Вы можете получить его обратно живым, уплатив пятьдесят тысяч долларов золотом. Мистер Грин рассказал, что мистер Морнингтон не так давно именно эту сумму отдал за новый завод. Значит, найдёт и на своего enviado. Сроку вам — тридцать дней. Если золото не будет доставлено в порт Колон ровно через месяц от сего дня, следующий ваш посланец получит его голову в мешке. И тогда я лично напишу мистеру Морнингтону, чтобы он знал, чья это вина.

Sin piedad! — без пощады. Мы не торгуемся. Мы не обсуждаем. Мы не ждём.

Мистер Морнингтон должен прислать деньги с одним человеком, без охраны и без глупостей. Мы найдём способ сообщить, где и когда. Если же вы решите, что это шутка, или попытаетесь выследить моих людей, следующая посылка придёт уже в виде нескольких аккуратных свёртков.

Adiós, señor alcalde! Надеюсь, вы не настолько глупы, чтобы испытывать наше терпение. И передайте мистеру Морнингтону: его друг назвал его первым. Это делает его ответственным.

El Vengador

(Капитан берегового братства)'

— Береговое братство? — спросил я, поднимая взгляд.

Ответил Маккалла. Голос его, лишённый всякой интонации, напоминал зачитывание полицейской сводки.

— Согласно имеющимся у департамента сведениям, — начал он, будто диктовал протокол, — данная организация классифицируется как филибастеры. Лица, осуществляющие незаконную вооружённую деятельность на территории иностранных государств, а также в нейтральных водах, с целью личного обогащения.

Фало-кто?

— Флибустьеры? Пираты? — уточнил я, хотя уже всё понял.

— В рамках Уголовного кодекса штата Нью-Йорк данные термины не являются синонимами, — отрезал Маккалла. — Однако для понимания ситуации гражданами, не обладающими специальными познаниями, допустимо использовать термин «пираты».

Я задумался, ещё раз пробегаясь по тексту. Компьютер тем временем выдал расчёты.

— Пятьдесят тысяч золотом? — риторический, ни к кому не обращённый вопрос. — Почти полторы тонны. На десяток сундуков хватит. Или на пару кораблей. Хороший аппетит у пирата.

Я вернулся к письму.

— Колон. Республика Колумбия. Плыть неделю при хорошей погоде. Отлично! — Я кивнул сам себе. — Время есть.

Я действительно инструктировал Грина — чисто на всякий случай, — чтобы в случае неприятностей он убеждал всех вокруг, что за него заплатят большой выкуп. Не думал, правда, что это потребуется.

— Мистер Морнингтон… — начал было мэр, но я его перебил.

— Спасибо за доставленную… — я чуть поморщился, — посылку, господа. Вам известно, случались ли ранее похищения людей и возвращали ли пленников после передачи выкупа?

По лицам гостей было видно: они пришли сюда не на мои вопросы отвечать, а свои задавать. Однако у меня времени было не так много, а политический аппарат, он того, не всегда расторопный. И это если письмо не пролежало в мэрии несколько дней.

— Мистер Морнингтон, — повысил голос Маккалла, и в этом повышении послышалась привычка отдавать приказы подчинённым, не терпящая возражений. — На основании параграфа семьдесят два городского устава, а также в соответствии с моими служебными полномочиями, я вынужден спросить: вам что-либо известно о местонахождении мистера Грина или об обстоятельствах его исчезновения?

Ох, какой же тугой человек.

— Судьба мистера Грина, — сказал я, глядя прямо в глаза суперинтенданту, — отныне забота компании «Прометей Групп». Мы бросим все свои силы на спасение нашего сотрудника. Вы можете либо помогать, либо не мешать, мистер Маккалла.

— А может быть, — Маккалла сделал шаг вперёд, и его огромная фигура, казалось, заполнила половину комнаты, — вы хотите провести ближайшее время в следственном изоляторе, мистер Морнингтон? На основании параграфа девяносто четыре, подпункта «б», касающегося соучастия в незаконном лишении свободы гражданина Соединённых Штатов?

— На основании какого обвинения? — спросил я, вопросительно приподняв бровь.

— Похищение мистера Грина, — отчеканил суперинтендант, словно зачитывал приговор.

— Попробуйте, если хотите выставить себя на посмешище, — усмехнулся я. — Потому что подобное обвинение войдёт в историю как образцово смехотворное. Вы это понимаете, мистер Маккалла, не хуже меня.

— Джон, — одёрнул подчинённого мэр, и в его голосе послышалась та мягкая, но твёрдая нотка, которая заставляла даже самых строптивых чиновников замолкать. Затем он повернулся ко мне и спросил уже другим тоном — участливым, почти отеческим: — Что конкретно вы собираетесь делать, мистер Морнингтон? Город, знаете ли, не может оставаться безучастным, когда судьба его граждан находится под угрозой.

Вообще-то, была не нулевая вероятность, что Грин не где-то там в Панаме, а здесь, в Штатах, и мои недоброжелатели попробовали вот таким образом меня достать. Возможно? Да, но маловероятно — Грин на корабль точно сел и из Нью-Йорка отплыл. Да и действовали бы тогда другим методом, не в мэрию руку присылали, а сразу мне. Хотя… Это мог быть многоходовый план по очернению репутации…

— Именно то, что озвучил, господин мэр. — Я посмотрел на него прямо, без вызова, но и без тени сомнения. — Найти и спасти мистера Грина. А также сделать что-нибудь нехорошее, возможно, несовместимое с жизнью, с теми, кто его похитил.

Я ещё раз подошёл к коробке и дал компьютеру команду на анализ материала. Довольно быстро машина определила: морская соль, причём не только внутри коробки, но и впитавшаяся в само дерево. Коробка много времени провела на корабле. Да и сама бумага, судя по анализу, была произведена не в Штатах, а где-то в Южной Америке. Значит, всё же пираты.

— Заниматься спасением людей и борьбой с пиратами, — снова влез Маккалла, и голос его зазвучал с той казённой убеждённостью, которая свойственна людям, привыкшим, что закон всегда на их стороне, — не ваша работа, мистер Морнингтон. Для этого существуют полиция, а в случае необходимости — военно-морские силы Соединённых Штатов. Гражданские лица не имеют права…

Я вопросительно приподнял бровь:

— У вас есть полномочия действовать на территории другого государства, мистер Маккалла?

Суперинтендант на секунду смешался, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на растерянность — чувство, которое он, должно быть, испытывал крайне редко.

— Армия и военно-морской флот…

— Буду очень рад, если вооружённые силы США вступятся за своего гражданина. — Я говорил спокойно, даже вежливо. — И как только это произойдёт, я, само собой, сразу сверну всякие частные действия. А пока, — я сделал шаг к двери, давая понять, что аудиенция окончена, — прошу меня простить, джентльмены. Вопрос жизни и смерти.

Однако мэр остановил меня — мягко, но твёрдо, положив руку на мой рукав.

— Мистер Морнингтон, подождите, — сказал он, и в голосе его прозвучала та особенная, доверительная интонация, которую политики используют, когда хотят показать, что они на вашей стороне. — Я понимаю ваш порыв. Но вы должны ответить на один вопрос, прежде чем мы все разойдёмся. У вас имеется необходимая сумма?

— У меня есть способ убедить пиратов в том, что сумма у меня есть, — ответил я, не вдаваясь в подробности. — Остальное не важно.

Краем глаза я заметил Гриффина. Мужчина держал лицо, и злорадным не выглядел. Да и чему ему радоваться? Независимо от исхода дела обо мне и о «Прометее» узнают журналисты. Громкая история. А публичное лицо — это проблема. Публичное лицо, случись что, может и общественный резонанс вызвать. Не сильно могучий — времена пока не те, — но ведь люди вроде Гриффина и делают свои дела только до тех пор, пока на них никто не смотрит. А любое появившееся негативное внимание запросто может стать «началом конца». Один раз замнут, во второй замнут, а в третий замять уже не выйдет.

— Тогда я желаю вам удачи, молодой человек, — весомо кивнул мэр, и в этом кивке было что-то отцовское, почти благословляющее. — Нью-Йорк гордится такими гражданами, как вы.

Что-то он там в своей голове покрутил, повертел и, очевидно, пришёл к выводу, что мешать мне не надо. Если я провалюсь в деле спасения Грина, мэр будет и не при делах. Если справлюсь — примажется хотя бы тем, что «морально поддерживал». И при любом исходе устроит пару публичных выступлений, зарабатывая политические очки.