— И ты нормально к этому относишься?

— Честно? Мне вообще плевать, — ответил я ровно. — Я даже больше рад, чем что-то еще.

Гибси покачал головой.

— Ты уверен? Вы же с ней долго мутили.

— Я давно все закончил, Гибс, — признался я. — Поверь, все, чего я хочу, — чтобы она от меня отъебалась.

— Ну если так, то это лучшая новость за весь год, — заявил Гибси. — Потому что я, честно, терпеть эту девчонку не могу. Она опасная, блядь, женщина. Я наполовину боялся, что ты ее сделаешь беременной, и нам придется иметь дело с ней всю жизнь.

— Ни единого шанса, — сказал я и передернулся. — Я всегда упаковываю свое добро.

— Она из тех, кто иголку в презик засовывает, — парировал Гибси. — А ты — сияющий маяк для таких. С огромным, неоновым, евро-знаком над башкой.

— Я достаю вовремя, — отрезал я. — Всегда.

— Каждый раз?

— Почему ты вообще спрашиваешь о моем сексуальном здоровье? — сухо уточнил я.

Гибси сморщился.

— Потому что она грязная.

— Гибс, так про девушку не говорят, — предупредил я. — Это неправильно.

— Я так говорю не про любую, — пожал он плечами. — Я так говорю про нее.

— Ну, я в порядке, — процедил я. — Сдавал анализы в прошлом месяце — чист как стекло.

— Слава богу, — выдохнул он с искренним облегчением. — Потому что она…

— Можем больше о ней не говорить? — перебил я, уже ощущая отвращение. — Я задолбался слушать про нее, Гибс.

— Ладно, но у меня один вопрос, — сказал он. — Один, и я замолкаю.

Я устало вздохнул и приготовился слушать, зная, что от моего согласия тут ни хрена не зависит.

Гибси прочистил горло:

— Ты рад, что Белла закончила… ну эти ваши отношения… потому что устал от Беллы? — Он пару секунд всматривался в мое лицо, затем добавил: — Или потому что у тебя появилась девушка?

Вопрос заставил меня замереть с недозастегнутой пуговицей.

— Девушка?

— Ага, та самая девушка.

— Какая девушка? — изобразил я непонимание.

— Та самая, блядь, девушка, Джонни, — прорычал Гибси, взмахнув руками. — Та, которую ты вырубил. Та, за чье досье я получил от Ди. Та, с которой ты в школе перекидываешься глазками, как в глупых романах.

— Глазками? — натягивая свитер, я сунул ноги в ботинки. — Что, нахрен, за «глазки»?

— Влюбленные взгляды, — отрезал он, уже теряя терпение. — Пылающие взгляды. Взгляды «трахни меня». Сигналы «хочу съесть твою киску». Называй как хочешь. — Он покачал головой и полез в сумку за дезодорантом. — Суть та же.

— Ты ебанутый, Гибс, — объявил я, решив уйти в отвод темы. — Серьезно, чувак, иногда я реально переживаю за твою башку.

— С моей башкой все в порядке, Кав. Это у тебя глаз дергается всякий раз, как она рядом. — Он кинул мне дезодорант, и я поймал его на лету. — Не думай, что я не заметил, что тут происходит.

— Понятия не имею, о чем ты, — сказал я и, задрав рубашку, обработал подмышки. — Глаза у меня работают отлично.

— И хер работает отлично, — парировал он. — Когда эта девчонка рядом.

Я медлил с ответом по двум причинам.

Во-первых, я не хотел сорваться на инстинкте и выставить себя идиотом.

Во-вторых, я не имел ни малейшего понятия, что сказать.

Сохранял молчание, сосредоточившись на шнурках.

— Не ответишь мне? — поддел Гибси, ухмыляясь.

— Говорить нечего, — процедил я, слишком тщательно завязывая узел. — Я не собираюсь о ней говорить.

— Почему?

— Потому что, блядь, нет, Гибс.

— Потому что она тебе нравится, — заявил он.

— Потому что она не обсуждается, — рявкнул я.

— Потому что она тебе реально нравится, — поправил он. — Потому что ты ее хочешь.

Я метнул на него злой взгляд и снова уставился на свои ботинки.

— Хотел бы ты просто признаться, парень, — пробормотал Гибси.

— А я хотел бы, чтобы ты занимался своими гребаными делами, — огрызнулся я. — Это уже надоело, честно. Ты не слышишь, чтобы я лез к тебе со своим мнением о твоей любовной жизни.

Стоило словам вылететь, и, увидев, как у него загорелись глаза, я сразу пожалел.

— Ага, значит, ты думаешь замутить с ней? — оживился Гибси, глаза аж сияют. — Я, блядь, знал!

— Нет, — отрезал я. — Не думаю.

— Почему?

— Потому что.

— Потому что? — поддел он.

— Потому что я, блядь, не думаю, ясно? — рявкнул я. — Отстань.

— Ты нелепый, — заявил Гибси, швыряя вещи обратно в спортивную сумку. — Ты все переосмысливаешь, чувак. Ты говоришь, что у меня в голове хаос, но у тебя там, должно быть, вообще ужас, с этим твоим гребаным анализом.

— Хватит, Гибс.

— Я просто не понимаю, в чем проблема, — продолжил он. — Я видел, как ты на нее смотришь. Тебе явно нравится Шэрон.

— Ее зовут не Шэрон, — снова шваркнул я на него взгляд. — Шэннон. И она мне не нравится.

— Это был трюк, — оскалился он. — И ты прошел его блестяще.

Я лишь хмыкнул.

— Ага, нравится, — еще шире ухмыльнулся он.

— Нет, блядь, не нравится.

— А я считаю, тебе стоит позвать эту Шэннон на свидание, — заявил Гибси, закидывая сумку на плечо. — Ну что худшего может случиться?

— Могут арестовать, — буркнул я. — Ей пятнадцать.

— Да не арестуют тебя, — фыркнул он, закатив глаза. — Тебе семнадцать, а не семьдесят!

— Еще три месяца как, — буркнул я, натягивая джемпер. — И вообще, разговор бессмысленный. Я девчонок не зову. У меня нет времени на этот бред.

Мы вышли из раздевалки.

— У Хьюи девушка младше его, — сказал Гибси. — И Пирс О’Нилл из нашего года уже сто лет мутит с подружкой Клэр, которая вообще в третьем.

— У Хьюи нет Академии, дышащей ему в затылок, — отрезал я. — А Пирс может трахаться с кем хочет.

— Успокойся. Все, что я говорю — даже если она тебе нравится, это не конец света.

— Не начинай.

— Это нормально — влюбиться в красивую девушку…

— Хватит.

— Да никто бы и слова не сказал, если бы ты пригласил ее…

— Серьезно. Заткнись.

— Она тоже на тебя залипла, между прочим.

— Заткнись, Гибси.

— Я видел.

— Заткнись, Гибси.

— В коридорах, и…

— Заткнись, Блядь, Гибси!

— Ладно! — фыркнул он, надувшись. — Молчу.

Я мысленно досчитал до семи — и он снова открыл рот.

— Как ты там… с эякуляцией?

Я резко повернулся.

— Что?

— Эякуляцией, — повторил он абсолютно серьезным тоном. — Ты выглядишь как сгусток подавленной ярости. Я просто пытаюсь понять — это из-за члена? Ты дрочишь? Я знаю, ты был вне игры, когда они распиливали твой мошоночный мешок, но ты же уже можешь кончать сам, да?

— Ты вообще рот своим мозгом контролируешь? — вытаращился я.

Он смотрел на меня в ожидании.

Святой Иисус. Он был серьезен.

И он реально ждал ответа.

Раз я молчал, он продолжил:

— А-а-а, так это было еще до операции, да? — состроил сочувственную рожу. — Ты не кончал месяцами. Неудивительно, что ты такой злой. Вот почему у тебя встал, когда та Шэннон наклонилась и показала тебе пол жопы. Твой бедный член подумал, что наступило Рождество. — Передернувшись, добавил: — Бедняга.

— Я не обсуждаю это с тобой, — бросил я и зашел в здание. — Есть вещи, которыми мы не делимся, Гибс.

— Ну извини, что переживаю за лучшего друга, — огрызнулся он, снова поравнявшись со мной. — Давай, Джонни, я видел это. Ты можешь мне сказать.

«Это» — мои искромсанные причиндалы.

— Я не хочу с тобой это обсуждать, — рявкнул я. — И уж точно не это.

— Ты знаешь, насколько опасно для яиц не кончать? — продолжал Гибси, явно наслаждаясь моими муками. — Я видел видос. Ужас полный. У чувака яйца опухли до того, что почти взорва…

— Хватит! — прохрипел я. — Пожалуйста, просто хватит!

— Ладно. Только ответь на один вопрос — и я замолкаю. — Он остановил меня, положил руки мне на плечи, посмотрел прямо в глаза и спросил: — Ты ебешь сам себя?

Я толкнул его в грудь.

— Да пошел ты!

— Я — да! — зашипел Гибси. — Три раза в день. А ты?