«Вот так была умиротворена великая Красная эскадра пиратов».

Отважный Пау, следуя примеру своего соперника О-по-тае, поступил на правительственную службу и стал бороться против своих бывших соратников и друзей, которые не приняли предложенного им прощения. Произошло несколько кровопролитных сражений, но оба перебежчика успешно захватили командора Ши Урла, заставили зловещего капитана по кличке Бич Восточного океана сдаться, отогнали еще одного жуткого пирата Лягушачья Закуска в Манилу, а через несколько месяцев разгромили либо рассеяли остатки «океанских ос».

Я уже отмечал попытку китайского историка отобразить характер Пау в поэтической или эпической манере. Описывая битву с Ши Урлом, он говорит:

«Они бились с семи утра до часа пополудни. Сожгли десять кораблей и перебили огромное число пиратов. Ши Урл был настолько ослаблен, что почти не мог оказывать сопротивления. Разглядев это сквозь дым, Пау внезапно для пиратов взобрался на их корабль и прокричал: «Я, Чанг-Пау, пришел», и в этот момент изрубил в куски нескольких пиратов. Справиться с остальными не составило труда. Пау грозным тоном обратился к Ши Урлу: «Я советую тебе сдаться. Разве ты не последуешь моему совету? Что ты мне ответишь?» Ши Урл был поражен, и мужество его покинуло. Пау подошел ближе и связал его, а вся его команда была взята в плен.

С этого времени, – пишет наш китайский историк в заключение, – корабли стали ходить во все стороны без опаски. Все затихло на реках и на четырех морях. Люди зажили в мире и достатке. Мужчины продали свое оружие и купили быков, чтобы пахать на них свои поля. Они приносили жертвы, молились на вершинах холмов и веселились, распевая днем песни за своими ширмами, и (что самое главное!) губернатор провинции за свои заслуги в умиротворении пиратов указом Сына Неба получил право носить павлиньи перья с двумя глазками!»

Капитан Льюис связался с пиратами в самом юном возрасте. Мы впервые видим его мальчиком в компании пирата Банистера, которого повесили на нок-рее военного корабля на виду у Порт-Ройяла на Ямайке. Льюис и еще один мальчик были захвачены вместе с ним и доставлены на этот остров привязанными к бизань-мачте. У него были большие способности к языкам, и он свободно говорил на языке индейцев племени москил, французском, испанском и английском. Я упомянул английский, потому что неизвестно, был ли он французом или англичанином. Где он родился, никто не знает. Он ходил в море с Ямайки, пока не превратился в крепкого парня, и был захвачен испанцами в Гаване, где проживал некоторое время. В конце концов Льюис и еще шестеро заключенных сбежали на маленьком каноэ. Они напали на испанскую пирогу, двое матросов которой присоединились к ним – теперь их стало девять. На этом суденышке они захватили охотника за черепахами и заставили нескольких матросов остаться с ними; остальных отправили прочь на своей пироге.

Пират Банистер, повешенный на нок-рее

Он играл в эти игры, нападая и захватывая суда охотников за черепахами, до тех пор, пока вместе с добровольцами и подневольными матросами его команда не достигла сорока человек. Они захватили большой пинк (корабль с высокой кормовой надстройкой. – Пер.), который шел из Ямайки в залив Кампечи, а после него – несколько других судов, следовавших туда же. Узнав о том, что в бухте стоит прекрасная десятипушечная бригантина класса «бермуда» под командой капитана Такера, он послал к нему капитана пинка с письмом, в котором предложил десять тысяч долларов за его бригантину. А если тот откажется, то он от него не отстанет, поскольку решил честным или нечестным путем заполучить это судно. Капитан Такер, ознакомившись с этим письмом, послал за капитанами судов, стоявших в бухте, зачитал им это письмо и сказал, что если они дадут ему пятьдесят четыре матроса (а в бухте стояло около десяти бермудских шлюпов), то он вступит с пиратами в бой. Однако капитаны отказались, заявив, что не хотят рисковать своими матросами, от которых зависит успех их плавания, и что каждый должен сам заботиться о себе.

Однако все они вышли в море вместе и вскоре за мысом заметили парус, который поймал ветер, тогда как их паруса безжизненно повисли. Кто-то сказал, что это – охотник за черепахами, другие утверждали, что пират. Так оно и вышло, поскольку это был честный капитан Льюис, который на веслах вошел между ними. Некоторые шлюпы имели по четыре пушки, другие по две, а на некоторых не было ни одной. У Джозефа Дила было две, которые он перенес на один борт и лихо пальнул по пирату, но, к сожалению, одно из орудий разорвало, и погибло три человека. Такер дал сигнал капитанам всех шлюпов прислать ему матросов, тогда он сразится с Льюисом, но все было напрасно, никто не поднялся к нему на борт. А тем временем подул ветер, и Такер, подняв паруса, покинул их. Шлюпы стали легкой добычей для пирата, хотя Такер, уходя, дал по нему бортовой залп. Капитан одного из шлюпов, имени которого я не назову, был очень хорошим моряком. Он попытался уйти, но Льюис залпом остановил его, и тот лежал в дрейфе, пока пират не объехал все шлюпы и не убедился, что его ему ничего не грозит. Затем Льюис приказал доставить этого капитана на свой корабль и спросил, почему он обманул доверие своих владельцев и повел себя как плут и трус. Потом он пообещал наказать его, объяснив, «что ты мог бы улизнуть, имея лучшее, чем у меня, судно». После этих слов он огрел капитана веревкой, а потом схватил свою трость и стал охаживать его по спине, гоняя по палубе безо всякой жалости.

Капитан Льюис бьет тростью капитана захваченного шлюпа

Капитан, пытаясь успокоить его, объяснил, что несколько месяцев торговал на этом шлюпе и имеет на борту порядочную сумму денег, которые надежно припрятаны, и если Льюис пришлет к нему на борт негра, принадлежавшего хозяевам судна, то он их отдаст. Но это не произвело желаемого эффекта, как раз наоборот. Льюис обозвал его негодяем и подлецом и за предательство хозяев стал охаживать его тростью с удвоенной силой. Тем не менее он послал за деньгами и забрал их, а в придачу еще и негра, который оказался хорошим моряком. После этого Льюис перевел на свое судно сорок черных моряков и одного белого плотника. Для себя он прихватил самый большой шлюп водоизмещением около девяноста тонн и установил на нем двенадцать орудий. Теперь его экипаж состоял из девяноста матросов, черных и белых.

После этого он ушел во Флоридский залив и лег в дрейф, ожидая подхода кораблей, которые возвращались из Вест-Индии проливом, расположенным с подветренной стороны. Попавшие в его руки суда были ограблены и отпущены. Оттуда он отправился к побережью Каролины, где очистил корпус своего шлюпа и где многие матросы, которых он силой удерживал при себе, сбежали. Однако местные жители охотно с ним торговали, принося взамен рома и сахара все, что ему было нужно, а правительство ничего об этом не знало, поскольку он зашел в очень неприметную речку. Но он всегда был начеку, опасаясь нападения с берега.

Из Каролины он проследовал к побережью Виргинии, где ограбил нескольких купцов и силой захватил нескольких человек, а потом вернулся к берегам Каролины и натворил там много бед. Поскольку у него на борту было много французов, Льюис, прослышав, что английские матросы решили от них избавиться, взял заговорщиков под стражу, посадил в лодку вместе со всеми другими англичанами и высадил в тридцати милях от берега, выделив им лишь десять кусков мяса, а себе оставил только французов и негров. Полагают, что все, кого он прогнал с корабля, погибли в море.

От побережья Каролины он отправился к берегам Ньюфаундленда, где захватил несколько рыбацких судов, а затем отправился в бухту Троицы в заливе Консепсьон, где стояло несколько купцов, и захватил двадцатичетырехпушечную галеру под названием «Герман». Ее командир, капитан Бил, сказал Льюису, что если он пришлет своего квартирмейстера на берег, то он снабдит его всем необходимым. Посланный интендант после совещания капитанов был схвачен и доставлен к капитану Вудсу Роджерсу. Роджерс приковал его к аварийному якорю, находившемуся на берегу, и велел установить на мысу пушки, чтобы не дать Льюису уйти. Но все это оказалось напрасной тратой времени, поскольку стрельба началась слишком рано и Льюис успел покинуть корабль и на веслах под покровом ночи добрался до своего шлюпа, который получил несколько попаданий в корпус, причем последнее нанесло его кораблю значительный ущерб.