Однако, признаться, я как-то не думал, что эта самая защита потребуется мне вот прямо сейчас. Удар пришёлся снизу, с такой силой, что карета подпрыгнула и завалилась на сторону, едва не опрокинувшись. В ушах зазвенело, стёкла брызнули осколками, но днище, усиленное стальными полосами, выдержало — его не разорвало, только погнуло, вдавив кусок металла внутрь салона. На мгновение мир для меня превратился в грохот, звон и запах горелого пороха. Грин, сидевший напротив, ударился головой о косяк и охнул, схватившись за ушибленное место. Сам я удержался на сиденье, вцепившись в поручень. Смит болезненно скривился, но что с ним — я не видел. Карета покосилась, явно потеряв задние колёса, но на этом разрушения закончились. Бронированное днище, которое я велел ставить скорее из паранойи, чем из реальной необходимости, только что спасло нам жизнь.

Дверь открылась рывком, в карету заглянул один из кавалеристов, присутствие которых в охране сразу трёх ключевых фигур компании было обязательным и уже чем-то привычным. Кавалерист что-то спросил, но в ушах ещё стоял шум. Впрочем, я и так понимал, о чём он спрашивает, поэтому указал на себя и показал пальцами: «всё окей!», затем на Грина и на голову, а потом на Смита и жестами «не окей!»

Меня поняли и развили бурную деятельность. Нравятся мне эти парни. Главный босс сказал, что с ним всё в порядке, — значит, всё в порядке. Нет, они меня всё равно быстро осмотрели на предмет травм: болевой шок — штука известная, и человек порой со смертельной раной чувствует себя нормально, но главное было другим. Кавалеристы не тряслись надо мной — просто вытащили из кареты и посадили в стороне, не забыв про охрану, после чего оказывали помощь тем, кому она требовалась. Меня же просто оставили сидеть и отходить от лёгкой контузии. Несколько случайных прохожих тоже получили какие-то травмы, но там и вовсе мелочь — царапины. Больше напугались.

Когда я снова смог нормально слышать и воспринимать мир, старший из охраны доложил обстановку. Грин отделался шишкой: тошноты нет, головокружения нет, только голова немного звенит. У Смита — несколько ушибов и подозрение на закрытый перелом ноги: броня днища ударила именно по нему. Досталось и кучеру, слетевшему с кареты и ударившемуся о мостовую. Его и Смита уже готовили к транспортировке. Из пятёрки сопровождающих двое бросились за самим «бомбистом», но что там — неизвестно. Вокруг уже появилась полиция, а южане — ребята умные. Даже если поймали — сдавать его полиции не надо. Мы с ним сами поговорим.

Полиция оказалась несколько растерянной — не привыкли они к взрывам посреди Нью-Йорка. Действовали по протоколам, пытались всех опросить и никого не отпускать — в том числе тех, кому требовалась помощь врачей. А «скорая помощь» в этом времени — это пара санитаров с носилками и чемоданчиком, а вовсе не то, что нужно при переломах и контузиях.

— Офицер! Назовите своё полное имя и должность, — рыкнул я на того, кого признал главным.

— Мистер, это…

— Полное имя и должность! Когда мистер Смит умрёт от несвоевременно оказанной медицинской помощи, я хочу знать, кто понесёт за это наказание.

Этого оказалось достаточно: всех пострадавших, включая меня, отпустили в госпиталь. Карету мы бросили полицейским — пусть радуются и собирают улики. Лошади, к счастью, не пострадали. Запряжены были живые лошадки — механических после погромов луддитов в городе стало поменьше. Мы с кавалеристами выбрали самую смирную, срезали крепления, выводя её из упряжки. Я кое-что в верховой езде понимал, но всё же ехать без седла и нормальной уздечки не рискнул — поменялся с кавалеристом, который вызвался быть моей охраной. Двоих оставил Грину и Смиту, хотя и сомневался, что недоброжелатели успеют организовать ещё одно нападение. Им ещё предстояло узнать, что первое провалилось.

Уставший и невыспавшийся Колфилд, у которого последние дни выпали насыщенные, встречал меня во дворе офиса. Увидев нас, южанин чуть расслабился. Хватая мою лошадь за уздцы, он выдохнул:

— Ещё немного, сэр, и я начну на вас молиться. Кто бы мог подумать, что защита карет действительно потребуется!

Я соскользнул на землю — голова уже работала нормально, так что даже резкие движения не вызывали вспышек боли.

— Бомбиста поймали?

Лицо Колфилда изобразило сложные мысли и эмоции.

— Ну… как бы да. Идёмте, сами всё увидите.

Мы прошли в техническое помещение, выделенное под обслуживание коней — живых и механических — и повозок. Нормальное обслуживание проводилось на нашей станции, а здесь так — дать лошадям попить и перекусить, убрать за ними да, если нужно, почистить салоны повозок. Пахло конским навозом и маслом. Здесь же стоял автоматон в человеческой одежде.

— Вот он, злодей, — указал на автоматона Стэн. — Генри видел, как он бросает шашку. Извиняется, что отреагировать никак не успел…

Я отмахнулся:

— Это понятно — как бы он отреагировал? На будущее подумаем, а пока… Он уверен, что это именно автоматон?

— Да, одежду запомнил. Он парень глазастый, в таких вещах не ошибается.

— Хорошо, благодарность ему и премию за проявленную инициативу, — машинально отметил я сотрудника и подошёл к механизму. — Автоматон, значит? Это что-то новенькое.

Автоматон не шевелился и вообще не проявлял признаков реакции на окружающий мир.

— Больше у него с собой взрывчатки нет?

— Нет, первым делом проверили, — кивнул Колфилд. — Только не додумались ребята осмотреться. Пока сообразили, что автоматон, уже поздно стало. Он ведь возвращался к тому, кто команду отдал. Знали бы — проследили бы, куда он пойдёт. Но чего уж…

Вот, растёт Колфилд, уже логические цепочки строит. Явно от Сэма нахватался, да и от меня.

— Да кто бы ожидал, что автоматона подрядят бомбы бросать, — киваю. — Давай-ка мы его аккуратно вскроем и посмотрим. Может, удастся что-то найти. Простой автоматон с улицы для бросания бомб не подходит — просто команды такой в его алгоритмах нет. А пока разбираем, ты мне расскажешь о ваших успехах.

Успехами Колфилд похвастался с радостью. Про Томми я уже знал; банды ирландцев служба безопасности держала на виду, так что первый удар пришёлся именно по ним. Я обещал дать южанам возможность почти легально бить морды северян? Обещание исполнено. Противостояние ветеранов войны и бандитов шло с серьёзным перевесом первых. Опыт прошедших двух дней показал, что большая часть бандитов из себя ничего не представляла. Боевой подготовки нет, оружие — какое придётся, дисциплины нет, стойкости нет. Людей, способных и готовых давать отпор, среди банд не набиралось и десятой части. За рамками привычного мирка рядовые уличные преступники становились лёгкой добычей для своих южных антагонистов. И да: где-то треть нанятых Колфилдом для этой операции людей сами от статуса бандита были в шаге, но авторитет кавалеристов удерживал дисциплину, да и выбор временным бойцам предоставили простой: делаешь всё так, как тебе приказывают, — уходишь с хорошими деньгами; нарушаешь приказы и подставляешь нанимателя своими действиями — получаешь пулю в затылок и упокоение на дне залива. Правда, теперь я всерьёз опасался, что освободившееся место займут новые, куда более зубастые и злые группировки, возможно, из тех же южан, которые обретут вкус к насилию и власти в городе. Раньше южане на север не сильно лезли, местные банды кооперировались и давали отпор незваным гостям, но после встряски ситуация могла измениться.

Всего в Нью-Йорке собралось семь полноценных банд. Всякую мелочь из десятка человек считать не стоило — это так, однодневки.

Томми был главарём «Тишины» — банды, которая держала в страхе несколько кварталов в Бруклине. Рэкет, «налог» с лавочников, контроль над подпольными игорными домами. Работали тихо, без лишнего шума, отчего и прозвище. Сами себя они так не называли, но на улице оно прижилось.

Кормак «Корк» Донован возглавлял не столько банду, сколько финансовую сеть. Ростовщичество, подпольные банковские операции, скупка краденого, отмывание денег через легальные бары и маленькие фабрики. Бойцов он выставлял редко, предпочитая решать вопросы деньгами, но когда дело доходило до стрельбы, его люди умели держать оружие. Впрочем, их это всё равно не спасло.