьи-то шаги.

Почувствовав, что это Берта, я только собрался броситься ей навстречу, как услышал мужской голос. Он говорил, что она красивая, милая, а моя любимая позволяла это ей говорить.

Мне стало неприятно. Да, я - дракон, а они не любят, чтобы их сокровищем восхищались другие. И особенно, чтобы это сокровище лазило непонятно с кем по ночам…

И только я собрался выйти навстречу, чтобы взять Берту и отвести домой, как увидел, что моя любимая женщина целует другого мужчину.

Внутри все ухнуло. Не в силах на это смотреть, я развернулся и пошел прочь. Шаг, еще шаг… Но на третьем шаге что‑то внутри резко восстало.

- Нет, - прошипел я про себя. - Ни за что и никому ее не отдам. Если надо - украду, заберу силой, увезу на край света, но она будет моей!

Я резко развернулся и быстрым шагом направился к Берте. Глаза лихорадочно искали ее фигуру в полумраке, странно, но она куда-то уже успела уйти. Проследив за взглядом мужика, я понял, что она скрылась в темном проходе.

Быстро подошел, увидел, что она реально сидит там, одна. Обхватила колени и вздрагивает от беззвучных рыданий.

Сердце сжалось от жалости, стало трудно дышать. Хотелось броситься к ней, встать на колени, стереть слезы, прижать к груди и прошептать: Все будет хорошо, я с тобой, Берта .

Но тут со мной поравнялся тот самый мужчина - ее любовник. Высокий, широкоплечий, с уверенным взглядом. Ярость вспыхнула с новой силой, затмевая доводы разума. Не говоря ни слова, я грубо оттолкнул его плечом.

Быстрым шагом подошел к Берте, наклонился и взял ее на руки. Она даже не сопротивлялась - просто обмякла, уткнулась лицом в мое плечо.

- Отпусти ее! - крикнул мужчина, самонадеянно пытаясь меня остановить.

Я не ответил. Резким движением сделал ему подножку. Он не успел среагировать и рухнул на брусчатку. Не оглядываясь, я понес Берту домой.

Когда я вошел в спальню и осторожно опустил ее на кровать, она подняла на меня глаза - красные, заплаканные, полные решимости что‑то сказать. Рот приоткрылся, губы дрогнули… Но, встретив мой взгляд - тяжелый, потемневший от боли и гнева, она передумала.

Я молча разделся, не глядя на нее, бросил одежду на стул. Лег в постель, отвернувшись к стене. Берта еще несколько мгновений сидела неподвижно, потом поднялась и ушла в купальню.

Через полчаса она вернулась, в легкой ночной полупрозрачной сорочке, с влажными волосами, собранными в небрежный узел. Тихо погасила свет и легла рядом, стараясь не касаться меня.

И до утра мы пролежали в тишине, по разные стороны одной кровати.