Некоторые историки утверждают, что после неудачи 30 сентября, испанский флот был застигнут бурей, которая выбросила на берег множество судов и довершила таким образом дело разрушения, столь жестоко начатое мусульманами. Как бы то ни было, это событие довело славу Харуджи до высшей степени. Алжирцы смотрели на него, как на существо сверхъестественное и оказывали ему неограниченное доверие и покорность. Сильно поддерживаемый Хеир-Эддином, пират не сомневался более ни в каком успехе и беспрерывно бороздил моря. В следующем, 1517 году, он овладел Тенесом. Государь этого небольшого города, лежащего к западу от Алжира, принадлежал к роду тлемсенских султанов. Испуганный честолюбивыми замыслами Харуджи, он, по словам хроники, старался сблизиться с испанцами; другие писатели говорят, что он вел переговоры с алжирцами и арабами Метиджы, которые втайне обещали признать его верховную власть, если он избавит их от тирании турков. Харуджи, едва узнав об этих враждебных замыслах, выступил из Алжира во главе 1000 турецких стрелков и 500 гранадских мавров. Он встретил противника в 12 милях от Алжира, на берегу Шелиффы. Бой с той и другой стороны завязался с одинаковой яростью. Но если турки и были в меньшем числе, то они давно привыкли не бояться беспорядочных масс арабов, и после непродолжительной борьбы победа осталась за ними. Харуджи, несмотря на палящий июньский зной, преследовал побежденных до стен Тенеса, государь которого едва успел убежать в горы. Тысяча турок в несколько часов победила 10 000 арабов. Город, желая избегнуть грабежа, покорился и сделался вторым алмазом в короне Барберуссы.
Честолюбивые замыслы алжирского пирата возрастали с его успехами, и самое счастье, казалось, со дня на день становилось к нему благосклоннее. Во время пребывания его в Тенесе, в сентябре 1517, явились к нему два знатнейшие жителя Тлемсена, Сиди-бу-Ягиа и Мулей-Юссуф. Они уведомили его, что Тлемсен раздираем политическими несогласиями, что после смерти короля их, Абдаллы, брат его, Мулей-бу-Заин, поддерживаемый арабами, был избран королем, но что позже Мулей-бу-Хамуд, сын Абдаллы, вступив в тайную связь с испанцами, с помощью их лишил дядю своего престола и свободы. Депутаты просили алжирского пирата избавить их от постыдного ига начальника, подвергнувшего их платежу дани неверным христианам. Харуджи, разумеется, был не такой человек, чтобы упустить подобный случай присоединить новое богатое владение к своему государству. Он без отлагательства написал в Алжир, прося Хеир-Эддина прислать ему две полевые пушки с порохом и ядрами. Два галиона немедленно привезли ему требуемое, и Харуджи выступил к Тлемсену. На пути встречал он множество бродячих мавров, которые усилили его армию. При первом известии о его приближении, войско Мулей-бу-Хамуда поспешно выступило ему навстречу. Неприятели встретились в 4 милях от Орана на обширной равнине. Арабы, не имея ничего кроме копий и стрел против ружей и пушек турков, не могли устоять и побежали после первого же залпа. Не теряя драгоценного времени на их преследование, Харуджи продолжал идти к Тлемсену, где его уже предупредила весть о поражении Мулей-бу-Хамуда. Знатнейшие жители поспешили встретить его и поздравить с победой, но прежде, чем отворили ворота города, стены которого могли выдержать продолжительную осаду, потребовали, чтобы он дал клятву возвратить власть брату покойного Абдаллы. Харуджи обещал все, что угодно, и действительно, первым делом его после вступления в город было освобождение Мулей-бу-Заина. Но четыре часа спустя, когда турки его заняли все посты, он бросился во дворец освобожденного султана и велел повесить его и семерых сыновей на холсте их чалм на колоннах внутренней галереи. Недовольный этим, он приказал немедленно схватить прочих членов этой несчастной фамилии и сам утопил их. Девять месяцев спустя, в то самое время, когда граждане Тлемсена начали дышать свободнее под его железным игом, он вдруг объявил о своем близком отъезде в Алжир и о намерении отказаться от всякой власти над ними, потом зазвав к себе 70 важнейших граждан, под предлогом совещания об избрании султана, приказал убить их без всякого предлога и причины. Но этот последний варварский поступок послужил сигналом к его гибели. Мулей-бу-Хамуд, после поражения в оранской равнине, укрылся с женами своими у Диего Фернандеса Кордовского, губернатора Орана. Оттуда переехал он в Испанию просить помощи у короля дон-Карлоса, прозванного впоследствии Карлом V. Тиранство Харуджи приобрело ему много врагов в Тлемсене, и несколько начальников племен объявили ему войну в то самое время, когда испанская колонна, под начальством капитанов Риджаса и Арнольта, выступила из Орана, чтобы заградить дорогу 600 туркам, отправленным Хеир-Эддином из Алжира для подкрепления брата. Турки бросились в форт Эль-Калаа, в земле Бени-Рашидов, на полпути между Ораном и Тлемсеном. Испанцы стерегли их, но были не довольно осмотрительны, и Искандер, корсиканский ренегат, командовавший турецким отрядом, сделал вылазку, напал врасплох на испанцев в темную ночь и убил 400 человек. Прочие возвратились в Оран с вестью о своей неудаче.
Вторая половина в 2000 человек, выступив немедленно, бросилась вслед за турками и застала их в Эль-Калаа, из которого они не успели еще выступить, и окружила их так, что турки, не надеясь пробиться сквозь неприятеля, предложили капитуляцию, обязываясь, за свою свободу, возвратиться тотчас в Алжир. Начальник испанский, Мартин Аргот, согласился на это предложение, которое, однако, не исполнилось, потому что при выступлении из форта один христианский солдат поссорился с турком и был убит им. Это происшествие послужило как бы сигналом: турки и христиане бросились друг на друга, но испанцы, втрое многочисленнее первых, изрубили их всех до последнего.
Не теряя ни минуты, Мартин Аргот с победоносным отрядом своим бросился к Тлемсену. Харуджи, завидев сверху стен испанское знамя в равнине, понял всю опасность своего положения. Угрожаемый бунтом горожан, против которых держался только посредством внушаемого им ужаса, тревожимый извне набегами арабских племен, возмущенных его притеснениями, и предвидя правильную осаду, он решился искать спасения в отступлении, которое теперь требовало гораздо более отважности, чем бесполезная оборона.
Сто верных турок решаются следовать за его колеблющимся счастьем, он вручает им свои сокровища и среди дня отправляется по дороге в мароккские владения. Но едва он выехал за город, как отряд испанской конницы, извещенный о его бегстве и о малочисленности его отряда, во весь галоп бросается за ним. Турки разделяются на кучки, чтобы дать Харуджи время уехать вперед, пока они задержат неприятеля отдельными стычками. Харуджи жертвует своим золотом и рассыпает его по всей дороге, но в первый раз испанцы забывают свою жадность: они жаждут драгоценнейшей добычи, и после тридцатичасового преследования настигают его в небольшой пустыне, прилегающей к мароккскому городку Ду-Буду. Утомленный усталостью и жаждой, султан алжирский с горстью уцелевших товарищей укрылся в небольшой козий парк, огражденный низкой стеной, сложенной из камня без цоколя. Окруженный со всех сторон, он обороняется как раненый лев, пригвожденный к земле копьем, он все еще защищается, пока испанский знаменосец дон Гарсиа де-Тинео не отрубил ему головы. Голова его, воткнутая на знамя, была отправлена в Оран, а оттуда в Испанию, где этот отвратительный трофей, влекомый из города в город, все еще возбуждал ужас народа. В Кордове, в монастыре Св. Иеронима до сих пор еще показывают камзол его из малинового бархата, шитый золотом.
Таков был, в мае 1518 года, на 36 году от роду, после 14 лет бродячей жизни и 20 месячного царствования, конец страшного Харуджи, известного в новейших летописях под именем Барбе-руссы I. Из простого константинопольского носильщика сделался он обладателем Алжира. Он был, по рассказам историков, среднего роста, но силен и неутомим, глаза его блестели как молнии, нос орлиный, борода рыжая, цвет лица темный. Это был человек, мужество которого равнялось странному гению его: великодушный и щедрый, он был жесток только из политических видов. Солдаты любили и боялись его, потому что он был справедлив к ним и строг. Они горько оплакивали его кончину.
