От размышлений меня отвлёк голос певицы, вышедшей на небольшую сцену. Вот и знакомая с корабля нашлась. Казалось бы, удивительное совпадение — как тесен мир, — но её появление именно в этом заведении, самом приличном в городе, было как раз логичным и даже ожидаемым. А вскоре появился и её бойфренд. Мужчина, заметив меня, набычился — я видел это краем глаза, но никак не реагировал. На певицу я тоже не смотрел, деля внимание между относительно свежей французской газетой и слежкой за входящими и выходящими посетителями. Время шло, Сэм всё не появлялся. Чарли даже почти перестал на меня смотреть — вроде как успокоился.

В какой-то момент я намеренно поймал взгляд Чарли и поманил его к себе. Мужчина набычился, попытался развести плечи, чтобы выглядеть значительнее, но шёл как-то неуверенно. Я заметил взгляд певицы — девушка вроде и беспокоилась, но на её лице в то же время мелькнуло что-то напоминающее надежду, что я предложу Чарли выйти поговорить и утоплю его в заливе. Когда Чарли подошёл, я указал ему на свободное место.

— Присаживайся, не стесняйся.

Чарли нахмурился, пытаясь понять, чего я от него хочу. Я вздохнул.

— Слушай, давай оставим то, что было на корабле, позади. Если хочешь — угощу тебя выпивкой. В одной бирманской притче сказано: два человека подрались из-за воды, а потом вместе вырыли колодец. Давай не будем делать трагедии из того, что мы просто помахали кулаками.

Чарли обернулся на свою подругу, а затем всё же сел.

— И что вам нужно, мистер…

— Морнингтон. Артур Морнингтон.

— Чарльз Хэнсон, — представился мой собеседник, и в его голосе послышалась настороженность, смешанная с чем-то похожим на уважение.

— Я приехал в Колон по делу, Чарльз, но вместо этого теряю время, сидя здесь. Мне нужна информация. Ты как? Знаешь кого-нибудь из местных, к кому можно обратиться?

Вопрос энтузиазма у него не вызвал, но и подрываться бежать Чарли не стал. Вместо этого медленно, будто заново меня оценивая, кивнул.

— Знаю кое-кого. Только эти люди не очень любят, когда к ним заявляются без приглашения. Господь учит нас гостеприимству, но гость тоже должен знать меру.

Я улыбнулся.

— Не волнуйся, я умею подбирать подходы к людям.

Прозвучало как издевательство. Чарли слегка поморщился, но комментировать не стал. Вместо этого заявил:

— Не бесплатно.

— Само собой, любые услуги должны быть оплачены.

В подтверждение я выложил на стол несколько купюр. По тому, как сглотнул Чарли, я был даже слишком щедр. И по тому, как он начал рассказывать, кого знает и о ком хотя бы слышал, его мотивация стала даже избыточной. Проблема лишь в том, что знал Чарли не так уж много — всё же он не местный, а только приезжает сюда иногда.

Колон, с точки зрения местной общественной жизни, находился в своеобразном состоянии. Здесь полно французов — от простых рабочих и матросов до офицеров и инженеров. Те уже обустроили себе отдельный грузовой порт, а рядом с портом — и лагерь для проживания. В город они, конечно, ходили, но в основном держались внутри лагеря, по одиночке вообще старались не шляться. Жили в обустроенных бараках или небольших домиках, если говорить о рабочих и инженерах; офицеры обитали на кораблях, матросы — кто где. А главное, французы оставались в стороне от всего, что происходило в городе. Никто не донимал галлов, никто не нарывался на разборки — их не трогали настолько, насколько это вообще возможно. Несколько инцидентов в начале строительства было, но морская пехота всем доходчиво объяснила пагубность неправильного поведения.

Помимо французов здесь хватало и американцев — просто потому, что местные не могли обеспечить гостям из Европы достойный уровень сервиса. Среди американцев преобладали те, кто был так или иначе связан с криминалом, — остальных местный криминал просто выжил. Да и между собой «американские» банды успели повоевать. «Американские» в кавычках, потому что ирландцы и итальянцы — победили вторые. Чарли с подругой, которую звали Эмили, задолжали именно итальянцам, потому и получили возможность работать в Колоне, а также некоторую условную защиту. Чарли по вечерам иногда дрался на подпольной арене, Эмили срывала голос бесконечным пением, начинавшимся после обеда и заканчивавшимся далеко за полночь.

С местными тоже всё сложно. Если не обращать внимания на простых панамцев, в Колоне есть несколько «gente decente» — потомков испанских колонистов, местную аристократию. И у каждого свой отряд «paramilitares», личная дружина. Не совсем государственная армия, но и не просто вооружённое ополчение, а нечто среднее, выполняющее функции поддержания порядка — с местным колоритом. По джунглям прятались бойцы «La Causa», участники движения за независимость Панамы, поддерживаемые креолами. Креолы — это те же «gente decente», потомки колонистов, только местные, панамские, формально преданные колумбийскому правительству, но на деле желающие независимости. Плюс то самое Береговое братство, которое точно есть, но кто из местных в него входит — поди разбери. Плюс чисто местная бандитская мелочь, которую американцы из города выбили, но в округе мелких банд хватало.

Чарли назвал знакомых среди итальянцев, парочку «paramilitares», которые «решали дела», одного бойца «La Causa» — на этом познания моего собеседника заканчивались. Остальные, кого он знал, уже кормили рыб на дне залива или червей где-то в джунглях. Жизнь здесь — опасная штука.

К нам подошла закончившая петь Эмили. Девушка посмотрела на деньги, затем на своего спутника. Чарли, заметив её, жестом предложил сесть на свободный стул, а затем показал на купюры:

— Я могу…

Каким вежливым стал.

— Да, да, они ваши, — подтвердил я, уже прикидывая, что делать дальше.

Вариантов, в общем-то, масса. Навести суету не так уж сложно, имея нужные ресурсы, а главный ресурс у меня в кармане — деньги. Но что и как делать, чтобы мои люди вернулись ко мне живыми и в максимально полной комплектации?

— Я правильно понял, что Береговое братство здесь никто не любит?

Чарли хмыкнул.

— Это вы очень мягко выразились, сэр. Французов братство не трогает — после того, как «Дюкен» несколько их посудин потопил. Зато всех остальных, если в море встретят, — либо режут, либо грабят, чаще всё сразу. Только братство — оно же непонятно где. Как им ответишь? Господь, конечно, видит всё, но иногда хочется помочь Ему.

Хорошие новости. А то я опасался, что этим филибастерам сочувствуют и с радостью помогают. Значит, натравить на этого El Vengador’a недоброжелателей можно — только найти, куда удар наносить. Плохо, если это остров, какая-нибудь старая пиратская гавань, которую даже по точным координатам не сразу отыщешь. А вот если база на материке — им крышка. Пираты найдут меня сами — на то я сюда и приехал, жирная такая приманка. Завтра-послезавтра подойдёт и Хорхе с отрядом. Но есть и другие варианты, как это всё обыграть.

— Мы можем быть ещё чем-то полезны, сэр? — спросил Чарли, когда молчание затянулось.

Я вынырнул из планирования и посмотрел на мужчину. Деньги. Я щедро ему заплатил за информацию, естественно, что он не прочь поработать так ещё.

— Что, Чарли, болтать — не мешки ворочать, да?

— Ну… да, — не стал он отрицать своего меркантильного интереса, хотя в его глазах мелькнуло что-то похожее на стыд.

Я отрицательно покачал головой.

— Нет. Всё, что хотел, я уже узнал.

«А на большее ты не годишься» — осталось невысказанным, но повисло в воздухе.

— Где вы остановились? — спросила Эмили, и в её голосе зазвучали те мягкие, почти музыкальные ноты. — Насколько я понимаю, в этом городе крайне сложно найти мало-мальски пригодное для жизни жильё. Комнаты сдают с такой скоростью, что к вечеру свободной койки не отыскать даже в самой захудалой ночлежке.

Чарли взглянул на девушку, и на его лице отразилось желание, чтобы она молчала и не вмешивалась в мужские разговоры.

— А что? Есть предложения? — Я вопросительно поднял бровь.