Смеясь, я пыталась уклониться, но это было бесполезно, собаки настойчиво проявляли свою любовь.

Я не заметила в машине, что обе собаки явно недавно катались в коровьем навозе: их шерсть была спутана и в грязи, и они ужасно пахли.

После бесплодной попытки встать я оказалась на спине на промокшем гравии, пока они нюхали и лапали меня, облизывая каждый дюйм открытой кожи.

— Вы дружелюбная пара, — я хихикнула, перестав пытаясь выбраться. Я чувствовала, как сырость впитывается в одежду, но не пыталась подняться.

Я не могла, даже если бы хотела.

— Эй, — я улыбнулась той, которая решила, что мое пузо — лучшее место для ее задницы.

Она крепко держала меня за плечи, облизывая лицо.

— Хорошая девочка, да? — я умилялась, уклоняясь от языка.

Это было довольно бесполезно, ведь другая стояла у моей головы и требовала внимания.

— Осторожно, — предупредила я ту, что у головы. — Мое лицо нежное.

— Бонни! Капкейк! Отстаньте от нее, — прозвучал знакомый голос, но ни одна собака не послушалась.

Они, казалось, лишь усилили свои старания, доводя меня до собачьей эйфории.

Через несколько мгновений мои подмышки схватили чьи-то руки.

Испуганная внезапным контактом, я напряглась, когда меня подняли с земли.

Джонни поставил меня на ноги, а затем быстро прикрыл собой, когда собаки набросились на нас.

— Нет! — приказал он, обхватив меня одной рукой и выставив другую для предостережения. — Бонни, — проворчал он. — Ты плохая девочка. Его взгляд бросился на другую собаку, которая подкрадывалась ближе. — Капкейк, даже не думай о своей ерунде.

Он достал из кармана теннисный мяч и замахнул им перед собаками, мгновенно отвлек их внимание.

— Видите это? — подзадорил их Джонни и бросил мяч через двор.

Он упал где-то вне поля зрения, и собаки рванули за ним.

Я воспользовалась моментом, чтобы снять резинку с волос и перекинуть волосы через левое плечо, скрывая часть лица от его взгляда.

— Извини за них, — сказал Джонни, когда собаки исчезли. Он посмотрел на меня и скривился. — Черт, они тебя изувечили.

Я была настолько ошеломлена его видом, так растеряна, что потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя и понять, что он вообще ко мне говорит. — А?

— Одежда твоя, — пояснил он, оглядывая меня сверху донизу.

Я посмотрела на себя и сдержала стон.

Да, он был прав.

Я была уничтожена смесью грязи, дождя, комков шерсти и собачьей слюны.

— О, да. — Смущенная, я попыталась вытереть руки о темно-синие спортивные штаны, но слюна прилипла к пальцам. — Да, вот так и есть, — произнесла я с маленькой улыбкой, когда единственное, чего мне хотелось — это забраться в машину Ифы и исчезнуть.

— Извини за них, — извинился Джонни, выглядывая слегка смущенным. — Они дикие.

Покачав головой, я глубоко выдохнула. — Нет, все в порядке. Мне не мешало. Бонни и Капкейк очень милые.

— Бонни и Капкейк совсем не дрессированные, — поправил Джонни с гримасой. Засунув руки в карманы серых спортивных штанов, он добавил: — Это собаки моей мамы. Она обращается с ними как с людьми, поэтому они считают себя такими.

— Твои родители дома? — спросила я, чувствуя нервозность от мысли, что Джоуи может что-то сказать.

Джоуи был прямолинейным и говорил все, что думал.

— Нет, они в Дублине, — сказал Джонни. — Папа работает там сейчас.

— Ты один дома? — мои глаза расширились.

Он усмехнулся. — Я не четырехлетний.

— Я знаю, — ответила я, краснея.

— Мои родители много путешествуют по работе, — объяснил он, проявляя ко мне снисхождение. — Обычно я один.

По какой-то причине эти слова задели меня.

Обычно я одна.

Это было печальное утверждение.

Хмурясь, Джонни положил руку мне на подбородок.

— Что с твоим лицом? — спросил он тихо, глаза пылали огнем.

— О, это? — смущенно рассмеявшись, я заправила волосы за ухо.

Я сразу пожалела, когда почувствовала, как слюна слиплась с волосами.

— Да, это, — сказал Джонни. — Кто это сделал?

— Никто. Я вчера споткнулась о башню из Лего Джоуи и чуть не убилась о кухонный стол, — выдала я отрепетированную ложь.

— Ты хочешь, чтобы я поверил? — удивился Джонни.

— Да, — выдавила я, смущенная. — Потому что так и было.

Он приподнял бровь. — Ты серьезно говоришь, что сама себе выбила синяк?

— Бывает, — пожала я плечами.

— Не обычно, — проворчал он. — Ты должна была бежать во всю, чтобы так разбить себя. Бежала? От кого-то?

Самосохранение взяло верх; на ум пришли лица моих трех младших братьев. — Что ты пытаешься сказать?

— Я ничего не пытаюсь сказать, — горячо ответил он. — Я прошу, скажи мне правду.

— Я говорю правду, — рявкнула я, голос ломался. — Перестань меня давить.

В этот момент небо разразилось дождем, заливая нас обоих.

Благодарная за ливень, я развернулась и бросилась к машине.

— Не делай этого, — крикнул Джонни. — Не возвращайся в машину.

Я покачала головой и дернула за ручку двери.

— Прости, хорошо? — Джонни обхватил меня и закрыл дверь машины. — Я не буду давить. — Повернув меня к себе, он сказал: — Больше ни слова.

Он протянул руку к лицу, но быстро отвел ее к затылку.

— Хорошо?

Кивнув, я выдохнула. — Хорошо.

Джонни тяжело выдохнул, явно облегченный. — Пойдешь со мной внутрь?

— Мне, наверное, лучше подождать в машине, — пробормотала я, едва глядя ему в глаза. — Не хочу вмешиваться — в отличие от Джоуи, который без проблем врывается в чужие дома.

— Во-первых, я тебе не чужой, и ты мне не мешаешь, — резко поправил Джонни. — Во-вторых, я приглашаю тебя в дом. — Он провел взглядом по мне и кивнул в сторону дома. — Я хочу, чтобы ты зашла.

— Ты уверен? — прошептала я.

— Абсолютно.

— Эм, хорошо, — прошептала я неуверенно. — Если ты уверен, что уверен?

— Я уверен, что уверен, — подколол Джонни. — Пошли.

Он развернулся и поспешил к входной двери, но тут же вернулся к тому месту, где я застыла.

Он положил руки мне на плечи и повел меня в дом.

— Видишь? — подбодрил он, когда мы оказались внутри. — Не так уж и плохо, правда?

Я покачала головой.

Джонни встряхнулся, как собака, разбрасывая дождевые капли повсюду.

— Ты смеешься надо мной, Шэннон, как река? — поддразнил он, заметив мою улыбку.

Я снова покачала головой.

Он улыбнулся одной из тех широких улыбок с двойными ямочками, от которых мое сердце бешено колотилось, прежде чем жестом пригласил меня следовать за ним вниз по длинному коридору в просторный фойе с двумя огромными арками по бокам.

Стараясь держать губы сжатыми, я осматривала огромную лестницу с резными балясинами с маленькими львиными головами наверху.

Мой взгляд поднялся к верхнему этажу, где была видна площадка через деревянные перила.

— Старый дом, — пояснил Джонни. — Ему около ста пятидесяти лет. Мы обновили комнаты и кухню, но мама хотела сохранить некоторые оригинальные элементы.

— Она права, — выдохнула я. — Высокие потолки, люстры… Думаю, сюда поместился бы весь мой дом.

— Джонни! — громко прокричал Джоуи из арки. — Еда готова!

— Ты голодна? — спросил Джонни, ведя меня по длинному коридору к двери в конце. — Зная Гибси, он скорее всего собирается пожарить все, что найдет в холодильнике.

Я покачала головой, обняв себя почти защитно, и шла за ним. — Я в порядке.

Как только Джонни открыл дверь кухни, нас окутал солнечный свет и вкусный аромат жарящегося бекона.

— Эй, это маленькая Шэннон, — чирикнул Гибси, отворачиваясь от внушительной плиты, чтобы улыбнуться и помахать мне лопаткой. — Джонни смог уговорить тебя зайти, или тебя сюда привел запах моей чертовски потрясающей готовки?

— Идет дождь, — пробормотала я, сдерживая дрожь, пока сырость с одежды начинала впитываться в кожу.

— Ты приготовил одно яйцо, Гибс, под моим присмотром, — вставил Джоуи, сидящий на стуле за островом. — Ты не Дарина Аллен.