На борту „Альцесты“ мы продолжали заниматься спасением всего, что могло бы нам понадобиться; но при новом приливе волны приподняли наш корабль и с такой силой обрушили его на камни, что ближе к полночи уже настала необходимость всем покинуть тонущее судно. 19 числа я отправился в сторону острова вместе с двумя членами экипажа, тяжело раненными в результате падения мачт. Большинство людей, которых я нашел на острове, и даже сам посол, не имели из одежды ничего, кроме надетых на них рубашек и брюк.

Лорд Амхерст, узнав, что еще не привезли на остров пресную воду и не было большой вероятности, что удастся вытащить бочки из трюма, собрал тех, кто находились около него и приказал распределить среди всех, не делая никаких различий, по стакану воды, которую он захватил с собой накануне; он добавил к ней еще по стакану рома и, выпив свою порцию, показал пример бодрости духа; поведение лорда произвело на всех положительное впечатление, так как люди увидели, что человек такого высокого ранга готов вынести с ними на равных все превратности судьбы.

Многие бочки, отправленные на остров, оказались треснутыми в различных местах, и в них обнаружили соленую воду, возможно, потому что они долго находились в морской воде. Человеческий скелет, найденный на острове, вселил в головы людей ужасную мысль, что этот человек умер от жажды. Те, кто осмеливались углубиться в лес, были вынуждены делать зарубки на деревьях, чтобы потом найти обратную дорогу».

«После полудня капитан вызвал на совет лорда Амхерста, чтобы обсудить с ним, что можно предпринять при таком критическом стечениях обстоятельств. Лодки могли вместить в себя лишь половину всех людей, а так как было абсолютно необходимо, чтобы кто-нибудь добрался до ближайшего порта и вызвал подмогу, то капитан предложил послу с его свитой отправиться в Батавию или другой порт Явы, откуда он смог бы отправить корабли на помощь остальным членам экипажа.

Как раз в это время подул северо-западный муссон, и все говорило за то, что при благоприятных ветре и течении лодки прибудут на Яву через три дня. Посол отбыл около пяти часов вечера в сопровождении своей свиты, господина Гопнера, нескольких других офицеров и охраны, чтобы иметь возможность защищаться от малайских пиратов, которых можно было часто встретить среди здешних многочисленных островов. На куттере и шлюпе насчитывалось сорок семь пассажиров; они везли с собой провизии на четыре или пять дней, срок по нашим предположениям достаточный, чтобы добраться до соседнего порта. После их отплытия на острове остались двести человек, включая несколько юнг и одну женщину.

Перво-наперво капитан выделил рабочих, чтобы они выкопали колодец в том месте, где мы надеялись найти воду. Затем он перенес наш бивуак на вершину холма; здесь мы вдохнули более чистый и свежий воздух; кроме того, отсюда будет легче защищаться в случае нападения. Пришлось применить огонь, чтобы расчистить вершину холма; эта операция взбудоражила тучи насекомых, которых в этих местах неслыханное множество. Наш небольшой запас продовольствия был помещен под охрану в импровизированный магазин, выполненный самой природой под нависающим куском скалы. Два раза в день мы отправлялись к нашему несчастному кораблю, чтобы попытаться спасти еще что-нибудь.

Вот уже два дня все обитатели острова страшно мучались от жажды, ибо каждый получил за это время только по пинте воды. Со все возрастающим беспокойством люди следили, как продвигаются работы по рытью колодца. Это была их последняя надежда. Наконец, незадолго до полуночи, землекопы принесли капитану бутылку с мутной водой. Как только разнеслась весть, что найдена пресная вода, каждый поспешил к колодцу и рабочие были вынуждены приостановить рытье. Пришлось поставить около колодца часовых. К счастью, сильный дождь позволил растянуть одеяла, скатерти и другие, оказавшиеся под рукой, куски материи, которые потом мы выжимали с большой осторожностью.

Рано утром 20 числа капитан приказал всему экипажу собраться и заявил нам, что по морским законам каждый должен так же беспрекословно выполнять все распоряжения старших по званию, как на корабле, что отныне он будет даже более строго следить за дисциплиной, так как от этого зависит общее благополучие; он заверил, что с удовольствием наградит тех, кто отличатся своим правильным поведением в нашей критической ситуации, и объявил, что продовольствие будет распределяться экономно, но в равных количествах для всех, пока не придет помощь, которую не замедлит прислать лорд Амхерст.

Колодец предоставил нам еще по пинте воды каждому; ее вкус напоминал вкус кокосового молока. Поездки в лодках к нашему полузатопленному кораблю приносили нам мало полезных вещей, самые ценные поглотила вода».

«21 февраля наш откомандированный отряд, который провел ночь на корабле, обнаружил на восходе солнца, что находится в окружении довольно большого числа пиратов, которые казались хорошо вооруженными и экипированными. Наши товарищи, не имея никакого оружия для защиты, были вынуждены быстро прыгнуть в лодки и попытаться вернуться к нам на остров. Несколько пиратов погнались за ними, но, увидев две другие лодки, отошедшие от берега острова на помощь тем, кого они преследовали, развернулись и поплыли обратно на наш корабль, где уже вовсю хозяйничали непрошеные ночные гости.

Через некоторое время с высоты скалы, где мы организовали наблюдательный пост, нам сообщили, что заметили пиратов, высадившихся на острове примерно в двух милях от нас. Капитан немедленно отдал приказ вооружиться всем, что есть под рукой; этот приказ был выполнен с поразительной быстротой. Люди бросились делать пики из срубленных молодых деревьев, концы которых они увенчали лезвиями кинжалов и ножей, всякими заостренными инструментами, вплоть до больших острых гвоздей; те, кто не смогли достать ничего металлического и острого, заострили деревянный конец своей самодельной пики и подержали его над огнем; все эти средства защиты были весьма посредственными. В нашем распоряжении также была дюжина сабель; солдаты имели тридцать ружей и еще несколько штыков, но только семьдесят пять патронов на всех. К счастью, мы успели забрать порох, предназначавшийся для пушек; он как раз находился на палубе, когда произошло кораблекрушение. Плотники срубили большие деревья и сделали из них что-то вроде укрепления, которое немного скрывало нас и могло приостановить атаку врага, не имеющего артиллерии. Капитан приказал стрелять только в том случае, если будет уверенность, что выстрел достигнет цели.

Отряд, который мы послали на разведку, доложил нам, что малайцы не стали высаживаться на острове, а обосновались на соседних скалах, куда они свозили все, что еще можно было украсть на бедной „Альцесте“.

Вечером капитан сделал общий обзор наших приготовлений, сформировал отряды, расставил посты, отдал все необходимые распоряжения. Лодки были подтянуты к самому берегу; взводу солдат во главе с офицером было поручено их охранять. Тревога, поднятая ночью, показала мудрость всех распоряжений капитана: часовой услышал какой-то шум в кустах. По первому сигналу каждый немедленно, без паники, занял свое место.

22 февраля несколько малайских лодок подошли к месту, где была пришвартована наша маленькая флотилия. Офицер и четверо солдат сразу же отплыли от берега в одной из наших шлюпок навстречу малайцам, в руке он держал покрытую листьями ветку дерева, символ дружбы и желания вести мирные переговоры. Но все оказалось напрасным: малайцы, желавшие только выяснить для себя нашу позицию, быстро развернулись обратно к своим скалам. Тогда капитан отдал приказ господину Гею, старшему лейтенанту и своему помощнику, хорошо вооружить, насколько это было возможным, наши три лодки, отправиться на них в сторону корабля и отобрать его у пиратов, если не по доброму, так силой; по всем наблюдениям разбойники насчитывали не более 80 человек. Как только малайцы из своего убежища на скалах увидели наши вооруженные лодки, они вмиг сложили всю добычу в барки и вышли в открытое море. Рядом с „Альцестой“ находились еще два пиратских шлюпа, на которые разбойники грузили какие-то вещи, но при виде нашей приближавшейся флотилии и своих компаньонов, покинувших скалы, оставшиеся пираты прыгнули в лодки и отправились вслед за ними в открытое море, успев перед отплытием поджечь наш многострадальный корабль. В одно мгновение пламя охватило торчавшую из воды палубу; наши лодки, не имея возможности подойти близко к кораблю, вернулись на остров.