Может быть, есть другой путь? Может быть, я могу обмануть Императора? Но как? Книга Судеб – это не просто книга, это закон. Нарушить его – значит навлечь на себя гнев самого Императора, а это равносильно смерти.

Я закрыл глаза, пытаясь представить себе лицо Берты. Не ту, которую я видел в замке герцога, а ту, которую я ожидал увидеть. Молодую, прекрасную, достойную графа. Но образ ускользал, растворяясь в ночных тенях...

Что мне делать? Эта мысль крутилась у меня в голове, не давая покоя. Я должен что-то решить. Я не могу вечно сидеть здесь, утопая в вине и самосожжении.

Я встал. Ноги казались ватными, но я заставил себя сдвинуться. Подошел к столу и взял перо. Чернила - такие же черные, как и моя грусть.

Я должен написать Императору. Я должен объяснить ему. Но как? Как сказать, что я не могу принять эту женщину в жены?

Сел и начал писать. Слова ложились на бумагу медленно, с трудом. Каждое слово – было борьбой с самим собой, с моей гордостью и моими надеждами.

Я написал о своей преданности Императору, о своей готовности служить ему верой и правдой. Написал о том, как я был рад узнать имя своей истинной, как я предвкушал нашу встречу. И как увидел ее.

И надо бы написать правду о ее возрасте, о ее положении. О том, что она не та, кого я ожидал.

Но я останавился. Руки дрожали. Я не могу. Я не могу написать эти слова. Это будет предательством.

Предательством Императора, предательством остальных родов драконов, ведь все знают, что если я откажусь от своей истинной, предначертанной мне Книгой Судеб, то они не дождутся своих истинных.

В свое время мы так заставили жениться Графа фон Дарриуса на простолюдинке, и я кричал громче всех о его обязательствах. А вот теперь на его месте я.

Я отбросил перо. Оно упало на стол с глухим стуком. Откинулся на кресло и закрыл глаза.

Я должен найти выход! Найти решение!

И тут в голове начал формироваться план. Рискованный, безумный, но, возможно, единственный. Я не могу прямо ослушаться Императора, но я могу… интерпретировать его волю по-своему.

Я снова взял перо. На этот раз рука не дрожала. Слова лились на бумагу быстрее, увереннее.

Я снова выразил Императору свою глубочайшую благодарность за то, что он открыл мне имя моей истинной. Написал о том, как я был поражен ее скромностью, ее добротой, ее мудростью, превосходящей ее годы.

Затем о том, как я понял, что истинная красота не в молодости и богатстве, а в душе. О том, как Берта, несмотря на свой возраст и положение, обладает таким богатством духа, которое я не встречал ни в одной из своих предыдущих жен.

Но самое главное, что я решил, что не достоин ее руки. Что я, граф, привыкший к праздной жизни и вредным привычкам, не смогу дать ей то, что она заслужила. И лучше остаться ее другом и покровителем, чем связать ее жизнь с человеком, который не сможет оценить ее истинную ценность.

Я закончил письмо, подписал его своей личной печатью и отложил в сторону. Это ложь, конечно. Но это ложь, которая может позволить мне сохранить свою честь и избежать гнева Императора.

Но что будет с Бертой? Я не могу просто оставить ее в замке герцога, обычной служанкой. Это было бы подло. Я должен что-то сделать и для нее.

Я вспомнил ее лицо. Морщинистое, но доброе. В ее глазах я видел не только усталость, но и мудрость. Она прожила долгую жизнь, полную трудностей.

И я решил. Я дам ей свободу. Выплачу герцогу отступные, заберу ее и дам возможность жить так, как она захочет.

Я куплю ей небольшой дом, найму пару слуг, все необходимое для комфортной старости. Это будет моя компенсация.

Я встал, взял письмо и пошел к двери, но тут заискрился артефакт связи. И кажется, звонили из императорского дворца.

С тревогой в душе активировал. Вскоре и впрямь появился образ Его Величества Адриана.

Почтительно поклонившись, я пересказал ему все то, что написал в письме - что я не достоин истинной. Мой голос звучал уверенно и убедительно.

Я видел, как меняется выражение лица у Императора. Сначала он был удивлен, потом задумчив, а в конце, я увидел в его глазах что-то похожее на уважение.

Когда я закончил, Император молчал.

Стояла долгая, мучительная тишина. И, наконец, он произнес:

- Ты поступил мудро, граф Блайд. Твое решение достойно уважения. Я принимаю его.

Я выдохнул. Облегчение захлестнуло меня.

Однако Император продолжил:

- Но помни, Эдвард. Книга Судеб не ошибается. Берта – твоя истинная. Поэтому я даю вам три месяца. Ровно три месяца вы должны прожить под одной крышей. Не как супруги, а как друзья. И после этого я объявлю остальным о твоем решении.

И завершил связь.

А я стоял ошеломлённый и смотрел на артефакт связи. Три месяца под одной крышей! Это же такой огромный срок!

Но делать нечего, я не могу ослушаться императора. Придется завтра ехать в замок герцога Бирека и забирать Берту к себе. На целых девяносто дней!

Я осторожно поднималась по каменной лестнице, ведущей в массивный трехэтажный дом. Вернее, замок.

Вдруг моя нога оступилась, я неловко покачнулась, но твердая мужская рука меня поддержала.

- Берта… - сокрушенно произнес граф Эдвард Блайд, и его дыхание коснулось моей шеи. – Давай договоримся, три месяца, что ты тут живешь, ты будешь благоразумна, постараешься не убиться, и сделать вид, что мы с тобою друзья.

Ничего больше. Твоя задача – убедить императора, что нам с тобой хорошо. Что мы смогли доказать, что истинные это не обязательно только супруги, ими могут быть и друзья. А потом, ты же сама видела, я отдам тебе бумаги на твой будущий дом. Свой! Будешь жить, ото всех независимо. Только продержись девяноста дней!

- Хорошо. – выдохнула я, цепляясь за его руку, пытаясь скрыть одышку.

- Пятьдесят четвертая, пятьдесят пятая ступень.

Похоже в этом доме я буду сидеть взаперти. Потому что спуститься в сад и подняться обратно, это выше моих сил. Если не убьюсь, то меня замучит тахикардия.

Фууух. Законник отвлек графа, попросил подписать какие-то там бумаги. И он ушел. Сбежал по лестнице, словно молодой. Вприпрыжку, а я даже на пару секунд залюбовалась его ягодицами.

Еще в карете он снял камзол. И теперь я видела его в одной рубахе. Расстегнутой сверху. В слегка обтянутых штанах.

И признаюсь, мое девичье сердце забилось. Граф был притягателен, как зрелое настоявшееся вино.

- А я тогда перебродившее. – усмехнулась и толкнула дверь в дом, пытаясь выбросить из головы прочно засевший образ. Кто я и кто он?

- Вы истинные… - шепнуло сердце. А я стояла, не веря своим глазам. И вообще, как я могла согласиться? Зачем позволила законнику меня уговорить на эту вот самую настоящую авантюру?

Возможно дело в том, что Адель с мужем уехали в свадебное путешествие как раз на эти дни. И мне было одиноко и тоскливо одной в большом доме.

А тут дракон. Хоть и четырехсотлетний, но дракон. И судя по его молодой невесте, с ЭТИМ у него все было в порядке.

Я прижала руки к щекам. Да что же со мной творится такое? Почему я думаю все об одном? В мои-то шестьдесят лет?

- Даже в шестьдесят женщина остается женщиной. – вновь шепнул внутренний голос. И я замерла. Потому что подняла взгляд и увидела великолепие.

И здесь я буду жить все эти дни? Не в какой-то каморке для слуг?! А в замке, самом настоящем?!

Каждый мой шаг по мраморному полу отдавался эхом в огромных просторных залах.

Мои пальцы нервно теребили край грубой шерстяной накидки, единственного напоминания о моем прежнем, таком простом и понятном мне статусе обычной служанки. А сейчас я кто? Не понять.

Я оглядывалась по сторонам, пытаясь унять дрожь, охватившую мое тело.

Роскошь, неоспоримая, даже в своем запустении, окружала меня. Тяжелые гобелены, некогда, наверное, сиявшие яркими красками, теперь были выцветшими и истрепанными.