- Кстати я сегодня разговаривал с Императором. Он на днях издает очень важный закон, при гибели воина во время боя или контроля границы, его вдова и дети продолжат получать его жалованье, пока детям не исполнится 21 год. Так что Эмма не пропадет, не переживай.

Я, довольная разговором, кивнула. Вышла из кабинета, навстречу мне шел сияющий Эд.

При виде меня он еще пуще обрадовался. Подошел ближе, схватил меня под локоть и прошептал:

- Я кое-что увидел! Я уже раньше тебе говорил, а теперь наверняка знаю – я прав!

И тут из комнаты дочери вышла Эмма, граф тотчас же замолчал.

- Простите, вы не видели его светлость? Он попросил приготовить ему травяной отвар с листьями душицы, я хочу отнести.

- Он у себя в кабинете. – ответила я. Заодно радуясь, что разговор состоится сейчас и до обеда девица покинет наш дом.

- Я провожу. – вызвался старый ловелас, беря теперь Эмму под локоть. Я покачала головой. Мда… старого дракона ничего не исправит…

Сама пошла к дочери. Адель одевалась к завтраку. Я помогла расчесать волосы, уложила в прическу. И шепотом спросила:

- Ну как все прошло?

Адель покраснела и произнесла:

- Боюсь, такими темпами у сыновей появятся сестры…

От счастья за нее не удержалась и обняла. Адель прослезилась.

- Я так счастлива, Берта! И при этом боюсь потерять это счастье.

Я вытерла ее слезы. Погладила по голове.

- У тебя нет причин для беспокойства. Ксавьер тебя очень любит, и я уверена, он никогда не причинит тебе боль.

Адель улыбнулась, поднялась, взяла младшего на руки, я взяла старшего, и мы все дружно прошествовали в коридор.

- Ой, забыла сказать мужу, что ему по артефакту связи звонил Император.

Дочь направилась к кабинету, открыла дверь и замерла. Видя странное поведение, я подошла ближе и заглянула.

Зять сидел за столом. А перед ним стояла кормилица, полностью обнаженная, платье валялось у ее ног.

- Ой. – вскрикнула Эмма и попыталась прикрыться.

- Ксавьер, что происходит? – растерянным голосом спросила Адель. Я же стояла, не зная, что делать…

- Адель! – воскликнул зять, вскакивая из-за стола. – Я … я... она…

По щекам Адель потекли слезы.

И тут раздался громкий мужской голос у нас за спиной.

- Эмма, голубушка, я пришел, надеюсь, ты успела раздеться.

Мы с дочерью обернулись, к кабинету подошел Эд. Невзирая на наши удивленные лица, он прошел в внутрь комнаты, подхватил кормилицу на руки.

- Оу, извините, мы решили уединиться, я предложил у вас в кабинете, для остроты ощущений. Отправил Эмму первой, но мы не знали, что здесь кто-то есть. Мы сейчас же уйдем… Еще раз извините, что доставили вам беспокойство.

Девушка хотела что-то сказать, но Эд зажал ей рукой рот, и вместе с ней ушел.

- Ксавьер, прости, я подумала… - Адель с радостью и облегчением бросилась к мужу. Он обнял ее, поцеловал.

А я продолжала стоять и смотреть вслед Эду, вздыхая о невозможном.

Чтобы не мешать молодым, я тактично удалилась из кабинета и прошла на кухню, завтрак заново подогреть. И только я взяла со стола тарелки, как заметила странность. В деревянной ступке кто-то что-то мельчил. И не убрал за собой. Вряд ли Адель.

Я подошла ближе, взяла пестик в руки – походило на муку, но странного цвета. К тому же чувствовался легкий цветочный запах.

Очень странно. Первым желанием было убрать и помыть, но когда поняла, что это могла сделать лишь Эмма, остановилась и еще раз посмотрела на ступку.

А вдруг она хотела навредить моей девочке, моей дорогой Адель?! Или сделать так, чтобы у нее пропало молоко, и мы еще сильней нуждались в ее услугах.

Взволнованная, я схватила пестик, крепко сжала в руках, и побежала к зятю, без стука врываясь в его кабинет.

- Берта? Что-то случилось?

Я перевела взгляд с него на Адель. Жаль, что она не ушла. Не хотелось ее тревожить, но вдруг времени у нас мало и Эмма успела ей навредить.

Я быстрым шагом подошла, протянула ступку с пестиком и сказала:

- Вот, обнаружила на кухне. Кроме меня и кормилицы толочь некому, но ни я, ни она ничего не готовили, чтобы возникла такая потребность.

К моему облегчению, Ксавьер быстро сообразил. Взял из моих рук пестик, потер подушечками пальцев оставшийся порошок, понюхал и произнес:

- Это корни мокеля, кхм, очень своеобразный цветок. Если его правильно заварить, то в ближайшие полчаса тот, кто его выпьет, почувствует сильнейшее возбуждение. В основном, его используют в доме утех, чтоб ни один гость не ушел, не потратившись. Но если им угостить дракона, то эффект будет в разы сильней. Дракон потеряет бдительность, его разум покроется пеленой и стоит ему увидеть нагое тело, как захочется близости. Причем не просто захочется, а будет, скажем так, невтерпеж.

И тут мы с Адель переглянулись. Я вспомнила, как кормилица несла Ксавьеру отвар.

- Травяной отвар, что принесла тебе Эмма, где он?!

Зять нахмурил лоб, огляделся по сторонам, и указал на графин. Он был пустым.

- Ты, ты его выпил? – ужаснулась Адель.

Но зять покачал головой.

- Нет, после того как Эмма мне его принесла, ко мне зашел Эдвард Блайд. Граф расспрашивал надолго ли мы здесь, обратил внимание на странности в поведении Эммы, я ему сказал, что собираюсь ее уволить. А затем он случайно задел и разлил этот графин.

Мы с дочерью облегчённо выдохнули.

- Но тогда получается … - задумчиво произнесла Адель. – Эмма хотела соблазнить не только Эдварда, но и тебя, воспользовавшись моментом.

- Возможно. Я сам не понял, как так вышло, что она оголилась. Она вошла в кабинет, а когда я сообщил, что более в ее услугах мы не нуждаемся, она тотчас же скинула платье.

- Вот дряная девка! – я не сдержалась. – А ведь Эд мне говорил, предупреждал!

- Но при этом сам лезет к ней под подол. Ой, Берта, прости… - виноватым тоном произнесла дочь.

А я уже не была так уверена, что он лезет. Наоборот, мне теперь думалось, что его поведение было вызвано уберечь зятя от коварной соблазнительницы и разлучницы. Надо бы перед ним извиниться.

И тут мы услышали жалобный всхлип. В дверном проеме показалась Эмма. Увидев, что мы обернулись, она упала на колени, и горько навзрыд зарыдала.

Ксавьер обнял Адель и шепнул:

- Идите, я сам с ней поговорю, обещаю, больше она тебя не потревожит. Я нашел тебе новую кормилицу, проверенную и опытную.

Адель его приобняла. Ксавьер же поцеловал по очереди малышей, и мы ушли. Я была благодарна зятю, что он не стал впутывать в разборки Адель. Уверена, он сделает все правильно.

Уложив малышей спать, накормив дочь, я решила подняться к Эду и извиниться, что не поверила.

Постучала, однако дверь никто не открыл.

- Эд, давай поговорим.

Я отчетливо слышала движение в комнате, но граф не отозвался.

- Эд.

- Уходи! – его голос прозвучал очень странно, неестественно грубо.

- Эд! – повторила я. А он чуть ли не зарычал:

- Я же попросил – уходи!

Обиженно поджав губы, я зашла к себе в комнату, решила переодеться, а то пока готовила поставила пятна.

Сняла домашнее платье, осталась в тонкой сорочке. Не удержалась, подошла к зеркалу и оценивающе оглядела себя. Дааа, не первой свежести, но те так уж и плохо, вполне даже прилично.

Внезапно дверь с грохотом отворилась. Я обернулась. В дверях стоял Эд.

Его глаза смотрели на меня так … жадно, с подозрительным блеском. Я растерялась.

Граф медленно, крадучись, словно хищник, приблизился вплотную ко мне, и, наклонившись к моему уху, шепнул:

- Берта, я выпил из кружки, что приготовила кормилица твоему зятю, и, кажется, я догадываюсь, что там был за отвар.

Мои глаза широко распахнулись. Только не это!

А Эд меня резко обнял, крепко к себе прижал, настолько, что у меня не осталось сомнений в его намерениях. И признаюсь, я теперь понимала, чем он привлекает молодых женщин…