И вот тогда Даниель Дефо демонстрирует высокий класс писателя приключенческого жанра:
— Эйвери? — отвечает один матрос. — Это не тот ли Эйвери, который является королем Большого острова?
И матрос ему рассказал… книгу Ван Броека.
Красиво, не правда ли? Заставить своего персонажа услышать рассказ о себе и своей роли в истории Англии…
И какой роли!
Эйвери, сначала немного раздосадованный этим рассказом, затем пишет новое послание, где уже слегка преувеличивает свою значимость: конечно, Эйвери — король острова, его могущество нескончаемо, Англия должна простить ему все и признать его, то есть наладить с ним торговлю.
Но опять молчание. Ему не присылают послов, но и не присылают против него корветов, которые использовались для уничтожения пиратов во всех морях. Его боятся.
И напрасно. Так как Эйвери продолжает терять своих людей, которые сбегают от него один за другим.
Положение становится опасным, так как малагасийцы об этом знают в отличие от англичан. С горсткой преданных пиратов, забрав с собой свое сокровище (64 бочонка пиастров), Эйвери добирается до Басры в Персидском заливе, подымается по реке до Багдада, переодевается в армянского торговца, достигает Константинополя, откуда пишет Даниелю Дефо, — и теряется в тумане, закончив, без сомнения, свои дни среди мягких шелков богатого турка. Не так уж плохо.
Джонсон, — а надо помнить, что он выдавал себя за «торгового капитана» и не был склонен приукрашать факты, — подтверждая захват корабля Великого Могола, показывает далее в своих записях, что Эйвери отпустил корабль с женщинами, благородными сеньорами и жрецами, удовлетворившись лишь их богатствами.
Часть этих богатств должна была быть поделена между пиратами двух шлюпов, участвовавших в операции захвата плавучей сокровищницы. Но Эйвери предложил их капитанам перенести всю добычу на борт его корабля; он сказал им, что так будет надежней и что они поделят все, когда прибудут на назначенное место, подальше от этого берега. Все сокровища были запечатаны и переписаны и… И читатель может легко угадать, что произошло дальше: корабль Эйвери был более быстроходным, и его коварный капитан воспользовался темнотой ночи, чтобы обмануть своих компаньонов и изменить курс.
Король Мадагаскара? По записям Джонсона он и ногой не ступал на эту землю; обогнув мыс Доброй Надежды, он достиг Антильских островов, продал свой корабль пиратам с острова Нью-Провиденс, который еще оставался их прибежищем, купил обычный торговый шлюп, бросил своих компаньонов, спустив их доли добычи (кроме брильянтов, цену которых он не знал, так как они были не обработаны!) в разных портах Америки, и на свой страх и риск вернулся в Англию.
На родине он все-таки не был повешен. Но посредники, к которым он обратился за помощью в деле продажи брильянтов, его жестоко обманули и привели к полному разорению. Эйвери умер в нищете, скрываясь от всех, как загнанное животное.
Опять не так уж плохо, в духе «черного» жанра, и очень поучительно. Но так как стиль Джонсона заключается всегда в придании рассказам о жизни своих героев поучительной развязки, даже жалостливой, то мы с легким сердцем можем полагать, что эта история является не более правдивой, чем другие, — и выбрать ту, которая нам нравится.
МИССОН И КАРАЧЧИОЛИ, ПИРАТЫ-МЫСЛИТЕЛИ
Перед нами два пирата, абсолютно не похожие на других, про которых можно сказать, что «они вознесли пиратство на высоту идеала», и назвать их «пиратами-философами», но про которых можно было бы также сказать, что только в них нашла отражение человеческая утопия, — Миссон и его лейтенант Караччиоли.
Первый из них, настоящее имя которого неизвестно, был из Прованса, из семьи Форбен. Сев на корабль «Виктория» в качестве помощника лоцмана, он в 1690 году познакомился в Риме с доминиканским священником, «либералом», как говорили в то время, то есть революционером и «распутником», — Караччиоли. Умные речи монаха произвели впечатление на молодого человека, а запах моря, исходивший от юноши, оказал такое сильное влияние на святого отца, что он сбросил с себя рясу и последовал за Миссоном на борт корабля.
Но дьявол был начеку: их корабль подвергся нападению со стороны двух берберских пиратских судов, что позволило нашим героям проявить большое мужество в абордажной схватке. Это мужское занятие так понравилось Миссону, что пока его корабль приводился в порядок, он нанялся на корсарское судно, на борту которого участвовал в захвате «Майского цветка», после чего он вернулся на «Викторию» к своему другу. Курс был взят на Антильские острова, друзья продолжали осваивать морское и военное ремесло, а также много разговаривали. Для Караччиоли, прежде всего энциклопедиста и знатока литературы, Бог отрицал королей, священников, неравенство, страх смерти и, особенно, дисциплину. Он не восклицал «Да здравствует анархия!» только потому, что это выражение еще не употреблялось в то время. Что касается Миссона, то он мечтал о «жизни, полной одних приключений».
Конечно, дьявол не спал, так как нашим героям опять представился невероятный случай показать себя: атакованная английским кораблем, «Виктория» потеряла значительную часть своего экипажа и всех офицеров, а сам английский корабль взлетел на воздух, не оставив в живых ни одной души. И остался на море один потрепанный корабль, лишившийся всех командиров. Опыт показывает, что такая ситуация сразу приводит к анархии, а дальнейшие события опровергают наивные тезисы анархистов о чистой свободе.
Караччиоли заявил членам экипажа: те, кто хотят вести вместе с ним «свободную жизнь», пусть остаются на корабле, другие будут высажены. Все остались.
ИМЕНЕМ ГОСПОДА
Миссон, как наиболее знающий морское дело, стал капитаном корабля, а монах — его лейтенантом.
И здесь начинается история, очень похожая на историю будущей Французской революции: во имя гуманных идей люди вынуждены применять силу, и эта сила не знает границ.
На корабле были установлены законы для экипажа, очень напоминающие законы флибустьеров, действительно свободных людей. Оставалось выбрать флаг.
Один простой матрос, баск по национальности, который хорошо знал, что «свободная жизнь» в море, отрицающая подчинение законам, невозможна без грабежей, предложил использовать черный флаг с черепом и скрещенными костями, который английские пираты уже некоторое время не поднимали на своих мачтах; по крайней мере, это было честно.
«Ужасно! — вскричал расстрига. — Мы не пираты, мы честные люди, решившие вести свободную жизнь, которую Бог и Природа дали нам (о будущий Жан-Жак!); пираты ведут распутную жизнь, мы должны презирать их цвета и символы». Он предложил в свою очередь… белый флаг (который еще не был обязательным для французских кораблей) с изображением «фигуры Свободы» (о какой фигуре шла речь? Сведения об этом до нас не дошли) и девизом: «А Deo, a Libertate», то есть «за Бога, за свободу».
Во имя свободы… они нападали. Были ли это козни дьявола, издевающегося над ними? Первый захваченный корабль оказался пустым, анархисты обнаружили на нем только бочонки с ромом. Они не стали грабить корабль, не забрали себе вещи и сундуки; они отпустили его плыть дальше, заставив поклясться всех, кто были на его борту, что те ничего никому не расскажут (о наивность!) в ближайшие шесть месяцев.
Но это было единственное чистое приключение наивных поборников свободы, так как во время уже второй встречи пришлось драться и напавший корабль противника пошел ко дну. Третий встретившийся им корабль вез драгоценные ткани, которые были прекрасным образом захвачены и проданы в Картахене. И так далее.
Более благородным выглядело поведение Миссона по отношению к черным рабам, поведение абсолютно новое и удивительное для той эпохи. Обнаружив первый раз подобный груз на борту захваченного голландского судна, он воспротивился обычной практике перепродажи рабов:
«Это невозможно, — обратился он к экипажу, — чтобы продажа людей, по облику таких же, как мы, считалась позволительной в глазах Божьего Суда. Так как ни один человек не может посягнуть на свободу другого человека… Мы не можем сбросить с себя ярмо ненавистного рабства и гарантировать себе свободу, заключая в рабство других. Без сомнения, эти люди отличаются от европейцев цветом кожи, обычаями и религиозными ритуалами, но они, тем не менее, являются такими же человеческими созданиями всемогущего Бога и наделены разумом. Таким образом, я желаю, чтобы к ним отнеслись, как к свободным людям, и чтобы они занялись различной работой на корабле и смогли в скором времени выучить наш язык. Они будут отдавать себе отчет в обязательствах перед нами и станут с возрастающим умением и усердием защищать ту свободу, которой они обязаны нашей справедливости и гуманности».
