Наш фаэтон остановился недалеко от входа. У меня теперь личная охрана: двое на повозке — кучер и охранник, а также два всадника. Правда, в Нью-Йорке действовали ограничения на ношение оружия, так что вооружены огнестрелом были только всадники, да и то компактными Remington Smoot New Model No. 2. Как сказал Колфилд: «Тридцать восьмой калибр. Хорошая вещь, не хуже, чем у Смута в Мэриленде. В городе от него больше толку, чем от старого армейского кольта. Ветеранам такой носить можно — и с глаз долой, и под рукой». Охрана появилась потому, что ребята Колфилда заметили подозрительных парней, пытающихся вести внешнее наблюдение.

В офис я входил уже один — здесь-то мне ничего не угрожало. Постукивая тростью, подошёл к молодому мужчине с неприятным лицом. Вот есть такие: только на лицо посмотришь — и уже уверен, что перед тобой чудак на букву «м».

— Что вам угодно, мистер? — недовольно процедил мужчина.

— Я здесь, чтобы встретиться с мистером Коннорсом.

— Мистер Коннорс не принимает, — ответил кретин с обострённым синдромом вахтёра и сделал вид, что более со мной разговаривать не собирается.

Я поднял взгляд и подключил компьютер. Коннорс сидел в кабинете за столом, обхватив голову руками в характерной позе «всё пропало».

— Мистер Коннорс в запое? Трахает секретаршу?

Вахтёр аж подорвался в возмущении.

— Да как вы…

— Ты здесь работаешь или зашёл газету почитать? Если работаешь — оторвись от стула и сообщи Коннорсу, что к нему пришёл человек, от которого зависит судьба вашей вшивой конторы. Пошёл!

Отказа я не боялся: большого значения этот мелкий производитель не имел. Просто послать вместо себя было некого, так что приходилось пока заниматься самостоятельно. Такой кретин на входе, правда, встретился впервые. И он всё же оторвался от стула и пошёл наверх. Я чуть выждал и двинулся следом. Так что, когда вахтёр выходил из кабинета начальства, я уже к нему подходил.

— Что вы?!. — очередное возмущение, которое не уйдёт дальше возмущённого выдоха.

Я оттолкнул мужчину и вошёл.

— Мистер Коннорс, здравствуйте. Мистер Артур Морнингтон. Давайте не будем тратить время.

Коннорс посмотрел на меня недовольно.

— Вы уже его тратите, мистер Морнингтон. — Моё имя он попытался произнести с какой-то издёвкой, но я так и не понял, с какой именно целью. — Я не стану работать с вами…

— Да я знаю, — перебил я мужчину, по-хозяйски присаживаясь на край стола. — Вашу мошонку крепко держат в кулаке, не давая и вдоха сделать без разрешения. Мне это известно. Со мной вы работать не будете.

Мужчина покраснел от возмущения, но я не дал ему высказаться.

— Вас бросят, мистер Коннорс. Доведут до банкротства и выкупят активы за бесценок. Вы это знаете, иначе не сидели бы сейчас, схватившись за голову.

Коннорс резко побледнел.

— Так вот: когда это случится, когда вам предложат выкупить ваш бизнес за гроши, обратитесь ко мне. Я дам достойную цену. — Здесь бы визитку оставить, но ещё не обзавёлся. — На этом всё, мистер Коннорс. Всего плохого.

Я встал и вышел. Сначала, во время первых таких встреч, я был вежлив, но мою вежливость почему-то принимали за самоуничижительную попытку вымолить продолжение поставок, чтобы они, все из себя такие принципиальные, смело отвечали мне отказом. Запас вежливости кончился довольно быстро, и я перешёл к прямолинейности. Судя по реакции того же Коннорса, так намного доходчивее и понятнее.

Коннорс, к счастью, был предпоследним. Чувствую, ещё пять-шесть таких визитов — и я бы начал выбивать дверь с ноги, а перед доведением информации до слушателя ещё и выбивал бы тому пару зубов, чисто ради доходчивости. Из трёх десятков человек, с которыми я сегодня встретился, только один напрямую спросил: сможет ли он остаться главой компании после продажи. Я ответил согласием — раз уж ему хватает ума понять ситуацию, то и работу потянет.

Мой фаэтон спокойно меня дождался. Хотелось бы, чтобы бойцы докладывали: мол, всё в порядке, за время дежурства происшествий не было. Но это нереально, не в ближайшее время точно. Надо писать новые уставы и готовить бойцов уже по ним. А ведь придётся. В тех разборках, в которые я планирую влезть, потребуются войска, а так как у меня бойцов будет мало — придётся брать качеством. Впрочем, это дела будущего.

Мы вернулись в офис. Усиленная охрана радовала, общий порядок тоже. Получилось достичь именно того эффекта, на который я рассчитывал. Офис «Прометей Групп» не был похож на офисы любых других компаний. Пусть работа ещё не закончена, скоро здесь будет больше людей, больше жизни, но уже сейчас здание выглядело гостем из будущего.

Когда я вошёл в холл, ко мне подошёл Колфилд.

— За вами слежка. Ждём гостей.

Я кивнул.

— Замечательно. Первый раз они, насколько я знаю, приходят с разговорами.

Я не ошибся. Минут через двадцать в кабинет вошёл Холланд, героически взявший на себя роль моего секретаря, с лицом человека, проглотившего что-то крайне несвежее.

— Мистер Морнингтон, к вам… посетители. Мистер… — он замялся, — Патрик О’Брайен и его… коллеги.

Я кивнул, откладывая бумаги. Холланд отступил, пропуская троих.

Тот, кто шагал первым, не пытался скрыть, кто он есть. Короткая борода, тяжёлые ботинки, пиджак, сидящий так, что под ним без труда угадывался револьвер. Лет сорок, с лицом, которое много раз видело, как уходят деньги и приходят проблемы. Двое за спиной — моложе, но такие же: крупные, настороженные, с глазами, привыкшими оценивать помещение на предмет удобных выходов. Следом зашёл Колфилд и встал у стола. Просто встал — вроде как демонстрации ради.

О’Брайен прошёл до стола и развалился в кресле, не дожидаясь приглашения сесть. Его губы тронула деловая, почти участливая улыбка.

— Мистер Морнингтон. Наслышаны, наслышаны. Не ожидал, что вы так быстро обживётесь в нашем городе.

В вашем городе? Ну-да, ну-да.

— Мистер О’Брайен, — я откинулся в кресле, улыбнулся открыто, положил руки на подлокотники, демонстративно расслабленно. — Присаживайтесь. Чай? Кофе? Виски?

— Деловой человек, — он хмыкнул. — Ладно. Чай так чай.

— Роберт, будь добр, два чая, — кивнул я Холланду.

— Я по делу, мистер Морнингтон, — продолжил О’Брайен. — У вас, как я погляжу, дела идут неплохо. Завод, охрана… даже эти… — он бросил взгляд на Колфилда, но кавалерист стоял совершенно невозмутимо, — из Атланты при вас ходят. Но в Нью-Йорке, сэр, одними южанами дел не решить. Город большой. Места тут разные. И не все они любят, когда кто-то приходит и начинает работать, не спросив, по какой дороге тут ходят.

Я молча слушал. Удивлялся в основном невозмутимости Колфилда. Контраст в поведении Стэна меня интересовал куда сильнее, чем этот разговор. О’Брайен был мне понятен, я видел его насквозь, всю его гнилую душонку. Куда интереснее было то, как кавалерист поменялся в острой ситуации.

— Мы, ирландцы, народ простой, — продолжал О’Брайен, принимая от Холланда чашку. — Мы не лезем, где нас не просят. Но если человек в нашем городе начинает дело — ему нужны друзья. Которые помогут, если вдруг… ну, всякое бывает. Склад загорится, товар пропадёт, конкуренты наедут. Друзья, сэр, это важно. А у вас, я смотрю, друзей в Нью-Йорке маловато.

Я взял свою чашку, подул на пар, сделал вид, что задумался.

— Друзья — это прекрасно, мистер О’Брайен. Я всегда рад новым знакомствам. Вы предлагаете… дружбу?

Он улыбнулся шире, обнажив неровные зубы.

— Именно, сэр. Мы можем гарантировать, что с вашим заводом, вашими складами, вашими людьми ничего не случится. Ничего плохого, я имею в виду. А за это — небольшое, чисто символическое внимание к нашим… общим расходам. Скажем, десять процентов. Ежемесячно. Копейки для такого дела, как ваше.

Какая прелесть. Я покивал, будто соглашаясь со словами О’Брайена, а затем сказал:

— Наличку принимаете?

И едва О’Брайен успел удивиться скорости развития событий, как я добавил:

— Стэн, будь любезен.