— Ты увлекаешься машинами? — спросил он, как раз вовремя повернув голову и поймав меня на том, что я заглядываю ему через плечо.

— Не особо, — я отступила на шаг и пожала плечами, чувствуя, как лицо заливает жар и накатывает облегчение — хорошо, что он поймал меня на разглядывании машины, а не его задницы в этих брюках.

Потому что я точно разглядывала и это.

Трудно было не разглядывать.

Она была круглая, упругая и…

— Но мой брат Джоуи увлекается, — поспешила я объяснить, стараясь отвлечь себя от опасных мыслей. — Поэтому я много знаю просто от него. Машина быстрая.

— Да, для начала нормальная.

— Для начала?

Кивнув, Джонни захлопнул заднюю дверь и мельком улыбнулся, открывая переднюю пассажирскую.

— Ах, черт… — проворчал он, глядя на сиденье с явным ужасом. — Прости. Я не планировал сегодня кого-то сюда сажать.

Мой взгляд упал на полный хаос, царивший спереди.

Святая мать божья.

Там был реальный разгром.

— Я могу сесть сзади, если так удобнее, — предложила я, не желая создавать ему еще больше хлопот.

— Что? Нет, — буркнул Джонни, почесав челюсть. — Дай мне секунду.

Наклонившись в салон, он сгреб в охапку пустые бутылки, носки, пластиковые контейнеры, пачки из-под жвачки, дезодоранты, полотенца — и переложил все на заднее сиденье.

Он повторил это трижды, каждый раз сгребая мусор и перекидывая его назад. Прервался только один раз, чтобы сунуть в карман черный кошелек, который, по его словам, он давно искал.

Наконец, закончив с импровизированной уборкой, он выпрямился и смущенно улыбнулся:

— Думаю, теперь все.

— Спасибо еще раз, что предложил подвезти меня, — сказала я.

— Без проблем. Считай, что я все еще должен тебе за пробитую голову.

— Ты ее не пробил, — быстро возразила я. — Ты просто слегка потряс мой мозг.

Джонни поморщился.

— Все же я это сделал, да?

— Ну… — протянула я. — До моего дома пятнадцать миль. Так что, между деньгами, угрозой отрезать Ронану его пенис и поездкой домой, думаю, мы можем считать счеты закрытыми.

— Он в твоем классе? — выдыхая, спросил Джонни. — Это тоже можно исправить.

— У нас только два урока вместе два раза в неделю, — объяснила я.

Соотношение парней и девушек в третьем году было ужасно перекошенным: восемьдесят мальчиков и всего пять девочек.

Все пять девочек помещали в один класс — 3A.

К счастью, Ронан Макгэрри был в 3D, так что, кроме пары смешанных уроков, я почти его не видела.

— Он никогда со мной не разговаривал до сегодняшнего вечера, — добавила я.

— Если он даст тебе хоть намек на дерьмо — скажи мне, — рыкнул Джонни. — Я разберусь.

— Разберешься? — переспросила я. — Ты говоришь так, будто ты из мафии.

Он расхохотался и придержал для меня дверь.

— Давай, Шэннон, как река. Садись в машину.

Он был таким неожиданным, и я была настолько у него на крючке, что у меня даже не мелькнуло колебаний.

Я просто села и пристегнулась, наблюдая, как он закрывает мою дверь и обходит машину, садясь на свое место.

Только когда мы оказались внутри, двери закрылись, и он оказался рядом — только тогда я почувствовала, как сердце ускоряется, а привычная тревога поднимается внутри.

— Боже, как холодно, — объявил Джонни, потирая руки и заводя двигатель.

Он был прав.

Здесь действительно было холодно.

— Поздновато ты едешь на автобус, — добавил он, щелкнув выключателем лампы над головой. — Школа заканчивается в четыре.

— Да, знаю. — Я переплела пальцы, вся была комком нервов. — Но автобус в половину шестого — единственный, который проезжает мимо моей дороги.

— Вот отстой.

— Ничего страшного, — ответила я, поправляя ремень. — Обычно я успеваю сделать большую часть домашнего задания перед уходом из школы.

Меня передернул небольшой озноб. Джонни сразу заметил.

— Тебе холодно?

Он включил печку на полную, снова потер руки и поежился.

— Долго не придется ждать, пока согреется, — сказал он, кивая на тонкий слой льда на лобовом стекле.

— Со мной все нормально, но тебе бы стоило надеть куртку, — заметила я, глядя на его голые руки. — Или хотя бы свитер. На улице градуса два. Ты заболеешь.

— Не, я привык, — сказал он. — Половину каждой зимы провожу на поле под ледяным дождем.

— Играя в регби, — заполнила я.

— Ага. — Он поднес руки ко рту, дунул на них и продолжил растирать. — Ты каким-то спортом занимаешься?

— Нет. — Я покачала головой. — Но люблю смотреть.

Он наклонил голову, изучая мое лицо.

— Много смотришь регби?

Я буквально почувствовала его взгляд на своих раскрасневшихся щеках.

— Эм, не особо, — пробормотала я. — Я смотрела тот матч на прошлой неделе, смотрю Ирландию на Шестерке каждый год, иногда слежу за футболом… но в основном ГАА — гэльский футбол и херлинг. — Я посмотрела на него. — Мой брат Джоуи — тот, что был по телефону? Он играет за Корк.

— Да ну? — Джонни поднял брови. — На взрослом уровне?

— Нет, ему всего восемнадцать, так что пока за молодежку, — ответила я. — Но ходят разговоры, что его могут вызвать во взрослую команду в следующем сезоне.

— Теперь, когда думаю, имя Джоуи Линч звучит знакомо, — сказал Джонни. Он развернулся ко мне, взгляд полный интереса. — Он ведь в БМШ, да? Херлер?

— Да. — Я кивнула. — Он был футболистом много лет, как большинство, но когда его вызвали на уровень графства, он бросил футбол.

— Круто. — Джонни выдохнул. Казалось, он искренне впечатлен. — Сложно получить вызов на уровне графства. Особенно в Корке — конкуренция дикая.

— Это правда. — Я сидела прямо, но повернула голову к нему. — Люди не понимают, насколько трудно играть на таком уровне и удерживаться там. Все думают, что спортсменам легко, что они избалованные, но не видят огромных ежедневных жертв, которые они делают.

— Тут не поспоришь, — согласился Джонни.

Он согнул ногу и поставил ее на сиденье, обнял колено рукой, а второй оперся на руль — и слушал меня с полной концентрацией.

— Твой брат пользуется шансом по максимуму?

— Полагаю, да, — ответила я, думая о Джоуи и его отношении к жизни.

Это было странно.

Обычно я не очень разговорчивая.

Особенно рядом с незнакомыми людьми.

Но с ним так не казалось.

По крайней мере — сегодня.

Мне было удивительно легко говорить, а его интерес к моим словам только подталкивал продолжать.

Да и тема была безопасная.

Все любили Джоуи — я тоже — и я была дико горда его достижениями.

— Но он все еще учится — сдает выпускные — и вокруг много отвлекающих факторов. Отец хочет, чтобы он думал только о херлинге, но Джоуи общительный, ему трудно отказывать друзьям, — продолжала я болтать, а он продолжал слушать.

— Честно, у Джоуи есть талант, чтобы играть на любом уровне, — сказала я с искренностью, отмечая каждый кивок Джонни. — Его главная проблема — голова. Отвлечения повсюду. Все хотят кусочек тебя, когда ты на виду, и Джоуи трудно держать ноги на земле. — Я махнула рукой. — Но трудно, когда ты подросток, играешь в мире взрослых и получаешь все бонусы за это — вечеринки, девчонки, особое отношение… — я вздохнула. — Ты знаешь, как это.

— Знаю, — сказал Джонни, потирая челюсть. У него было странное выражение — я не понимала, что он думает. — Очень даже.

— Так же было с Дарреном, — задумчиво добавила я, вспоминая о похожести их путей.

Джонни нахмурился:

— Даррен?

— Это мой старший брат, — объяснила я. — Он год играл на взрослом уровне, а потом бросил.

— Серьезно? Почему?

— Давление? — слабым голосом предложила я, не желая влезать в семейные проблемы. — Думаю, он просто потерял сердце к игре.

После этого наступила долгая пауза. Неловкая. И вместе с ней ко мне вернулась прежняя тревога.

— Прости, — пробормотала я, заправляя волосы за ухо. — Наверное, я утомила тебя всей этой болтовней. — Я потрогала косу, взглянула на чистое стекло и добавила: — Думаю, мы можем ехать.