Если он мог играть так в семнадцать, я только представляла, что будет через пару лет.

— Да, Хьюи! — радостно закричала Клэр, отвлекая меня от мыслей, когда ее брат, десятый номер Томмена, выбил мяч за боковую линию. Мяч слегка коснулся пальцев соперников перед тем, как выйти за пределы поля. — Да! — закричала Клэр, сжав кулак. — Молодцы, ребята!

— Что происходит сейчас? — спросила я, не понимая, почему она ликует, если ее брат явно выбил мяч мимо. — Это хорошо для Томмена?

Было ясно, что она так же погружена в игру, как и я, учитывая, что последние пятьдесят минут она то объясняла мне правила, то орала во все горло, сыпала матами.

Все это пролетало мимо меня, нервы были слишком напряжены, чтобы усвоить что-либо кроме самых основных правил, которые я уже знала, смотря Шесть Наций каждый год, но я делала вид, что понимаю ради нее.

— Это не футбол, Шэн, — засмеялась Клэр. — Отличная комбинация. Это наш аут.

— Аут?

— Смотри, — подбадривала она, и тут же начала орать, когда второй номер Томмена бросил мяч, а Гибси, под номером семь, был подброшен вверх товарищами по команде и поймал мяч в воздухе.

— Да! — закричала Клэр, хлопая как сумасшедшая тюлень. — Давай, Джерард!

Смешно было слышать, как Клэр зовет его Джерард, когда все остальные орали имя Гибси.

На самом деле, никто не называл его Джерард, кроме Клэр.

Мяч полетел с поля прямо в руки Джонни, и мое сердце подпрыгнуло.

Пульс сразу ускорился при виде его на движении.

— О боже! — вскрикнула я, сердце бешено колотилось в груди, когда четверо форвардов Килбега сбили Джонни с ног, погребая его под горой мышц и трупным весом. — Им разрешено так делать?

Конечности летали, ботинки вонзались в смятую кучу тел. Я наблюдала за этой херней на поле.

— Они пытаются его убить, — закричала я, не веря в происходящее. — Черт возьми. — Схватив обеих девчонок за руки, я сжала их крепко. — Это законно?

— Не спрашивай меня, — пожала плечами Лиззи, отдернув руку. — Я могу придумать миллион вещей получше, чем сидеть здесь и делать вид, что мне интересно это дерьмо.

Зато честно.

Я думала, что буду чувствовать то же, но пока он играл — я была вынуждена наблюдать, зачарованная.

— Они явно на него нацелились, — пробормотала я, наблюдая, как судья свистнул и подошел к куче мальчиков.

— Конечно, на него нацелились, — вмешалась Клэр, сжимая мою руку. — Джонни — лучший игрок Томмена. Вывести его из игры — и все становится проще. — продолжила она. — И дураки были бы, если бы не попытались.

Я хотела закричать «Оставьте его в покое!» — но ограничилась.

— Это ужасно, — чувствуя огромное беспокойство за него.

— Это регби, — согласилась Клэр.

— Я ненавижу регби, — заявила Лиззи.

— Никому нет дела до твоей ненависти, маленькая пессимистка, — отрезала Клэр. — Иди читай свои гороскопы.

Клэр и Лиззи перепалками занимались несколько минут, пока Лиззи не ушла с пинком, бормоча что-то про сохранение мозгов, но я уже не слушала их.

Я была поглощена происходящим на поле, где медик команды возился с Джонни, ковырял его лицо марлей и бинтами.

Его черно-белая полосатая майка с номером тринадцать была прилипшей к коже, белые шорты были запятнаны травой и кровью.

Оба колена покрыты грязью.

Волосы взъерошены и липкие от пота.

Одно из его глаз превращалось в фиолетовое и быстро распухало, а из брови течет кровь, но его это нисколько не волновало.

Джонни не обращал внимания на медика или рефери, кричащего команды в ухо.

Он был слишком занят, смотря на меня.

Сердце билось в груди так, что казалось, вырвется. Он смотрел на меня открыто и бесстыдно — глаза горели, выражение пульсировало интенсивностью.

Тяжело дыша, он поднял подол майки и стер кровь с брови тканью, разрушая попытки женщины залатать его, обнажая рельефный пресс.

Это движение было таким первобытным, таким мужским, что ударило прямо в грудь.

Лицо вспыхнуло, плечи осели, я согнулась под весом его взгляда.

— Что за херня? — прошептала Клэр, сжимая мою руку. — Джонни Кавана смотрит на тебя, Шэн. Серьезно, девчонка, он на тебя смотрит!

— Черт. — Я не знала, что делать, но понимала, что нужно что-то делать. Я уткнулась лицом в шею Клэр и прошептала: — Спрячь меня.

— Что? — пискнула она.

— Просто скажи, когда он уйдет, окей? — умоляла я, сосредоточившись на веснушке на ее шее. — Притворись, что разговариваешь со мной или что-то вроде того.

Менее чем через минуту Клэр сказала: — Ладно, он ушел.

Вздохнув, я повернулась, чтобы увидеть Джонни, возвращающегося на позицию, пока судья призвал Томмен на схватку.

— Что с вами двумя? — потребовала она. — Я думала, ты сказала, что не общалась с ним с того дня в администрации?

— Ничего не происходит, — ответила я, щеки горели. — И не происходило.

Клэр посмотрела на меня недоверчиво. — Ну, тот взгляд, что он тебе только что кинул, совсем не выглядел как ничего.

— Ничего, — уверила я ее — и себя. — Серьезно, Клэр, я даже не знаю этого парня…

Вокруг нас раздались громкие освистывания и крики, и мы обе повернулись, чтобы увидеть, что номер пятнадцать Килбега занес попытку.

Десятый номер соперников легко сделал конвертацию, сравняв счет.

— Черт, — пробормотала я, ощущая тревогу сильнее, чем следовало бы. — Сколько времени осталось?

— Примерно полторы минуты, и не думай, что мы потом это не обсудим, — сказала Клэр и снова обратила внимание на игру, оруще: — Давай, Томмен! Вуу! Килбег, вы — полное дерьмо!

Килбег выиграл рестарт, завладел мячом и продвинулся на несколько ярдов.

Все выглядели полностью вымотанными, кроме Спиди Гонсалеса — то есть Джонни Кавана — у которого казался неограниченный запас энергии.

Ладони начали сильно потеть, когда десятый номер Килбега занял позицию между стойками, готовясь к удару в падении по воротам.

Они были на девятнадцатой фазе, а счет был равен — по двадцать очков, по крайней мере, как сказала Клэр.

— Все, — продолжала орать Клэр. — Все, все, о боже, не могу смотреть.

Я задержала дыхание, не в силах выдержать ожидание.

Наконец, девятый номер Килбега занял позицию у рака — слова, которое я выучила для большой кучи на траве.

С мячом в руках он сделал пас назад номеру 10.

Сердце остановилось.

Болельщики на трибуне вокруг меня затихли.

Промахнись.

Промахнись.

Обложайся.

Промахнись.

Все мои молитвы были услышаны, когда мяч покинул его ногу и был заблокирован Джонни, отправив мяч в сторону их линии ворот.

Время на часах истекало, упало в красную зону.

— Да! — закричала Клэр, вскакивая на ноги вместе со всеми другими болельщиками. — Давай, Джонни! Давай, Кав!

Я задыхалась, наблюдая, как трое защитников Килбега гонятся за ним.

Но они были недостаточно быстры.

Словно молния, Джонни догнал свой перехват, двигаясь быстрее, чем любой мальчик его роста мог бы.

Крики и овации раздавались со всех сторон, когда Джонни толкнул мяч вперед, подтолкнув его к линии попытки, бежа со всей скоростью.

— Давай! — кричала Клэр. — Да! Почти там! Продолжай! Двигай этими сексуальными ногами!

Мяч пересек линию.

Через миллисекунды Джонни прыгнул, опережая защитников Килбега, которые гнались за ним.

Это было смазанное движение, в результате которого Джонни положил мяч в аут.

Все вокруг пришли в бешенство.

Десятый номер Томмена занял позицию перед стойками и быстро забил конвертацию, обеспечив два очка.

И на этом все.

Все закончилось.

Томмен победил.

И я была ошеломлена.

— Тебе придется объясниться, малышка, — визжала Клэр, подпрыгивая от радости. — Ухууу! Давай, Томмен, давай!

— Объясниться? — крикнула я в ответ. — По поводу чего?

— По поводу того, почему этот парень внизу смотрит на тебя, словно хочет тебя сожрать, — ответила она, а затем указала на Джонни, который снова уставился прямо на меня.