- Благодарю, Ксавьер. Сейчас перекушу и приду. Я быстро. – мужчина кивнул, пожелал мне приятного аппетита и удалился. Оставив меня наедине с графом.

Я же решила делать вид, что его попросту не замечаю. Пододвинула кашу, отломила хлеб, взяла кусочек сыра и сделала себе бутерброд. Поднялась, чтобы налить душистый отвар.

Все это время дракон молча сидел, только следил за мной взглядом. И впервые в жизни я ела так, словно жертва перед своей казнью.

Вскоре я не выдержала.

- Эд, что с тобой? Дай мне нормально поесть!

- Ешь…

- Эд, ты чего? Обиделся что ли?

- Драконы не обижаются…

- Ну, как знаешь. – я принялась пить свой травяной чай.

Эд поднялся, сел напротив меня и начал расспрашивать:

- Ты почему так выглядишь?

- Как?! – улыбнулась ему, чтобы как-нибудь разрядить атмосферу.

- Кхм… Помятая. Будто всю ночь не спала, а занималась не пойми чем.

Я подняла бровь.

- Волосы не расчесаны, пряди выбились, платье – вчерашнее, причем выглядит так, словно в нем и спала. И декольте…

- А с ним что не так? – спросила в волнении.

- Оно растянулось, еще немного и будет видно …

- Не надо! – я прижала пальцы к его губам, и, понимая, что Эд сейчас прав, сорвалась с места и быстрым шагом пошла к себе в комнату.

- Вот старая баба! Увидела мужика, и обо всем забыла, вот позорище! Что теперь подумает обо мне зять?!

Зашла в комнату, сменила платье, уложила как следует волосы, и только открыла дверь, как в проеме вновь показалась знакомая голова.

Оглядев меня оценивающем взглядом, дракон вынес вердикт:

- Вот теперь хороша!

А я закатила глаза.

- Эд, мне кажется, тебе скучно. Найди себе другое занятие. Мне некогда уделять тебе время, я приехала к дочери, внукам.

- А я и не прошу.

И насвистывая веселую мелодию граф развернулся и пошел к лестнице. Я подождала, когда он спустится, и только тогда спустилась...

Весь день до обеда я провела вместе с Адель. Помогала ей справляться с детьми. Обучала тому, что сама знала. Как правильно пеленать, как лучше держать на руках.

- Видишь, дитя мое, – сказала негромко, заворачивая младшего в аметистового цвета пеленку. – Надо не слишком туго, чтобы не стеснять движения, но и достаточно плотно, чтобы он не размахивал ручками и не поранил себя.

Дочь попыталась повторить это со старшим. Раза с пятого ей удалось. Ее пальцы, еще неуверенные, постепенно обретали сноровку. А я наблюдала за ней с нежной улыбкой, поправляла ее движения, вспоминая себя…

Как пеленала, как потом плела первые косы, вплетала ленты. Эххх… как быстро время летит.

Когда же оба мальчика, умиротворенные и сытые, мирно посапывали в чудных, но очень красивых резных колыбельках, Адель подошла ко мне и крепко меня обняла.

- Берта, родная моя, я не справляюсь. – прошептала она. Ее голос дрожал от усталости, а по щекам текли горячие слезы.

- Я так боюсь сделать что-то не так. Они такие маленькие, хрупкие.. А я… чувствую себя рядом с ними беспомощной.

Я обняла дочь, крепко прижала к себе. Я хорошо помнила эти странные чувства, эту тревогу, и полную неуверенность в себе.

- Тише, дитя мое, тише, моя девонька. – успокаивала дочь, гладя ее по волосам. - Это нормально. Ты со всем справляешься, ты самая лучшая мать! А мысли эти – от усталости и постоянного недосыпа. Поверь мне, ты делаешь все правильно. Тебе надо немножечко отдохнуть, набраться сил.

- Но когда? – дочь подняла на меня уставший потухший взгляд. – Я боюсь оставить их без моего присмотра и на минуту. Только когда с ними сидишь ты, мне спокойно. В остальных случаях – нет.

В этот момент тишину комнаты разорвал плач одного из младенцев. Адель тотчас же поспешила к его колыбельке, подняла младшего сына на руки и прижала к груди. Но мальчик продолжал плакать, пытаясь губами нащупать грудь.

Я нахмурилась, наблюдая за дочерью.

- Что-то не так, Адель. Он голоден. Но почему он не ест?

Адель опустила голову, ее щеки вспыхнули румянцем стыда.

- У меня стало меньше молока, Берта. Мне кажется, ему не хватает. Вот видишь, я же говорю, что не справляюсь.

Дочь тяжко вздохнула. Я решила ее поддержать:

- Не стоит стыдиться, дитя мое. Это случается, у многих. Сказывается бессонница, переутомление. Но ты не должна мучить ни себя, ни детей. Подумай о кормилице. Это обычная практика, особенно когда речь идет о двойняшках.

Глаза Адель расширились от удивления.

- Кормилицу? Я и забыла. А ведь Ксавьер раньше мне уже предлагал, а я отказалась, не желая, чтобы моего сына кормила чужая женщина. Думала, сама справлюсь.

- И пусть чужая, главное, сын будет накормлен, а ты, как была его матерью, так и останешься. Не бери это в голову. Подумай над моими словами.

Тем временем после долго терзания ребенком груди, он уснул у дочери на руках. Она аккуратно приподнялась:

- Берта, ты могла бы переложить его в кровать и посидеть с ними, пока я сбегаю к Ксавьеру и с ним поговорю? Насчет кормилицы.

- Конечно, девонька. - Я улыбнулась. – Ступай, давай, я присмотрю за моими внуками.

И сразу же осеклась. Я сказала - внуки?! С тревогой подняла взгляд на Адель, но, кажется, она не заметила. Я выдохнула.

Прошло не меньше получаса, когда она вернулась.

- Ну, как прошло? – спросила шепотом.

- Муж согласился. – ответила дочь, подходя и садясь со мной рядом. – Он сразу же отправился к старосте, чтобы тот помог найти и тотчас прислать. Я так благодарна тебе, Берта. Ты так мне помогла!

Я была рада за дочь.

- Ты у меня умничка. А теперь, позволь мне помочь тебе с ужином. Ваша служанка готовит…

Я замялась.

- Невкусно. – продолжила с тихим смешком мою фразу дочь. – Я буду только за, я так соскучилась по твоей самой вкусной на свете еде!

Довольная, я пошла на кухню, мысленно прокручивая в голове, чтобы им такое сытное и аппетитное приготовить, из того, что у них было. И провела за готовкой, наверное, не меньше двух часов.

Когда сняла фартук и пошла в спальню, чтобы снова подменить мою дочь, вдруг услышала тоненький и мелодичный голос.

Я подняла голову. В проеме стоял незнакомый мужчина и представлял зятю свою дочь.

- Моя Эмма очень тихая и скромная. Ее муж погиб два года назад. Тогда она уже носила его дитя под своим сердцем. А сейчас внук уже постепенно ест взрослую пищу, так что уверен, ее молока хватит на ваших мальчиков. Если хотите, можете приехать и убедиться, что мой внук растет здоровым ребенком, а значит, у дочери хорошее молоко.

Ксавьер смотрел на мужчину без особого энтузиазма, кинул беглый взгляд на девушку.

- Нам подходит. Сначала на месяц, а там, как пойдет. Вот пять золотых.

Я видела, как радостно дернулись усы у мужчины, и он поспешно спрятал монеты, толкнув в спину дочь.

- Поклонись. Сегодня ты здесь, внука я покормлю.

- Слушаюсь, батюшка.

Девица поклонилась зятю чуть ли не в ноги.

- Не советую… - раздался бархатный мужской голос у меня за спиной.

От неожиданности я чуть не подпрыгнула. Обернулась, не сдерживая раздражение во взгляде.

- Эд, не подкрадывайся больше так!

Он, как всегда, примирительно развел руками. Развернулся и пошел в гостиную. Я пошла вслед за ним.

- Это же кормилица! Почему не советуешь?

Эд молчал. Сел в кресло, откинулся на спинку и закрыл глаза.

Понимая, что от него скорее всего ничего не дождаться, я развернулась и только собралась уйти, как он открыл глаза и произнес:

- Грудь!

Инстинктивно, я тут же прикрыла рукой декольте, и обернулась.

- Что?!

- Ты видела ее грудь? Да она… - он многозначительно замолчал, рукой показывая ее размер. – Знаешь ли, драконы любят глазами, а она молода… ровесница твоей дочери. У нее тонкая талия и при это такая выдающаяся … кхм… грудь. Я бы не стал впускать в свой дом такую сочную, к тому же еще незамужнюю.